Однажды в Блуа

Как они ни спешили, Атоса удалось нагнать только на самой опушке. - Быстрее, - вместо приветствия произнес тот. - Мне кажется, я что-то слышал! Арамис прислушался, но не разобрал ничего кроме шороха листьев. - Да что происходит-то? - вмешался Портос, но Атос предостерегающе поднял руку, и Портос послушно замолчал. - Снова, - прошептал Атос, и на этот раз Арамис, кажется, услышал какой-то слабый вскрик. Они кинулись на звук. Арамис ненавидел леса. Горожанин до мозга костей, он не умел и не любил пробираться по лесной чаще, и во время их пробежки все его внимание было занято тем, чтобы увернуться от сучьев и не запнуться о корень или кочку. Атос остановился так резко, что Арамис почти врезался в него. Рядом тяжело дышал Портос. Арамис не сомневался, что шум, произведенный ими, мог бы спугнуть любого, но на небольшой полянке, в неверном свете луны, он разглядел два силуэта, сцепившихся в драке. - Прекратите, - резко сказал Атос, и один из них - тот, что был поменьше - обернулся на голос. Минутная заминка дорого ему обошлась - его противник с торжествующим рычанием отшвырнул его с такой силой, что бедняга ударился о ствол дерева и безвольно сполз по нему вниз. Атос издал странный горловой звук, и оставшийся на ногах - лицо его закрывала маска - рыча, повернулся в их сторону. - Стоять! - скомандовал Атос, но мужчина и не думал останавливаться, фигура его излучала угрозу. Портос прыгнул вперед, загораживая друзей, и попытался схватить его, но хватка Портоса, почти смертельная для обычных людей, казалось, не причинила никакого вреда незнакомцу. Он вывернулся из нее только затем, чтобы снова кинуться на Портоса, стараясь вцепиться в горло. Что-то жуткое и сверхъестественное ощущалось в его движениях, и, повинуясь не мысли, но инстинктам, Арамис ударил его сзади рукояткой пистолета. - Как-то вы нехорошо поступили, друг мой, - укоризненно произнес Портос, вытирая пот и глядя на человека, осевшего у его ног. - Что сказал бы Атос? - А где он, кстати? - удивился Арамис. - Только что был здесь. - Я здесь, - послышался голос Атоса и, приглядевшись, Арамис увидел его стоящим на коленях под тем самым деревом, о которое ударился первый из поединщиков. - И что вы там делаете? - спросил Арамис, немало заинтригованный позой Атоса - для молитвы место явно не подходило. - Пытаюсь понять, что он здесь делает, - странным тоном ответил Атос. - Мы ведь все еще в Блуа, верно? Арамис пожал плечами. Мужчина, лежащий у его ног, внезапно сел, точно подброшенный пружиной. Портос, не тратя лишних слов, опустил ему на голову кулак, и тот снова опустился на землю. - Давайте его хотя бы в плащ замотаем, - предложил Арамис, - Слишком он прыток. Портос, потирая кулак, согласно кивнул. Для верности незнакомого господина привязали к ближайшему дереву. Портос вытер пот и с удивлением посмотрел на пленника. - Что со вторым делать будем? - спросил он, но тут послышался детский плач. Арамис очень медленно обернулся. На краю лужайки сидела крошечная девочка и терла глаза кулачками. - Морок. Дитя эльфов, - убежденно шепнул Портос и перекрестился. Арамис машинально последовал его примеру. - Это не морок, - послышался голос Атоса, который уже успел подняться на ноги. - Арамис, вы ближе всех, успокойте ребенка. Арамис поднял девочку на руки. Она уставилась в его лицо огромными глазищами. Арамис почувствовал слабый запах макового отвара. - Где няня? - спросила она. Арамис впервые в жизни не знал, что сказать. - Тшшш-шш, мадемуазель, - прошептал он. - Сейчас время сна, закрывайте глазки. Девочка зевнула - совсем как котенок. Видимо, отвар, который ей дали, чтобы усыпить, действовал плохо. - Тогда