Step

      Чанбин молчит всего с секунду, а после как-то шокировано хмыкает, пытаясь убрать руку Хана со своей. —Какого чер… Хочет уже возмутиться Бин, но его грубо перебивают. —Я серьезен. — Джисон продолжает смотреть прямо в глаза и смотрит так, что Бина в дрожь бросает, — Просто, если ты хочешь, если тебе надо забыться и все такое, я не против. — Говорит уверенно, но сглатывает шумно. Грудь у обоих тяжело вздымается и опускается. Чанбин смотрит на Джисона, на своего друга, лучшего друга, по телу проходит неприятная волна мурашек, и он поддается вперед, потому что не хочет так себя чувствовать. Губы смыкаются в каком-то нелепом поцелуе, то ли Джисон растерял всю свою уверенность, то ли у Бина ее стало слишком много. Со отползает на каких-то пару миллиметров, когда его грубо пихают и он практически падает на свою кровать спиной. Джисон нависает сверху и Чанбину становится до ужаса страшно, потому что перед глазами все еще лицо Феликса, а тело пронизывает неприятное ощущение боли. Хан ведет взглядом по всему Со, останавливаясь на лице, с секунду смотрит на губы и поднимает взгляд: такого смешанного страха с паникой он еще в глазах Чанбина никогда не видел. Казалось бы, вот и стоп сигнал, но Джисон делает вид, что ничего не заметил, устраивает ногу поудобнее между ног Бина, немного разведя их, и старается не думать о том, что парень под ним трясется и сжимает руки на плече с такой силой, что синяки точно останутся. —Джисон, я… —Чанбин пытается остановить все это безумие, все его естество говорит, нет, кричит о том, что эта идея плохая, ой какая плохая, что пожалеют об этом оба, да и они, вообще-то, лучшие друзья, и Феликса, к сожалению, Чанбину никто не заменит, даже если Ли и полный мудак. —Чанбин, — Хан смотрит в глаза, и Со снова прошибает страх, — прости меня. Чанбину больно, и больно не от того, что его лучший друг терзает его губы с невероятной силой, а больно от того, что внутри все против, а действует Бин совершенно наоборот, прижимается к Хану ближе, тянет за ворот футболки и выгибается навстречу. Перед глазами лицо Ли и Чанбину хочется взвыть, хочется забыть эту надменную рожу. Хан отстраняется только для того, чтобы снять с себя лишнюю одежду, а заодно и с Чанбина. —Мы можем остановиться? — в последний раз спрашивает Со, действительно в последний, потому что уже оба лежат обнаженные, а у Джисона в глазах здравого смысла просто ноль. —Не можем, — чего и следовало ожидать. Хан припадает к, истерзанной Ли, шее Бина и больно кусает, до дрожи, Чанбин шипит и царапает плечи друга, пытаясь уйти от действительно неприятных ощущений. Свободная рука Джисона оглаживает худое тело Чанбина, вырисовывая какие-то невероятные узоры, смущая парня до неопределенной степени. Правда продлилось все это относительно недолго, Бин перехватывает руку Хана, тот, приблизившись к лицу, заглядывает в глаза. —Мы не любовью занимаемся, Хан, — получается до ужаса отстраненно, так что у выше упомянутого кровь в жилах застыла, — перестань прелюдии мне устраивать, — он ведет руку Хана ниже живота, останавливаясь у основания члена и тихо вздыхает, — я хочу забыть его. Даже несмотря на то, что сказал Бин, Джисон отчетливо видит, как его трясет и выворачивает всего наизнанку. Остановится ли он? Нет. Чанбин думает о том, что он отвратителен, что он не должен заниматься сексом со своим другом. Чанбин думает, что Хан просто слишком добрый, Хан ни о чем не думает. Рука обхватывает член Со у самого основания и начинает медленно двигаться, пока Чанбин не начинает шипеть и кусать губы Хана, прося о большем. Джисон касается чувствительного местечка за ушком парня, от чего Бин поддается навстречу Хану и тихо скулит, подрагивая всем телом, и вводит сразу два пальца, отмечая для себя неприятный факт. —Просто…— задыхается Чанбин, когда Джисон утробно рычит ему прямо в ушко, вновь и вновь целуя за ним, — просто войди в меня…— Бин стонет в голос, когда Хан внутри касается простаты, —я и так уже го…— хватает ртом воздух, когда Джисон кусает мочку уха и одновременно входит во всю длину, рвано дыша от такой узости и влажности внутри. —Ты прям засасываешь меня, — хмыкает, опаляя кожу горячим дыханием, пока Со пытается сдержать слезы в глазах и руками рот закрывает, дабы не сорваться на громкие стоны. Джисону это крайне не понравилось, парень грубо хватает Бина за руки и заводит их за голову, ловя ртом скулящие всхлипы полу-стоны. —Я знаю все твои чувствительные места, Бинни, — держит руки так крепко, что, кажется, они