Во имя Спасения

Ну за что же так это утро с Блэйзом Лайтом? Дождь как из ведра льет и вся одежда намокает, так еще и начальство отправляет в древние жуткие пещеры, исследовать! Неужели нельзя было пожалеть бедненьких работников и отложить поход так на год или два? Что же так им приспичило сегодня и сейчас погулять средь темноты и камней – одним им известно. Даже бог и черти не могли понять замыслов его начальства. Но ничего. Прогуляется, изучит, раскопает что или кого, и вернется. Погода такой вечно не будет, ведь так? Да и есть с кем. Кеннет Вик, например. Два дебила это сила, всем известно. Если и встретят кого на пути своем, то тому явно не поздоровится. Получит супостат 28 ударов киркой и детектором по башке своей, и выучит так, что Блэйзу и Кеннету путь лучше не преграждать. Особенно если так им велело начальство. Выбирала двойка между смертью от лап монстров и смертью от лап директора именно первое, поэтому им нипочем были ни зомби, ни ксеноморфы, ни другие жутко-страшные персонажи фильмов ужасов. Ибо ничего не было страшнее разъяренного начальника и увольнения. Вступив в пещеру, Блэйза и Кеннета неожиданно накрыла тишина, и тени подступили ближе, готовые тут же схватить нежданных гостей. Дыхание лежащей впереди неизвестности тут же обволокло их, вызвав дрожь по телу всему. Впереди ничего не было, кроме непроглядной тьмы и пустоты, так и разинувшей свою пасть, ожидая, когда же жертвы сами ступят в нее, и она захлопнется, проглотив горе-исследователей раз и навсегда, не оставив от них ровным счетом ничего. - Ну, зато тут сухо, - вздохнул Кеннет, когда они углубились в пещеру, включив фонарики на своих шлемах, - и тишина. Ой, зря он упомянул тишину, зря! Та тут же незаметно покинула их, оставив наедине с обитателями пещер. Их тут же окутала еще более непроглядная тьма, и послышался громкий хлопот крыльев и пронзительные писки. Летучие мыши, которых двойка разбудила, иногда врезались им в лица, и они могли отчетливо видеть уродливые рожи пещерных существ и чувствовать их мерзкий запах. К счастью, страдания длились недолго. Те исчезли также нежданно, как и появились – слава богу! - и тишина вновь вернулась к ним, став их верным спутником до самых глубин пещер. - Это конечно хорошо, но я хочу домой, - заскулил Блэйз. - Ой, ну не начинай пожалуйста, - проворчал Кеннет. – Сказали делать – делай! Ты же не хочешь, чтобы наша Большая Мамка лишила тебя головы? - Тогда её лишат работы, не преувеличивай. Максимум уволит. Но чтобы жизни лишать… - задумчиво протянул Блэйз. - Ой, да её прикроют, если такое случится, - хмыкнул Кеннет. – Сам знаешь этих начальников: как начнут одного из них в чем-то подозревать, так и спрячут, все затрут, и ты потом еще из-за этого виноватый, мол, руку на святое поднял! Блэйз лишь молча кивнул, соглашаясь со столь грустной правдой жизни. Поначалу, они делали фотографии необычных находок и интересных образований – тут и там виделись древние послания, вырезанные в мрачных стенах и своде пещеры; где-то даже стояли постройки и лежали древние лохмотья, на которые, казалось, стоило только взглянуть – и те рассыпались в пыль. Вокруг, тем временем, становилось все темнее и темнее, тише и тише… И страшнее, и страшнее. Находки становились более пугающими: теперь к руинам и надписям прибавились скелеты, то пронзенные упавшими в древние времена сталактитами, то прибитые к стенам мечом или топором, то просто лежавшие на полу, застыв в вечном ужасе. Некоторые умершие будто дрались с другими, и пещера навеки запечатлела момент их битвы. Чем глубже они уходили в пещеру, тем меньше было скелетов, но тем жестче они были искалечены. У многих были раздроблены и оторваны