сказку, - потребовала она. Арамис совершенно растерялся. - Сказку?.. - пробормотал он. - Но я не... - Ну же, - прошипел Атос из-за спины. - Чему вас столько лет в монастыре учили?.. - Обычно они взрослее, - тем же тоном ответил Арамис. - Со мной это вообще впервые! Портос в очередной раз опустил свой кулак на голову пленника, который мычал и рвался, пытаясь освободиться от веревок. - Сейчас оно раскричится и де Тревиль в самом деле покажется вам ангелом-хранителем, - пообещал Атос. - Быстрее! Арамис в ужасе попытался найти нужные слова. - Да, так вот, мадемуазель, - наконец произнес он, покачивая ребенка.- Однажды в ваш город приедет король. Он будет молод и прекрасен, и он влюбится в вас. Вы полюбите его, потому что нельзя не любить короля, и он увезет вас в Париж. Вы были в Париже? Ах, ну что я такое говорю, конечно же не были. Париж - это сердце мира, это лучшее создание рук людских... Воспеть панегирик любимому городу он не успел - раздался шум, как будто кто-то ломился по лесу, не разбирая дороги. - Атос, - поинтересовался Портос. - Кого вы еще сюда пригласили? Атос пожал плечами. - Я и вас-то не ждал. Что, разумеется, не отменяет мою искреннюю благодарность, - спохватившись, добавил он. Шум меж тем приближался, и на поляну вылетел взъерошенный и сопящий Гримо, который внезапно остановился, увидев хозяина. Атос резко развернулся к нему. Гримо понуро ждал. Наконец, Атос кивнул в сторону дерева, у которого только что стоял на коленях. Гримо кинулся туда и немедленно опустился на землю, приняв ту же позу, что и его хозяин несколькими минутами раньше. Арамис продолжал покачивать ребенка, с радостью обнаружив, что девочка снова заснула. - Давайте уйдем отсюда, - сказал Атос. - Где наш пленник? Его надо передать герцогу де Барбье во что бы то ни стало. - Вот он, - пробасил Портос, - утихомирился ненадолго. - Прекрасно. Жаль, что я не могу разглядеть его лица сейчас. Но, думаю, чуть позже мы все его рассмотрим. Итак, Портос, на вас сохранность нашего пленника, на вас, Арамис - дитя, которое так чудесно спаслось, я несу Рауля, а Гримо... что ж, Гримо держится поодаль, пока я его не прикончил. Вперед, господа. - Кто такой Рауль? - спросил Арамис и посмотрел на Гримо, который поднял с земли и держал на руках тело второго сражавшегося. - Рауль-Огюст-Жюль, виконт де Бражелон,- произнес Атос и слегка поклонился Гримо и тому, кого Гримо держал на руках. - Название Бражелон мне определенно знакомо… - Сейчас вы видите перед собой хозяина моего поместья. Два дня назад я отправил его в Бурж, поручив Гримо приглядывать изо всех сил. Гримо отлично справился, не правда ли, Гримо? Гримо скорбно молчал. - Ну, а теперь, господа, давайте покинем это проклятое место и отправимся в замок. Уверен, герцог по мне уже скучает. По дороге пленник еще несколько раз приходил в себя, но, успокоенный тяжелым кулаком Портоса, снова опускался на круп лошади. Девочка спала. Арамис боялся дышать, чтобы ее не разбудить. Мальчик, которого Атос называл Раулем, слегка постанывал, но в сознание не приходил. Гримо замыкал процессию. Двор замка был ярко освещен - видимо, герцог со своими людьми только что вернулся из бесплодной экспедиции. Как только Атос назвал себя, герцог в ярости сбежал по лестнице. - Вы дали мне слово даже не думать о побеге! - прорычал он. - Я верил вам! - Правду говоря, подумать я даже не успел, все решилось без моего участия, - невозмутимо кивнул в ответ Атос. - Но у меня есть оправдание. - Вот как?! Оправдание! Интересно, какое же? - де Барбье произнес эти слова с непередаваемым оттенком презрения. Атос дернулся, но остался внешне спокоен. - Мы с моими друзьями изловили того, кто