Прогулка с приключениями

В ту ночь Мэлоди заснула, как и обычно, неспокойным, чутким сном. Лекарство, увы, не способно на большее. Да будь это хоть самое чудодейственное снотворное зелье из мира волшебников — сон-то всё равно искусственный. Но что делать, если приходится выбирать: или это, или учреждение для душевнобольных? Там не лучше, чем в Азкабане*, так что другого выхода нет. Сколько ты уже за последние пятнадцать лет пузырьков с лекарствами выпила, Мэлоди? Небось, столько же, сколько у тебя седых волосинок: считать нет смысла — собьёшься. От очередного кошмарного сна её избавило единственное, что могло от него избавить: пробуждение. Знакомое уже чувство — смесь страха и радости. Он здесь… Мэлоди широко раскрыла глаза. Темнота… Ненастная, наверное, выдалась ночь. Да что ещё ждать от конца октября? Так тихо… Может, на этот раз просто показалось? Вроде никого… — Северус… — дрожащим голосом позвала она. — Если ты здесь — не молчи. Я же боюсь… От тёмной стены отделилась знакомая — такая же тёмная — фигура. Мэлоди невольно содрогнулась. — Не бойся… — послышался сильный, но мягкий мужской голос. — Люмос…*ˡ — Уфф… — с некоторым облегчением выдохнула Мэлоди. — Не дрожи так, — попросил Северус. — Ты же знаешь, что это я. — Знаю… — вздохнула она. — Но мне всегда было страшно открывать глаза в тёмной комнате. Летом хорошо: засыпаешь, когда уже светает… Сколько времени, родной? Подай-ка мне эту штуку… Свет от волшебной палочки был слабый, рассеянный. Но от взгляда Мэлоди не укрылось, что Северус, услышав это «родной», улыбнулся. Скорее печально, чем весело. А в задумчивых тёмных глазах будто вспыхнул тёплый, ласковый огонёк. Оказывается, бывает и так… Северус аккуратно вложил в её руку видавший всевозможные виды (даже хозяйку почти без седых волос) мобильник. — Половина четвёртого… — пробормотала Мэлоди. — Ещё одна ненастная ночь… Небось, ни звёздочки? — Почему? — подошёл к окну Северус. — Как раз звёзд — не счесть. Только луны нет… — Небось, холодно… — уныло вздохнула она. — Сколько там градусник показывает? — Плюс одиннадцать, — через несколько секунд отозвался волшебник. — Даже чуть больше. — Ого! — оживилась девушка, но тут же сникла. — В Купянске, небось, красота какая… А я тут, как в клетке… — Купянск — это там, где вот та Сказочная Долина? — задумчиво переспросил Северус, присаживаясь рядом с ней на кровать. — А ты помнишь, как мы там были? И Драко с Данатериан всё вальс пытались танцевать — хотя на том холме особо не развернуться… — Хорошо ещё, что не танго, — хмыкнул волшебник. — Ты хочешь туда? — Хочу… — прерывисто вздохнула Мэлоди. — А ещё больше хочу навестить тот дом, где я когда-то месяц прожила. Там был кот Мурчик… я даже не знаю, живой он или… — Хочешь, отправимся туда прямо сейчас? — осторожно-осторожно взял он её руку в свою. — Ты что? Не надо так… Последние слова Северус произнёс нетвёрдым, срывающимся голосом. Ибо девушка с почти седыми волосами, всхлипнув, поднесла его руку к своему лицу и прижалась к ней губами. — Так тепло… — с трудом выговорила она, не пытаясь вытирать крупные горячие слёзы. — Так хорошо… И совсем не страшно… Северус знал, что слёз этих у неё ещё очень-очень много. Но видеть, как она плачет, было на этот раз не больно. Наоборот — на душе стало светло, тепло и тихо. Как будто любуешься солнцем, которое медленно заходит за одетый в чудесную жёлто-красную листву лес. — Я люблю тебя, — прошептала, погладив дрожащими пальцами его руку, Мэлоди. — Мне просто показалось мало этих слов… Как ещё можно высказать чувство к человеку, чьи руки согревают… и лечат… и дарят сон без всяких лекарств? Как ещё можно сказать тебе «спасибо»? Я же и мечтать не могла, чтобы… вот прямо сейчас… и на родную землю… Хоть бы Мурчик был ещё живой… Девушка потёрлась, словно котёнок, лбом о его руку. И, ещё раз легонько коснувшись губами пальцев, отпустила их. В тёмно-карих глазах — ласковых, задумчиво-печальных — заблестели слёзы. Северус чуть было не обнял свою Мэлоди, но вовремя вспомнил: страх. Нельзя… — Мэлли… — нахмурился вдруг он. — Тут же нужна будет парная трансгрессия*². Ты выдержишь? — Я буду в кофте и куртке, — взвешивая все «за» и «против», медленно пробормотала она. — Но страшно всё равно… Но как же я хочу Мурчика повидать… Котик мой… Мы с ним сказки вместе выдумывали… Залитое слезами и обезображенное болячкой лицо девушки на миг осветила тихая, добрая улыбка. Такой он её ещё не видел… И залюбовался ею. — Мне нужно переодеться… Большие серо-зелёные глаза виновато, робко глянули на него. — Ты не бойся. Я уйду в кухню и закрою дверь… Широкая тёплая ладонь ласково провела по спутанным мягким волосам девушки. Слегка загнутый крючком нос на мгновение коснулся её маленького, чуть вздёрнутого носа. Снова тихая счастливая улыбка… Шелест мантии… Чуть слышный звук шагов и негромкий скрип закрывающейся кухонной двери… Мэлоди, наспех вытерев слёзы, вылезла из-под одеял. Поёжилась… Сбросила спортивный костюм, в котором обычно спала в это время года. Надела нижнее бельё, брюки и старенькую (сколько ей лет-то — кто помнит?) зелёную кофту. Натянула на изуродованные отёками ноги чёрные капроновые гольфы. С трудом влезла в туфли. В них и вот в этой тёмно-зелёной куртке, которую девушка сейчас застёгивает на «молнию» и кнопки, она несколько лет назад снималась в кино. Память… Поди ж ты — досталась подходящая роль, и куртка пригодилась… Она ещё старше кофты. — Небось, ровесница твоя, Данатериан… — ласково пробормотала Мэлоди, вспоминая дорогую подругу. — Выходи, родной. Я уже всё… — Просто представь себе место, куда хочешь попасть — и мы перенесёмся туда, — объяснил Северус, выйдя из кухни и вручив девушке волшебную палочку. Кивнув, она одной рукой сжала палочку, а другой — несмело обхватила любимого за талию. Прислонилась к его груди лбом — чтобы её собственная грудь хоть немного меньше прижималась к нему. — Ох… — судорожно вздохнула она. — Всё хорошо, — мягко сказал Северус. — Трансгрессия — это поначалу непривычные ощущения. Но потом… — Ой! — тоненько вскрикнула девушка, невольно схватив его за руку. На её любимом холме сидели возле ярко горящего костра два мужичка весьма потрёпанного вида — каждый с бутылкой в руках. Один — пониже ростом и потолще, другой — повыше и потоньше. — Ык! — чуть не выронив бутылку, сказал толстый.