конечности. У некоторых не было даже голов. Исследователи даже не слышали своего дыхания. Не видели ничего, кроме света фонарика и скелетов. Руки даже не поднимались сделать заметки, взять фотокамеру, не говоря уже о том, чтобы сделать снимки. Но, преодолевав себя, ребята все же сделали пару фотографий того ужаса, что им встретился. Они не знали, сколько они шли. Коридоры, напоминавшие древние катакомбы, казалось, длились вечно. На удивление, им даже не пригодились кислородные баллоны, но радость от этого затмило кое-что жуткое. Вокруг них не было ничего, кроме бесконечной тьмы. Ни живой души. Ни древних руин и останков. А тоннель будто шептал страшные предзнаменования. Причем шептал он громко, настойчиво, и словно так и отталкивал исследователей отсюда, пытался увести их подальше от этого страшного места. Блэйз дрожал, как осиновый лист, стоило ему услышать новый шепот пещеры. А Кеннет шел уверенно. Даже можно было сказать, слишком. Наконец, они добрались до огромной и темной дыры в самом конце тоннеля. Возле него стоял единственный сталагмит, к которому они и привязали крепко-крепко один конец веревки. Ну вот, можно было и спускаться в черную дыру! Правда, надо было кое-что решить. - И кто же туда опустится? – поинтересовался у своего напарника Блэйз. - Как кто? – переспросил Кеннет удивленно. – Ты! Блэйз тут же застыл и сам начал походить на сталагмит. - Ты серьезно? – выдавил из себя шокировано Лайт. - Я не хочу! - Конечно, - похлопал его по плечу Кеннет. – Тебе надо набираться больше смелости, и подобная вылазка отлично поможет тебе с этим. Кеннет замолк, и они оба прислушались. Из ямы раздавались страшные звуки, напоминавшие чье-то злобное рычание. Вик тут же обмотал веревку вокруг Блэйза и, покрепче завязав, твердо и уверенно сказал ему: - Даже несмотря на это, спускаешься все равно ты. - А почему бы нам не уйти отсюда? – запаниковал тот. – Ты сам слышишь! Там что-то живет, и оно нам… - И даже не хочу слышать про уход отсюда, - прервал его резко Кеннет. – Лезь давай. Фотографируй, изучай, помечай, а потом и уйдем отсюда. Совсем размяк. Рычание он услышал и тут же к мамочке захотел. Давай, будь сильнее, Блэйз! И он с силой поднял Лайта на ноги и подтолкнул к дыре. Тот остановился у самого края, даже не желая смотреть, что там, внизу. Рычание продолжалось, и здесь, у самой грани между неизвестностью и пещерой, оно было еще громче. - Ну давай же, смелее, - с нетерпением подгонял его Кеннет. - Я тебя вытащу, если что. Не успеет и тварь среагировать. Стоять так вечно было нельзя. Чем раньше он завершит начатое, тем быстрее он окажется дома и под уютным пледиком будет чай попивать, да добра наживать. И прыгнул во тьму… Он повис в воздухе, и веревка неплохо так ему сжала живот, из-за чего бедного Блэйза едва не вырвало. Но ничего, все обошлось, и можно было продолжить изучение. И посветил он туда, откуда раздавалось рычание. На него никто угрожающе не смотрел, никто на него даже не готовился наброситься, не говоря уже о том, чтобы убить и скушать… Вместо этого, он увидел исполинского человека, и один только взгляд на него вселил ужас в Блэйза, даже несмотря на то, что тот тихо и мирно спал на боку, очень тяжело дыша, и дыхание его реально можно было спутать с злобным рычанием. Пещера, в которой титан спал, была довольно маленькая, и пусть и смогла вместить в себя столь огромное создание, колосс вряд ли смог тут вообще встать на ноги и походить. Коснувшись стопами земли, Блэйз неуверенно и нервно встал на нее, и медленно начал подкрадываться к великану. Вокруг спящего тут и там лежали разбитые сталактиты с сталагмитами, и все в пещере было покрыто пылью, в том числе и