совершал чудовищные злодеяния. Смерть герцога де Круажа будет отомщена. Де Барбье думал недолго. - Наверх, - скомандовал он, и странная процессия, состоявшая из Арамиса с девочкой, Портоса с пленником и Атоса поднялась по лестнице. Арамис заметил отсутствие Гримо и Рауля. Улучив момент, Арамис передал ребенка одному из гвардейцев. - Где же ваш... - Гримо повез его домой, - ответил Атос. - Надеюсь, на этот раз не случится ничего непредвиденного. Войдя в большую, ярко освещенную комнату, де Барбье тяжело опустился на стул. - Клянусь, - мрачно произнес он, - вам придется потрудиться, чтобы уверить меня в вашей невиновности, граф. Атос слегка пожал плечами. - Я не буду ни в чем вас убеждать, герцог, более того, я намерен молчать. Говорить будет вот этот господин. По знаку Атоса Портос вытряхнул из своего плаща незнакомца. Арамис едва удержал крик. На сияющем паркетном полу, задыхаясь и кашляя, сидел маркиз де Лавальер. Молчание, в течение которого маркиз судорожно осматривал помещение и находящихся в нем, длилось долго. - Вы?.. - наконец спросил де Барбье. Маркиз пренебрежительно усмехнулся и ничего не сказал. На его лице было выражение, которое Арамис не смог бы описать одним словом - здесь была и тоска загнанного в угол зверя, и покорность судьбе, и даже некая гордость собой. - Но... но как же?.. - де Барбье растерянно оглянулся. Арамис хорошо понимал его чувства. - Сколько? - тихо и жестко спросил Атос. Де Лавальер повернул голову к нему и оскалил зубы. - Сколько их было? - повторил Атос. - Говорите! Де Лавальер расхохотался. - Ловко, правда? - спросил он сквозь смех. - Кто бы мог подумать! Скоро вас бы сожгли и никто, никто бы не догадался в чем дело. Правда ведь вы не ожидали его побега?! Как раз в ту ночь, когда...- внезапно выкрикнул он. - Я все так хорошо продумал! Какого?! Он закашлялся криком и забился в судорогах. Арамис и Портос кинулись его поднимать. Де Барбье был белее мела. -Это он помог вам?.. - тихо спросил он Атоса. Тот кивнул. - Я же говорил вам, - хрипло выдохнул тот. - Все было решено за меня. Видимо, для того, чтобы... - он закашлялся. Арамис оценил красоту плана де Лавальера, но предпочел не высказывать своего мнения. - Один вопрос, граф, - обратился тем временем де Барбье к Атосу. - Ответьте на него, и все для вас закончится. Где сейчас виконт де Бражелон? Атос непонимающе посмотрел на него. - Почему вы спрашиваете? - Виконта де Бражелона мы видели буквально десять минут назад, - вмешался Арамис, - Гримо повез его домой. Атос молча кивнул. - Так он жив и здоров? - быстро спросил де Барбье. - Не слишком-то здоров, после схватки с этой скотиной, - прибавил Портос, пнув де Лавальера, по-прежнему корчившегося у его ног, - но определенно жив. Де Барбье сел на стул и закрыл лицо руками. - Невероятно... - пробормотал он. - Судя по всему, вас уверили, что бедный ребенок бесследно исчез? - сухо спросил Атос. Де Барбье кивнул. - И уверял вас в этом де Лавальер. Де Барбье снова кивнул. - Великолепно! - тоном глубочайшего удовлетворения произнес Атос. - Не скрою, я очень ценю вашу откровенность... герцог. - Как и я вашу, - огрызнулся герцог. - Что, по-вашему, я должен был делать, когда сначала вас видят в ту самую ночь в лесу, а потом маркиз говорит, что уже несколько дней не видел виконта? - Спросить меня. - Я спрашивал. Вы не ответили. - Но вы… - Я спросил, где виконт, вы сказали… нет, вы ничего не сказали, вы в ответ спросили, зачем мне это знать. - Разумеется, - сухо ответил Атос. - Это мой воспитанник, и я один несу ответственность за него. - Как я должен был трактовать ваш ответ, если у меня были причины думать, что, возможно, вы причастны к