Безмолвие созвездий

— Вот так, собственно, все и произошло, — Ярик поддел кусок полусгнившего дерева, кривясь. — Весьма занима-ательная история. Не ломай пол, а. А то сам его потом латать будешь. — Это с хуя ли я? — А кто ломает — тот и чинит. Фыркнув, парень отвернулся от меня, рассматривая поеденные молью и временем занавески, что прикрывали разбитые, мутные стекла. Тяга к «убежищам», безусловно, есть у каждого. Каждый в детстве строил немыслимые шатры из одеял и подушек, каждый, наверняка, задумывал зимой построить огромный снежный дом, и, конечно, каждый хотел поселиться в каком-нибудь небольшом заброшенном домике по соседству. Вот, собственно, мы и поселились… Долгие шесть лет старый дом с облезшей зеленой краской и пологой крышей служил нам прекрасным убежищем. Там было почти всегда сухо и тепло (если не брать в счет зимы, конечно. Зимой все заваливало чуть ли не трехметровым слоем снега). Дом неоднократно выставлялся на продажу несчастными хозяевами за смешные цены. Когда же цена спала до тридцати тысяч… дом по-прежнему пустовал, а мы ликовали, ведь дом оставался «нашим». А теперь… теперь у нас в распоряжении лишь старый недо-сарай с прогнившими полом и крышей, да еще и с кучей мусора по периметру (местный алконавты наверняка устраивают здесь время от времени «тусовки», сбегая от полных жен). Левинский в который раз показушно «тяжело» вздохнул, обращая на себя внимание. — А ты не видел покупателей? — сесть на влажный пол мне брезгливость запрещала, поэтому приходилось удерживать тело на каком-то куске тряпья, найденного тут же, неудобно скрючившись. Хоть в наличие и имелось аж две комнаты, они были одинаково засраны и плохи. — Видел. Но только мельком. — И как? — Говорю же, — он понизил голос, зачем-то оглядываясь, — они до пизды странные. — Странные, странные, странные! А чем они странные-то? — игра в бабку-угадку начинала подбешивать. — Эллеаааа, — Яр закатил глаза, издавая непонятные звуки, — Я сам не знаю чем! Погляди хоть на их мальчишку — разодет, будто собирается на какую-то плохую реконструкцию. — В рыцарские доспехи из картона или в кутузовскую форму со штыком наперевес? — я засмеялся, тут же дергаясь, от случайного соприкосновения ладони с чем-то склизким на полу.- В любом случае, ты меня заинтриговал, негодя-яй! — Негодяй здесь только один, и это точно не я. — Ну-ну. В голове потихоньку зарождалась мысль. Мысль, конечно, очевидная — «а почему бы мне не пойти и все это увидеть своими глазами?». Мысль эта тут же сорвалась с губ и понеслась разрезать тишину, нарушаемую лишь парханием птиц на крыше и недовольным сопением Левинского. — А ведь действительно… почему бы и нет? Валяй.

***

Ветки больно хлестали по лицу, а оголенные ноги в шортах жгло от, кажется, нескончаемых «лесов» крапивы. Хорошо ей тут, разрослась, как не в себя. «Тайная» тропинка к дому не использовалась нами уже лет сто, а, кроме нас, ходить по ней было, собственно, больше и некому. В голове все не укладывалось, что это место мог кто-то купить. Назвать дом «дырой» язык не поворачивался, хотя так хотелось. Вдали показалась зеленая изгородь, сливающаяся с морем зелени вокруг. Заросли здесь и вправду казались морем. Большим, нескончаемым морем, которое разбавляли лишь белые шапки цветущего борщевика и небольшими кучками желтоватой кашки, возле которой копошились пушистые шмели. Глазам предстал небольшой дикий сад и некогда высокой травой, которая была заботливо утоптана юношескими ногами, за что новые жильцы не могут не сказать простое душевное «идите нахуй с нашего двора, вы вообще кто такие?!» Высунув голову из-за тонких бревнышек ограды, я увидел небольшой кованый столик. Весь облезлый, поцарапанный и покрытый неприличными надписями, теперь он ликовал от давно забытого ощущения фарфоровых чашечек и аккуратного чайника на себе. «Да, совсем как в старые добрые!» поскрипывал он, наклоняясь куда-то влево, от каждого неосторожного движения новых хозяев. Тихонько прошуршала платьем высокая девушка, до этого смдевшая в кованном кресле, подходя к столу. Платье ее было немного... странным. Белёсые локоны морской пеной спадали на серое, строгое платье, перевязанное на талии широкой лентой, а маленькие черные туфли-лодочки скользили по земле. Она словно сошла со старой, никому толком и не нужной черно-белой фотографии. - Осторожнее.- грубый низкий голос заставил разбежаться россыпью мурашек по телу. Мозг обрабатывал визуальную информацию чертовски медленно, задерживая взгляд на каких-то определенных деталях. Вот взору предстал и широкоплечий мужчина в черном костюме. Вспыхнула и тут же исчезла мысль о том, что ему, должно быть, жарко, но она быстро улетучилась из головы, а все мое внимание к себе приковал мальчик, сидящий на третьем кресле, вжимаясь в него и подтягивая ноги в серых чулках. Его волосы были такими же светлыми и наверняка от природы волнистыми, как и у, наверняка, его матери. Одет же он был так же странно, как и двое взрослых, что сейчас, кажется, совершенно не обращали на него внимания. Черные туфли, чулки до колен, белая рубашка и грязно-желтого цвета жилетка поверх. "Они странные" прошептал на ухо Ярослав, ехидно лыбясь. А ведь он был прав... Почувствовав что-то странное, я поднял глаза и встретился взглядом с его большими, черными глазами. Настолько черными, что и зрачка в них не было видно.