Telling tales of H and J

Джокер выбирает девушек. Обязательно нужно, чтобы были красивыми – длинноногими, холеными, улыбчивыми, а еще покладистыми и ко всему готовыми. Не все девушки возвращаются. Но все об этом знают. С психопата спрос не большой. Но те, кто возвращаются, получают все, что захотят. Золото, побрякушки, услуги, статус. Джокер о них заботится, платит им за молчание. И ни одна не подводит. Потому что все знают, что в гневе Джокер страшен. Это его обманчивое спокойствие лишь ширма, прикрытие его дурного нрава, его настоящего, подлинного, словно первая любовь, безумия. Эрика не боится маньяка. Она решила для себя, что или пан, или пропал, третьего не дано. В ее жизни слишком мало нормального, нет смысла бояться неизбежности. Конечно же, Джокер – плохой вариант, но у Эрики хороших не бывает. И, если честно, она совсем не боится маньяка. Эрика видела разное, она девочка опытная. Она очень сомневается, что клоун может ее так уж и удивить. Все мужики его статуса, его размаха, всегда предлагают одно и то же – деньги за некоторые услуги. Кому-то нравится, когда девки крутятся на шестах, кому-то, когда у них зубы изо ртов вылетают с кровью и слюнями. Эрика не сомневается даже, что Джокер – из второй категории. Одно то, что Харли Квинн – его типа постоянной миссус – не видели пару месяцев, говорит о том, что именно Джокеру нравится. Кровь, мясо и кишки, много криков и страданий. Он садист, маньяк, что там еще о нем говорят, - так все правда. Но Эрику не возьмешь так просто. Она знает один очень интересный фокус – делать деньги из дерьма, из всего, что ей попадается под руку. Шикарные шансы бывают не часто, и вот сейчас один из них. Джокер не в состоянии сделать с ней хоть что-то, чего она еще не видела, а потому особенного смысла напрягаться нет. Раны можно залечить, зубы вставить, волосы нарастить. Это опять же вопрос исключительно денег, и сколько у тебя их. Эрика надеется, что когда-нибудь будет достаточно, чтобы прекратить эти игры. Когда Джокер приходит в лаундж, Эрика готова. Яркая, броская, зазывающая свей красотой и молодостью. Она изучила все его повадки и прекрасно знает, кого именно он хочет. Красивых, ярких, желательно блондинок, а еще – покорных и послушных. Лапонек на грани порно-звезд. В том тоже есть некая извращенная издевка. Эрика подозревает, что делается это все как некое представление для Харли Квинн, чтобы она ревновала и злобствовала, может быть, даже смотрела, пока папочка разбирается со своими новыми девочками. Эрику и это не удивляет, она много раз видела нечто подобное. Мужики делают такое из желания почувствовать свою власть, превосходство над женщинами, что поиздеваться, приревновать, а еще, конечно, из чистого садизма. Что бы это ни было в случае Джокера, Эрика готова. И, наверное, именно за ее самоуверенность Джокер выбирает в этот раз именно её. Её и еще трех девчонок ее возраста, комплекции, внешности. Они все хорошенькие блондинки-соседки, улыбчивые, голубоглазые. Они все – реплики Харли Квинн, ее нерожденные сестрички, готовые в любой момент заменить первую версию. Это попахивает настоящей одержимостью и психопатией. Но Эрике смешно, этого в ее мире завались. Мужики, хоть и полигамны по своей природе, в душе привязаны к самой главной женщине. Это может быть мамаша, первая жена, девчонка, бросившая в колледже. Всегда есть та самая единственная. Этот романтизм до мозга костей, традиционализм смешит Эрику. Они все на словах мачо, а в душе однолюбы, конечно, хоть и никогда в этом не признаются. Их всех привозит помощник Джокера – Джонни Фрост – в башню Джокера. Так называют это место. В небоскребе на сорок третьем этаже, в огромном пентхаусе, живут король и королева. Их загоняют в соседние апартаменты, выдают униформу – костюмчики горничных, такие анимешные крошечные платьица с рюшами и бантами. Эрика даже не удивлена. Это очень просто и тривиально. Эрика, возможно, даже немножко разочарована в Джокере. Она ведь ждала совсем другого. Подвала, может, темного, какой-нибудь заляпанной кровью спальни, наручников и стеков, всего того, что так любят садисты. Вместо этого ей выдают метелку для пыли, ведро и швабру и приказывают ждать. Первой уводят девчонку помладше, Санни, кажется. Джонни Фрост не тычет пистолетом, не повышает голос, но улыбка у него пренеприятная. Эрика впервые чувствует некий укол страха. Даже не страха, так, неприятного чувства под ложечкой. Санни не возвращается. Вторая претендентка уходит и приходит в слезах. Губы трясутся, пальцы трясутся. Джонни всовывает ей в ладошки мятые купюры и выпроваживает прочь. Наступает очередь Эрики и, черт возьми, ей это очень и очень не нравится. Но она сама заглотила наживку, пришла сама, винить во всем случившемся только себя. Сжимает крепко метелку для пыли и швабру, идет за Джонни, разглядывая его широкую спину