убийству! - Господа, - вмешался Портос. - Это все безумно занимательно, но скажите, что делать с... с этим? Вы ведь, де Барбье, должны убедиться, что не закралось никакой ошибки, так ведь? - В самом деле, - произнес де Барбье. - Я должен знать все, чтобы посвятить Его Высочество в произошедшее. Рассказывайте, маркиз. Рассказывайте нам все. Вы не спасете себя от костра, но, может быть, Господь помилует вашу душу. - Я могу принять его исповедь, - вмешался Арамис. - Я священник. - Но тогда вам придется нарушить ее тайну. - Нет, если вы будете слышать все то же самое, что и я. Тайна будет нарушена, только если я расскажу кому-то ее содержание, а в этом не будет надобности. Де Лавальер снова расхохотался. - Вы были таким милым юношей тогда, под Ла-Рошелью! - выкрикнул он. - Кто бы мог подумать, что… Арамис улыбнулся самой неприятной своей улыбкой. - Говорите, - приказал он. - Иначе я передам вас в руки инквизиции. Де Лавальер несколько секунд помолчал, затем склонил голову. - Отпустите мне грехи, святой отец, ибо я великий грешник, - произнес он, наконец. Потом Арамис часто слышал этот голос в кошмарных снах. Содержание исповеди навеки врезалось в его память, и через десятки лет он мог дословно повторить все, что было произнесено этой ночью де Лавальером. Атос ошибся в своем расследовании - погибших было куда больше. Де Лавальер начал свою охоту сразу же после возвращения из армии. Никто не мог его заподозрить, да кто бы и задумался о пропаже крестьянских детей, если зачастую сами родители были рады исчезновению лишнего рта? Потом де Лавальер сделал ошибку, похитив герцога де Круажа. О смерти малыша заговорили - впервые за все эти годы преступление де Лавальера было обнаружено. - Я не успел его спрятать, - осклабился он, глядя на Атоса. - Какого черта вы делали на той дороге поздней ночью? Вы испугали меня! Жуткий рассказ продолжался. Де Лавальер подробно описывал свой испуг и страх разоблачения. Он упомянул о том, что почти потерял сон и аппетит, думая о том, как избежать разоблачения. Наконец, он придумал идеальный, как ему казалось, план, который должен был отвести от него любые подозрения… - Нет, - хрипло произнес Атос. - Вы же не могли… Нет. Вместо ответа де Лавальер снова рассмеялся. - Так это была она?.. Бившийся в конвульсиях смеха де Лавальер кивнул. - Арамис, - позвал Атос. - Где ребенок? - Я отдал его охраннику. Что случилось? Атос повернулся к де Барбье. - Мне показалось, что спасенный нами ребенок - Луиза де Лавальер, но я решил, что это невозможно. - Господи, - прошептал де Барбье. - Но это же невозможно! - Продолжайте, - велел Арамис. - Итак, вы решили пожертвовать собственной дочерью для того, чтобы отвести подозрения от себя. Дальше. - Дальше… дальше мне снова помешали. - Де Лавальер с ненавистью посмотрел на Атоса. - Маленький ублюдок. - Вы не справились с ним, - ответил Атос, - потому что он был послан судьбой, чтобы спасти вашу дочь от вас. - Довольно, - произнес Арамис. Он подошел к де Лавальеру, положил руку ему на голову и зашептал молитву. Закончив, он отошел в противоположный конец залы, отведя с собой Портоса. - Что теперь? - спросил Портос. - Передадим его в инквизицию? - Думаете, надо? - ответил Арамис, ощущая сильнейшую тошноту, так что пришлось открыть окно, чтобы впустить свежего воздуха. Портос растерянно посмотрел на него, но тут раздался крик де Барбье. Резко обернувшись, Арамис увидел лежащее в темной луже тело де Лавальера. Удушливой волной по комнате разошелся запах свежей крови. - Идеально, - резюмировал Арамис. Он осторожно, чтобы не запачкать обувь, подошел к телу и вытащил из стиснутого кулака маркиза кинжал, затем обтер его и сунул в ножны - он любил этот клинок. - Что вы наделали, Арамис… - простонал Портос. - Он так легко отделался! - Я создал легенду. Де Барбье пренебрежительно хмыкнул. - Арамис совершенно прав, - откликнулся Атос. - Подумайте, какое будущее ждет жену и дочь де Лавальера, если это все получит огласку. Нет, мы не должны этого допустить. Надо подумать, как объяснить все случившееся. - Не вижу поводов для раздумий, - сдавленно произнес Арамис, которому от запаха крови становилось все хуже. - Это, - он ткнул пальцем в лежащее на полу тело, - храбрый любящий отец, отдавший свою жизнь за спасение дочери, боровшийся с похитителем не на жизнь, а на смерть. - Что же похититель? - Сами придумайте, мало ли трупов в Блуа. Простите, господа, я вас оставлю на минуту. Во дворе было прохладно. Арамис с наслаждением вдохнул чистый воздух, пытаясь успокоиться. Он присел на каменный порог, вытянув ноги. У ворот послышался шум. Выглянув из арки дверей, Арамис с удивлением увидел приближающуюся мадам де Бальдри все в том же синем платье. Он поспешно вскочил. - Мадам, - поклонился он. Она явно не ожидала увидеть кого-нибудь и отшатнулась в испуге. Тяжелое молчание длилось долго. - Мне нужно видеть герцога де Барбье, - наконец произнесла она, и Арамис внезапно все понял. - Вы хотите заявить, что когда был убит герцог де Круаж, ваш любовник провел у вас всю ночь до самого утра, поэтому он никак не мог оказаться в лесу. Донос же написан братом вашего покойного мужа, которому вы сделали глупость признаться во всем на исповеди. Бедняга ревнует вас к памяти покойного. Она глухо застонала и прикрыла глаза ладонями. - Вашему любовнику больше ничего не угрожает, - как можно мягче произнес Арамис. - Все обвинения с него сняты. Уезжайте, мадам, не давайте пищи лишним пересудам, вам ведь еще жить в этой чудной провинции, где так много значения придается соблюдению приличий. Повинуясь какому-то импульсу, он взял ее за руку и отодвинул пышнейшие кружева. Даже в неверном свете факелов были хорошо видны старые шрамы, опоясывающие тонкие запястья. - Ваш покойный муж оставил о себе глубокую память, мадам. Уезжайте, пока никто вас не увидел, я не в счет. Ваш любовник был готов пойти на костер, но не выдать вас. Он не самый лучший человек на свете и не самый добрый, но на пытки, - Арамис кивнул на ее запястье, - он не способен. - Я хочу убедиться в том, что он свободен, иначе я никуда не уйду. Арамис вздохнул. - Арамис, где вас черти носят! - Атос вырос у него за спиной как по мановению волшебной палочки. - Мы вас уже… О. Мадам?.. - Вы представляете, Атос, есть женщины, которые мне не верят, - пожаловался Арамис. - Вот, например, мадам де Бальдри. Он хотел еще что-то сказать, но понял, что его не услышат. Арамис пожал плечами и отвернулся. За его спиной что-то происходило, он был готов поклясться, что там идет ожесточенный спор, хотя не было произнесено ни слова. Наконец, он услышал цоканье каблучков по камням двора, а Атос хлопнул его по плечу. - Пойдемте, Арамис, мы вас уже потеряли. Арамис поглядел вслед удаляющемуся синему платью. - И что вы про это думаете? Атос пожал плечами. - Боюсь, что не знаю, что вам ответить. - Если вам когда-нибудь понадобится исповедоваться… - Да, думаю из вас исповедник куда лучше, нежели из этой скотины отца Теофила. - Не сомневайтесь. Кстати, что вы намерены с ним делать?.. Атос глубоко вздохнул. - Я не могу вызвать его на дуэль - он защищен своим саном. Я не могу обвинить его в раскрытии тайны исповеди - это неминуемо вызовет вопросы, на которые нельзя дать ответ. - Я бы посоветовал вам жениться на этой даме и… - Это плохой совет. - Верно. Я забыл, с кем говорю, простите. - Немудрено