начинают неметь, смотрит в самые глаза и делает короткий толчок, выбивая из Чанбина очередной всхлип-стон, — А знаешь почему? — шепчет, и от этого шепота Чанбину становится слишком противно и не по себе, Хан делает очередной толчок, более резкий и грубый, — Потому что мы друзья, — улыбается, так легко и просто, а у Чанбина в груди все болит и колет, сил сдерживать слезы больше нет. Со прижимается к Хану еще крепче, рыдая практически в голос, тот лишь хмыкает ему в плечо и наращивает темп, вбивается в дрожащее тело, кусает за шею, так больно, что Чанбин шипит сквозь слезы, все, что он чувствует-это отвращение к себе и смертельную обиду. Чанбин просыпается от того, что становится как-то холодно, хотя отчетливо помнил, что засыпал в объятьях Хана и что было невероятно жарко и неспокойно, вообще непонятно как он уснул в такой ситуации. Со поднимает голову с подушки, осматривается вокруг и понимает, что в квартире он один; рядом с кроватью стоит стул с кухни, на нем аккуратно сложенная одежда и записка. Чанбин не решается прочесть ее, сначала подползает к самой одежде и переодевается, а только потом смотрит что написано на злополучной бумажке. «Надеюсь ты хорошо спал, всю ночь ворочался, я все сложил, на кухне завтрак, зайду позже, если ты меня пустишь. Хан» Со сглатывает неприятный ком в горле, все-таки его не покидает ощущение что он просто-напросто воспользовался Ханом, что все это неправильно и так быть не должно. Он заправляет кровать, правда кое-как, но все же, и плетется на кухню. Та его встречает ароматом свежесваренного кофе, Со усмехается нескольким блинчикам и убирает их в холодильник, выливая кофе в раковину- тошнит. Он понимает, что виноват он и только он, но почему-то злится на Хана, причем очень сильно. Телефон, что до этого лежал в гостиной, оповещает о звонке и Бин спешит туда, отбросив мысли куда подальше. Незнакомый номер ставит в ступор, но от чего-то трубку парень берет, даже «ало» говорит. —Привет, —голос, низкий, с хрипотцой, режет уши, в сердце ударяет паника, дышать становится труднее. Феликс. Зачем он звонит ему? —Что тебе надо? — кое-как собравшись с мыслями, спрашивает Со, пытаясь вложить в вопрос как можно больше раздражения. —Узнать как ты, — Феликс, кажется, никакого раздражение в голосе не почувствовал, или сделал вид, что больше походит на правду. —Н…нормально я, — на секунду Со замолкает, молчит и Ли, — почему ты спрашиваешь? — Ммм... — тянет Фел и Бину на секунду становится жарко, — просто интересно, — хмыкает —Что? — несдержанно спрашивает парень —Какого это, трахаться с лучшим другом? Бина прошибает холодный пот, сердце бьется еще сильнее, хотя, казалось бы, что сильнее невозможно. Ему стыдно, страшно и некомфортно, и не от того, что ему сказали правду, а от того что он, Феликс, знает об этом. —Чанбин? — зовет Ли, хотя мог давно уже бросить трубку, — Почему ты плачешь? — а у Бина слова в горле застряли, он может только слезы с глаз собирать да реветь практически в голос, —Мне не нравится когда ты плачешь, — бьет по больному и Со в истерике бросает трубку, откидывает телефон куда подальше и падает на колени, закрывая лицо руками. Ему плохо, так плохо, хуево было бы правильным словом для этой ситуации, Со не успокаивается даже через некоторое время, игнорирует все звонки и думает только о том, что он никогда и ни за что больше не хочет видеть ни Феликса, ни Джисона, он не уверен, какой будет их дружба после такого. У Бина чуть ли не случается припадок, когда он слышит резкий звонок в дверь. Парень встает с пола, тело ноет и болит, глаза красные от слез, а губы дрожат, он даже не может и слова вымолвить. Со еле подходит к двери и смотрит в дверной глазок. Хенджин. —Ты…ты что-то хотел? — спрашивает через дверь, он не хочет, чтобы Хван видел его сейчас, тем более, когда он в таком состоянии. —Хан полностью игнорирует меня, ты не берешь телефон, а значит произошла какая-то запредельная хуйня, впусти меня немедленно или я войду сам. — Хенджин рычит так устрашающе, что Чанбин просто не может не открыть ему дверь. Открыв дверь, Бин пожалел о том, что вообще подошел к ней. Джисон выглядел мягко говоря не очень, на друга он вообще не посмотрел. Хван взглянул сначала на одного, после на второго, в итоге как-то обреченно вздохнул и, толкнув Чанбина в плечо, зашел в квартиру, затаскивая Хана с собой. —Итак, — Хенджин бухнулся на диван, потянув Хана за собой, Со же сел на кресло напротив, — рассказывайте, что у вас случилось. —Ничего, —в