сам колосс, из-за чего тот напоминал древнее каменное изваяние. Его огромные бока тяжело поднимались и опускались, стрясая с себя упавшие камешки, а руки и ноги иногда подергивались в крепком, ничем не нарушимом сне гиганта. Выглядел он поистине величественно и грандиозно: русые короткие волосы и бородка так и напоминали львиную гриву, а суровое лицо, преисполненное благородных королевских черт, показывала все его мужество и могущество. И одет он был по-царски, в доспехи золотые, украшенные вычурными узорами и оранжевыми камнями, и накрыт он был бронзовым плащом, по краям обшитым мехом. Тут и там были видны царапины, вонзенные в гигантский доспех мечи и копья, и пятна крови. На лице этого исполина красовались шрамы, а также была порвана губа, из-за чего были видны его зубы, и казалось, будто он скалится свирепо. Блэйз зачаровано подходил все ближе и ближе к великану. Страх оставался, причем он не давал о себе забыть, так и вцепляясь в сердце своими когтями, но любопытство было сильнее. Любопытство так и тянуло осмотреть его. Лайт крался к гиганту аккуратно, очень-очень аккуратно и тихо. Тихонько-тихонько. Его нельзя было разбудить. Ведь титан, который, по расчётам Блэйза, в 20 раз был больше, чем он, мог с легкостью убить Лайта. И даже не моргнуть. Тихонько-тихонько. Шажочек за шажочком, тихонько, аки мышь, Блэйз подкрадывался к живой находке… Пам! Ох уж этот Блэйз! Камень не заметил! И, споткнувшись, он с размаху грохнулся на лицо великана. Кожа гиганта засветилась фиолетовым пламенем, и со взрывом Блэйза откинуло на несколько метров от него. Но это было всего лишь начало. Фиолетовое пламя пробежалось по всему телу спящего колосса, то с озорством пробегая по его шее, то скача по его доспехам, покуда не исчезло. Наступила тишина. Дыхание великана изменилось: он не дышал тяжело более. А сам исполин начал потихоньку шевелиться… Он медленно перевернулся на грудь, и слегка приподнявшись над землей на своих мощных огромных руках, поднял голову и потихоньку раскрыл свои глаза. - Где я… - прошептал он, медленно и с удивлением осматривая пещеру. Он едва стоял на своих локтях, покачиваясь и едва не падая обратно на пол. Затем, он повернул свою голову и уставился на Блэйза, едва вставшего на ноги. Тот едва не грохнулся снова, испугавшись пристального сверлящего взгляда титана. Гигант приподнял одну бровь, в недоумении и жмурясь глядя на того, кто его разбудил. Он не злился, не скалился за то, что ничтожный человечишка решил его потревожить. Напротив – недоумение затем сменилось на любопытство - Этот слепящий свет… - прозвучал голос великана. Фонарик светил прямо в глаза исполина, и рука Лайта тут же потянулась к фонарику на шлеме. - Не туши свет, прошу тебя, - с тревогой попросил колосс. Блэйз, сжатый в оковах испуга от обращения к нему, лишь ослабил свет и старался не светить пробудившемуся титану не в лицо, а на него всего. Мало ли, что может спросонья сделать этот огромный человек, засвети ему назло прямо в едва открывшиеся очи! Но великан не выглядел так, будто собирался кого-либо убивать. Напротив, его внимание теперь было всецело на пещере. Великан начал медленно подниматься, и Блэйз застыл, глядя на его лицо при свете фонарика. Пыль и камни водопадом ссыпались с его широких плеч и тела, а вся пещера тряслась от одного его движения. И чем выше он поднимался, тем огромнее он становился. Блэйзу даже казалось, будто пещера рушится от одного вздоха этого огромного человека. Великан медленно сел на колени и решил осмотреться. Блэйз прирос к земле, с дрожью глядя на то, как гигант, тяжело от волнения и предвкушения дыша, разглядывал пещеру, иногда проводя своей исполинской мощной