забыть за столько лет. Он никуда не делся, господа. Запах крови в зале стал менее сильным, но дышать по-прежнему было тяжело. Тело уже унесли. Арамис надеялся, что люди герцога умеют держать язык за зубами. - Умеют, - кивнул герцог. - Сейчас один из них перебирает покойников, выбирая самого подходящего. Вдове и дочери де Лавальера ничего не угрожает. Я вынужден просить вас, господа, поклясться, что вы будете держать в тайне то, что произошло здесь, ради будущего невинного ребенка. Они поклялись. - Да, господа! Объясните-ка мне, как вы оказались ровно в том месте и в тот час, где и… - де Барбье не договорил. - Вы ведь нашли мои записи, Арамис? - уточнил Атос. - Благодарение Богу, да. Правда, пришлось повозиться, переводя греческий на латынь, а латынь на французский. - Я отвечу на ваш вопрос, герцог. Дело в том, что первое убийство, пять лет назад, было совершено на моей земле. - Но этот лес принадлежал и теперь принадлежит семье де Бальдри! - Не совсем так. Часть его принадлежит вдове господина де Бальдри, вторая часть мне. Граница проходит как раз по этой проклятой поляне, где все происходило. Памятуя о том, что обязанность сеньора - защита арендаторов, я начал поиски виновного. Это рассердило господина де Бальдри - наша тяжба была в самом разгаре, он был уверен, что лес находится в его собственности весь, целиком, несмотря на имеющиеся у меня бумаги, и после одного особенно пылкого разговора, он вызвал меня на дуэль. Не могу взять в толк, на что он надеялся. Закончилось все быстро. Де Барбье кивнул. - Слишком быстро. Атос пожал плечами. - Не надо было стоять всю ночь на заутрене, молясь о победе. Это произвело впечатление на дам, но не более того. Несмотря на его смерть, виновный все еще не был найден, ваш предшественник, герцог, слушать меня отказался, ведь речь шла всего-навсего о крестьянском ребенке, Его Высочеству было не до того. Я начал поиски сам. Все, что мне удалось узнать, - самому или с помощью Гримо, я записывал. Эти записи сегодня вечером нашли мои друзья, благодаря этому мы сейчас здесь. - А виконт? Как там очутился виконт? - Клянусь богом, - ответил Атос. - Сам не знаю. Думаю, что он сбежал от Гримо по дороге в Бурж. Вместе с голосом у виконта испортился характер. Боюсь, он даже не ответит на мои вопросы. - Почему вы его туда отправили? Атос ответил не сразу. Арамис почти не сомневался, что причиной отправки виконта были угрозы отца Теофила - судя по невольно подслушанному разговору, отец Теофил любил разыгрывать сцены в духе греческих трагедий. - Хотел, чтобы он посетил замок моего детства. Я старею, становлюсь сентиментальным. Де Барбье кивнул и подошел к открытому окну. От Луары поднимался туман, в листве оглушительно щебетали птицы. Солнце еще не взошло, но небо было уже серым. - Что ж, господа, - наконец произнес он. - Стоит поблагодарить Господа за то, что вы так удачно встретились здесь, в Блуа. Арамис посмотрел на Портоса. Тот подмигнул ему. Когда они выходили из ворот замка почти рассвело. - Вы знаете, господа, - задумчиво произнес Атос. – Я разлюбил вино и самый вкус его мне противен. Но вот теперь, когда все позади и я могу больше не думать о том, что станет с Раулем, когда меня сожгут, и вы рядом со мной… одним словом, я предлагаю устроить пирушку. У меня есть превосходное бургундское и, думаю, Гримо найдет, что поставить на стол. - Послушайте, Атос, - в сердцах произнес Арамис. – Не надо изобретать предлоги, чтобы проверить, как там ваш воспитанник. Атос вздохнул. - Ничего-то от вас не скроешь, прямо как в молодости. - Не надо от нас ничего скрывать, - объяснил Портос. – Как в молодости, значит, как в молодости. Пируем – значит, пируем.