Однажды в Блуа

Когда вдали показались серые стены Вьерзона, Рауль понял, что надо что-то предпринимать. Поездка его совсем не радовала, более того, с каждым шагом коня, уносившим его от дома, Рауль чувствовал себя все хуже и хуже – в груди словно лежал огромный снежок. Рауль сам не понимал, что его пугает больше – то ли внезапный отъезд на ночь глядя, то ли сумрачное, более угрюмое чем всегда, лицо Гримо. На вопросы Гримо не отвечал. Они остановились на ночь в захудалой гостинице. До Буржа оставалось еще полдня езды. Глядя на серые холодные стены комнаты Рауль испытал чувство, близкое к отчаянию. Ему хотелось домой. - Гримо, - снова сказал он. – Я хочу вернуться домой. Конечно, это будет некрасиво и неправильно, но… давай вернемся, Гримо. Пусть даже меня выпорют, мне все равно. Скажешь господину графу, что это я тебя заставил. Ну, пожалуйста, Гримо… Гримо, стеливший себе постель у порога комнаты, тяжело посмотрел на него и ничего не ответил. - Хорошо, - сказал Рауль, стараясь, что бы голос звучал естественно. – Спокойной тебе ночи, Гримо. Рауль закутался в одеяло, всем своим видом выражая усталость и покорность судьбе. Никто и никогда бы не прошел мимо Гримо, пусть даже и спящего. Но Рауль и не собирался этого делать.