рукой по ее стенам и своду. - Я думал, она меня все же убила, - зачарованно пробормотал он себе. – Но нет. Я жив. Я не постарел, не исхудал, и даже не проголодался… Видимо, она ввела меня в кибер-сон. Интересно… Он перевел взгляд на Блэйза, и у того перехватило дыхание. А как приблизился великан к маленькому человечку, так тот тут же забыл, как дышать! Тот не успел и на спину упасть: исполин тут же подставил ладонь, и Лайт упал прямо в нее. Блэйз тяжело дышал, вцепившись испуганным взглядом в лицо гиганта. Твердый, но добрый взгляд его оранжевых глаз, скрывающих за любопытством глубокую тоску, так и вселял дрожь. - Не бойся меня, - успокаивая Блэйза, промурлыкал великан. – Не стоит, дитя мое. Гигант тепло улыбнулся, потрепав своим огромным пальцем темные кучерявые волосы исследователя, пытаясь его подбодрить и успокоить. Но дыхание того стало еще тяжелее, и его глаза сами собой закрылись, скрывая от него вид исполинского человека. - 2020-ый! - тут же резко и неожиданно вырвалось у Блэйза, и тот осторожно приоткрыл глаза. Исполин выстрелил в него недоуменным взглядом своих глаз и долго смотрел на него в ступоре. - Я так понимаю, ты про год? – поинтересовался он. – Столько прошло с момента появления первой человеческой цивилизации, ведь так? Или с тех пор прошло куда больше, просто летоисчисление сменилось? Блэйз долго прокручивал в голове все заученные даты всемирной истории. Не зря же, как говорится, он окончил факультет в Кембридже! А великан в ожидании замер, и Блэйз мог увидеть тревожное волнение на его лице. - С тех пор прошло 5500 лет, - сказал он, будучи уверенным в своем ответе. Титан застыл, с испугом глядя на Лайта. - Нет, - прошептал он, дрожа все сильнее и сильнее. Он аккуратно поставил Блэйза, и выпрямившись, тут же грохнулся спиной на стену пещеры. Земля заволновалась, затряслась от действий гиганта, и Лайт едва увернулся от падающего на него сталактита. - Этого не может быть, - пролепетал шокировано исполин помрачневшим голосом, пуская едва заметные слезы. – Пять тысяч лет сна и неведения, что происходит с моим народом… Он с тревогой осмотрел пещеру еще раз, ища выход отсюда, хоть мелкую щелочку. Пещера еле-еле выдерживала беспокойные движения. Она вот-вот разрушится, и Блэйз уже побежал к щели, откуда и вылез, не отрывая взгляда от великана. - Я должен выбраться отсюда, - серьезно начал тот, осматривая свод пещеры и вцепляясь своими руками в стены пещеры. – Я должен вернуться к людям. Помогать им, спасать их, развивать их. Как должен был все эти пять тысяч лет. Титан впился взглядом в Блэйза, и тот тут же застыл на месте, следя за всеми словами и действиями древнего. Затем тот увидел манящий свет фонарика Кеннета, лившийся из дыры, куда направлялся Лайт, в своде. - Я так понимаю, ты вылез оттуда? – кивнув в сторону света, поинтересовался великан. Лайт лишь нервно головой кивнул, а затем, прежде чем гигант приблизился к отверстию, спросил его: - А почему… вы так волнуетесь за людей? Тот обернулся, едва высунувшись из отверстия. Затем он нагнулся, и взяв Блэйза в руку, с улыбкой ответил: - Потому что вы, люди, для меня дороже всего. Вы то, чему я посвятил свою жизнь и душу. Ради чего я жертвовал всем. Мое лучшее творение. Моя гордость и боль. Мои дорогие, маленькие дети. От этих слов Блэйза аж дрожь охватила. А гигант выпрямился, и возвысился над пещерой, служившей ему тюрьмой целых пять тысяч лет. Лайт мог услышать шокированное аханье Кеннета, который едва не убежал от одного только вида титана. А тот, повысив свой светлый и твердый голос, ответил: - Да, сын мой, ты видишь перед собой Империала, или же Львиногрива. Бога этой планеты и… Отца всего человечества.