в дорогом, но плохо сидящем костюме. Эрика останавливается на пороге пентхауса. Здесь очень красиво и светло. Все сделано и обставлено явно по вкусу женщины. На белом диване лежит Джокер, он увлеченно смотрит телевизор – какое-то вечернее шоу, может быть, стендап, смеется, закидывает в рот конфетки из огромной миски на журнальном столике. Совершенно не обращает внимание на вновь прибывшую. Рубашка расстегнута на груди, но наплечная кобура на месте. Босые ступни с черным сбитым лаком на ногтях покоятся на журнальном столике. Он похож то ли на рок-звезду, то ли на фрика из Интернета. Эрика не знает, что ей делать, переминается с ноги на ногу, осматривает владения. На стене обнаруживается огромная картина – портрет короля и королевы. Она сидит у него на коленях, он придерживает ее рукой за талию. Оба улыбаются сыто и довольно. Эрика смотрит дальше, на светлом ковре, с края, совсем не заметно, обнаруживаются бурые пятна крови. Такой сухой, кирпично-красной. Эрика видела и раньше кровь, много, но почему-то на белом пушистом ковре это смотрится гротескно и ужасно. Почему вся мебель с иголочки, а ковер – нет? Внезапно Джокер оживает. Запрокидывает голову, смотрит на Эрику наоборот, а потом набирает воздуха в легких и резко рявкает: - Харли, мать твою, к тебе пришли! За двойными белыми дверями слышится некое шебуршание, ругань, а потом они распахиваются и на пороге возникает обладательница визгливого голоска, который Эрика так часто слышала по телевизору в криминальной сводке. Харли Квинн возникает в короткой пижаме и пеньюаре, повязанном на бантик на слишком уж большом животе. Эрика облизывает губы, опускает глаза. Харли явно не в настроении, бесить ее она не намерена. - Что еще? – визгливо сообщает она, обращаясь к Джокеру. Джокер хмурит брови, его лицо внезапно из расслабленного превращается в сосредоточенное и даже несколько обиженное. Он скрежещет зубами, видимо, сдерживая ярость. - Ты просила помощницу, я привел, что еще тебе от меня надо, ебанутая ты сука? – он чеканит слова так, словно вбивает гвозди в крышку гроба. Харли же в ответ только вскидывает брови и упирает руки в бока. - Сука, значит, ебанутая? – уточняет она тихо и любовно, надвигаясь на Джокера шаг за шагом. – Не ты ли, пирожок, просил от меня вот это? – Харли взмахивает руками, указывая явно на свой большой беременный живот. – Не я хотела «наследника империи, принца-клоуна», а ты, верно ведь, сладкий? – внезапно в руке Харли появляется пушка, и она начинает тыкать ей в Джокера совершенно неосторожно. Эрика стоит очень тихо, стараясь не отсвечивать. Ей тяжело переварить все то, что она только что услышала. Номер один – Харли Квинн беременна, потому так долго не появлялась на людях. Номер два – Джокер потребовал ребенка от нее. Номер три – на сладкое – он выбирал девок не для себя, а для нее. Помощь по дому, так сказать. Эрика очень хочет усмехнуться. Слишком все это странно выглядит. Ебануто даже, чего скрывать. Но она заставляет себя даже не дышать. Потому что Джокер выхватывает из кармана свой знаменитый нож-бабочку и крадется к Харли. Ему наплевать на пушку, он ее даже не видит. Его глаза налились кровью, горят огнем ненависти. - Если тебе так тошно, тыковка, давай-ка достанем из тебя этого ублюдка, а? – предлагает он. И звучит это крипово. Спина Эрики покрывается липким потом. Она понимает, что Джокер не шутит, что все происходящее ужасно серьезно. - Ха, значит так ты заговорил, папочка, - усмехается безумно и мстительно Харли, - если ты подойдешь хоть на шаг, я пристрелю сначала ублюдка у меня в животе, а потом тебя. Или наоборот. Это как захочется, - Квинн в задумчивости чешет стволом пистолета затылок. В ту же секунду, стоит ей только отвлечься, Джокер бросается. От страха и нервного напряжения Эрика тихонько пискает и присаживается на корточки. У нее руки дрожат. Она боится посмотреть на то, что происходит. Кто-то хватает ее за руку и спешно тянет прочь. Эрика даже не сопротивляется внезапному спасению. Она открывает глаза, наполненные слезами, и пятится прочь. Последнее, что она видит, как Джокер обнимает живот Харли и слизывает кровь с ее щеки. Затем двери пентхауса закрываются, и они с Джонни Фростом оказываются в коридоре. Эрику колотит мелкой дрожью. В апартаментах она выпивает воды, потом и виски. Прячет по карманам купюры, врученные ей в качестве заработка. Джонни пытается донести до нее что-то о том, что у мисс Квинн бушуют гормоны, что она не в настроении, а потому работы не будет. Эрика кивает головой, словно заведенная. И хорошо, что не будет. Лучше бы ей выбили зубы и трахнули в странной позе, как-то уж привычнее. Эрика спускается на первый этаж, вываливается в солнечный осенний день. Она проходит на негнущихся ногах около квартала, а потом бежит так быстро, как только может. В это место она не вернется больше никогда.