один голос сказали те, так и не поднимая друг на друга взгляд. —Совсем ничего? — по голосу Хвана было ясно, что он знает немного больше, вот только насколько, — тогда почему мне звонит Феликс и просит объяснить какого хера вы переспали, а?! — он сжимает плечо Хана с такой силой, что тот начинает кряхтеть от боли, а полный осуждения взгляд, направленный на Со, прожигает лучше любого лазера. —Просто…— мямлит Со, но его тут же перебивают. —Ах, просто, просто так решил переспать с Ханом, зная, что у этого придурка к тебе чувства?! — Хван практически орет на ничего непонимающего Со, в его голосе столько ненависти и яда, что у Чанбина в сердце начинает колоть. —Какие чув… —Ты что дебил?! — Хенджин бьет Бина по голове, рывком заставляя Хана подняться с места, — Ты нравишься этому долбоебу, — Со всего трясет, он впервые так сильно захотел обратно в ту ночь, когда его обнимал Феликс, тогда в нем не было никаких противоречивых чувств, тогда он не чувствовал отвращения к самому себе и тогда не происходило ничего такого, что выбивало его из колеи, — причем давно и явно, какой же ты придурок, Чанбин, — Хан впервые за столь недолгое время поднимает на друга глаза и Бин понимает что тот его осуждает. Джисон. Его. Осуждает. Джисон. Глаза покрывает пелена из слез, и он тихо выдает: —Проваливайте. —Что? — Хван все так же яростно пыхтит, даже глаза у него словно из орбит вот-вот выскочат. —Проваливайте, —голос дрогает, и из глаз текут первые капли слез, — вы оба, — Хан тянет руку к Бину, но его грубо отдёргивает Хенджин, — проваливайте, вы делаете только хуже, — он шумно хлюпает, закрывая лицо руками. Если внутри Джисона что-то щелкнуло, то до Хвана не дошло и не дойдет. Парень язвительно хмыкает и быстрыми шагами идет к выходу, тянув за собой Хана. Если бы Джисон мог, он бы оттолкнул Хенджина, он не может смотреть на слезы Бина, это выше его сил, но Хван такой злой и сжимает с такой силой, что вырваться удается только когда за обоими уже захлопывается дверь и подъезд наполняется тихими всхлипами Со. Чанбину хочется исчезнуть, хочется ненавидеть себя до такой степени, чтобы сдохнуть где-нибудь в подвале, а еще хочется, что бы его кто-нибудь обнял и успокоил, кто-нибудь с рыжей копной, россыпью веснушек и таким дурманящим взглядом, и от этого становится еще противнее. В дверь ломятся, и Бин уверен на все 100, что это Джисон. Какой же он дебил, Хенджин был прав, он самый настоящий идиот, раз не замечал что-то столь очевидное, его так поглотили чувства к Ли, что он просто-напросто не замечал того, как на него смотрит Хан. Мало того, что он переспал со своим лучшим другом, он переспал со своим лучшим другом, который влюблен в него. Чанбин знает, какого это, спать с тем, у кого нет к тебе ответных чувств. У Чанбина колет сердце и дышит он через раз. —Уходи, — всхлипывает Со, отмечая что стук стал сильнее, —я не хочу тебя видеть! —кричит он, быстрым шагом уходя обратно в комнату. Парень закутывается в одеяло и остается в нем до того момента, пока его не начинает по-настоящему знобить, а в глазах не появляются звезды. Бин кое-как поднимается с кровати, дабы найти свой телефон, о котором вспомнил только сейчас. Находит он его под диваном и пугается количеству звонков от Феликса. Целых 5. Для Ли это слишком много. Остальные 30 с чем-то от Джисона, кто бы сомневался, и куча СМС от Хвана. В груди снова начинает колоть и парень возвращается в постель, сил плакать уже нет, поэтому он просто валяется в ней до самого вечера, иногда проверяя сообщения, но не отвечая на них. Прошло дня 3 после того, как он последний раз говорил с Хваном и Джисоном, последний правда каждый день регулярно приходит и просит выйти поговорить, но Чанбину надоело, он слишком многое пережил за последние несколько дней, ему нужен покой и одиночество, со временем ему даже перехотелось видеть Ли, что очень непохоже на Чанбина, Со заперся в своей комнате и не выходит от туда, разве что только по нужде, да за едой, зато он посмотрел все сериалы, которые хотел, и его голова теперь не раскалывается от мыслей, парень полностью игнорирует Джисона, не отвечает на звонки, сообщения, проходит мимо двери в наушниках, дабы ненароком не услышать стук в нее. Жизнь начинает идти своим чередом, и он даже на секунду забывает, что происходило с ним за последние дни. Забывает, но воспоминания накатывают с новой силой и бьют молотком по голове, когда на экране телефона появляется незнакомый номер, который Со замечательно запомнил с первого раза.