(Не) просыпаясь

В какой бы позе ни засыпал Гэвин Рид – просыпается он чаще всего на спине. Сообщал пару раз с гордостью, что это признак сильной личности… Сейчас эта сильная личность – просто трогательно растянувшееся на кровати тело: одна рука откинута, другая всё ещё под боком андроида. Выйдя из спящего режима 2 минуты 35 секунд назад, RK900 неподвижно разглядывает его, изучая. Без одежды, все шрамы напоказ, с безмятежным, почти беззащитным лицом… Пригревшийся, отощалый за ночь – он так быстро теряет объём живота без подпитки пищей! Провести по тёплой коже ладонью – легонько, невесомо – и скин сам собой сползает до запястья, обнажая пластик. Ещё одно поглаживание – очерчивает впадину под рёбрами, твёрдые выступы тазовых косточек… Нескоординированно дрогнув всем телом, Гэвин чуть выгибается и издаёт скрипучий долгий звук на манер мурлыканья. Рука под корпусом напрягается – и с уютным бормотанием «то-остер…» он сонно переворачивается на бок, не открывая глаз. Медленно, тягуче проведя руками снизу вверх по спине, к затылку андроида – прижимает к себе, утыкается носом в голову – да ещё и ногу встягивает ему на бедро. Замерев в первые секунды, податься ближе – спит. Сопит влажным теплом куда-то в висок, ровно и уютно, отчего там сползает, перемаргиваясь, скин. Ещё ближе – плавно втечь вдоль тёплого, расслабленно-мягкого тела. Мягко не везде – кончики пальцев покалывает удовольствием, глаза прикрываются с улыбкой: возбуждён. Ладони – вниз по спине, по впадине между тяжами мышц – легко, не ощущая позвонков, и ещё раз – будто кота гладя, только намного бережней, нежнее. Издаёт тихий довольный стон, вытягивается; его удовольствие – лучшее, что можно ощутить! На минимальной громкости, одними губами: «Гэвин» – жмётся плотнее, твёрже, неожиданно сильно дрогнув бёдрами пару раз. Нравится… Поглаживания – по лопаткам, по выступам шрамов; вторая ладонь – между собственным бедром и его телом: именно тут он горячий, а не тёплый, и так жадно прижимается… Стон – тихий, хрипловатый, протяжный; бессознательно, всё ещё во сне, он с мелкой дрожью толкается в ладонь. Даже пальцами не обхватить – так крепко вжался. Только ощущать обнажённым пластиком тоненькую нежную кожу и горячую твёрдость под ней. Едва-едва гладить… Подёргивается беспорядочно, беспомощно; сопит всё более рвано… Приласкать! Скорее… Торопливая череда вариантов – как?.. Скин! Когда наползает-сползает скин, вплотную это ощущается как очень приятная щекотка – Гэвин упоминал об этом неделю назад, сердито глядя куда-то в сторону: ему, похоже, было чертовски неловко от собственной откровенности. С лёгким искристым шелестом имитация кожи наползает обратно на ладонь, на пальцы – осознанным усилием: его ведь хочется ощущать без преград. Да-а, всё верно! Гэвин вздрагивает сильнее, с коротким скрипучим стоном; крепче сжимает корпус, почти вцепляясь. Лёгкое поглаживание пальцами – насколько возможно ими шевельнуть – и снова с шелестом обнажить пластик. Волна дрожи по человеческому телу, разряд удовольствия по проводящим путям – в ответ; вспышка диода: так много ощущений разом, которые сквозь скин не прошли бы… Переморгнуть покрытие ещё раз, быстрее – замерев всем корпусом в напрягшихся руках… Гэвин тоже весь замирает – только беспорядочные мелкие подёргивания мышц под второй ладонью, прижатой к спине; шелест: скин – пластик. Ещё раз, ещё, ещё… И, отчаянно взвыв, вбившись в ладонь – мощным движением всего тела, – он вцепляется так, будто тонет – да, да, да, нереально-яркая волна восторга! – и пальцам становится жарко и липко. Стоны – беспомощно-упоённые, с таким искренним, блаженным удовольствием – всё ещё поёрзывая вдоль синтетического тела. Просыпаясь. - Гэвин… – на этот раз вслух, со всей лаской, что просилась наружу; во взъерошенных волосках на руке, обнимавшей андроида, красный отсвет медленно сменился жёлтым, затем синим. – Доброе утро! - Чёрт… – напополам со стоном, запрокинув голову; последняя волна дрожи – и он со смешком уткнулся в зашелестевшую сползающим скином шею. – Начал день с того, что обкончал тебя – ты этого и добивался? - Да-а, – протянул RK900 с оттенком гордости. – Кофе?.. - Нихрена! – возразил детектив Рид, переворачивая самодовольную пластиковую ерундовину на спину. – Сначала ты поплатишься за злоупотребление полномочиями обнимательной подушки.