Бедняжка в мантии

17.07.2013г. 10 дней в старшей школе могли пройти просто замечательно и в райском наслаждении, если бы кое-кто не омрачил их и не превратил в 10 кругов Ада. Под «кое-кем» я подразумеваю Томаса Дильса. А круги Ада – это его подозрительно хорошо функционирующий мозг. Да, признаюсь, быть единственным заучкой в группе намного приятнее. Ни единого дня не прошло без колкостей и издевок. Каюсь, я пару раз использовал против него магию, но он это заслужил. К тому же, Том и не понял, что это я помог ему вчера споткнуться в школьном коридоре. А в прошлую пятницу он не сам прищемил себе подбородок застежкой от шлема, когда садился на байк Джея. Такие вот у меня идеальные преступления. А сейчас недомаг, о котором идет речь, сидит несколькими партами дальше меня и отвечает на вопросы профессора Данталиана. Собственно, этот преподаватель ведет у нас Тёмную магию. А если точнее: Теорию тёмной магии. К сожалению, преподавательский состав считает опасным практиковать тёмную магию, но так как мы можем встретиться с ней за стенами школы, то знать теорию необходимо. Парадокс. Мне бы сейчас парочка проклятий не помешала… – Вы молодец, Томас! У вас талант запоминать текст, едва пробежав по нему глазами, – непонятно похвалил или же осадил Дильса профессор. Хотелось бы верить во второе, но, увы, мне легче от этого не станет. Том действительно хорош в теории. Мне, для того чтобы заучить параграф, требуются: тишина, вкусная еда и много времени. Поэтому я учу заранее. Бывает, до 3 часов ночи, потому что всегда отвлекаюсь на что-то другое, никак с учебой не связанное. А теперь вернемся к той части, которая заставляет мою душу пылать огнём дракона: как учит домашнее задание Томас Дильс. Он просто открывает параграф за 5 минут до урока, читает его и рассказывает без всяких запинок и вставок, вроде: «э-э-э» и «ну, это…». Как вы поняли, у нас с Томом отношения, по-прежнему, не ладятся. – Похоже, вы с Вильгельмом снова единственные, кто выучил из заданного материала всё полностью, – подмигнул нам с Томом профессор Данталиан. Да. Только кто-то учит ценой собственных усилий, и тратя на это дриадову тучу времени. Но меня интересует и другой вопрос: почему все вокруг считают, что мы с Томом друзья? Как будто не видно, что это невозможно. Даже на дивинатио мне сказали держаться подальше от Водолеев. * Хоть я и скептик, но тут в любую карму и судьбу верить начнешь. – Давай пообедаем вместе? – поймал меня Джей на выходе из кабинета, после того, как закончилась вторая пара. Видимо, он прочитал в моих глазах: «Я не буду сидеть за одним столом с недомагом Дильсом», так как сразу же добавил: – Том отпросился. – Тогда ладно, – согласился я, и мы направились к винтовой лестнице, что вела на первый этаж. – Чего это недомерку не сиделось в школе? Наскучило делать мою жизнь паршивой? – поинтересовался я у Джея, пока мы стояли в очереди с подносами в руках. – Не знаю, – пожал шатен плечами. – Кажется, в семье что-то случилось. Он не шибко-то много о себе рассказывает. – Ты же его друг, – меня удивило, что тот, кто разрушает мою жизнь своим присутствием, такой неразговорчивый. И вообще, это странно, что он не делится проблемами со своим лучшим другом. Что ж, возможно Джей просто не хочет меня в это посвящать, вот и всё. Да больно оно надо? Ещё не хватало заботиться о моральном состоянии придурков. Наконец, подошла наша очередь. Я положил на поднос первый попавшийся салат, порцию картошки, сок и два кремовых пирожных. – Он всегда таким был, – продолжил Джей, когда мы заняли столик у окна. – И как ты с ним дружишь вообще? – не удержался я от этого вопроса. Мне давно его хотелось задать, но всё случай не выдавался. – Вы ведь совсем разные! На самом деле, я понятия не имел: разные ли они. Если так разобраться, то я не знаю: что из себя представляет Джозеф Блейк. Но более чем уверен, что он куда более приятен в общении, чем его друг. – Твоя правда, – засмеялся шатен. Его улыбка действительно красива. Ровные зубы, губы, словно нарисованные. А ямочки на щеках придают дополнительное очарование. Люди, подобные Джею, всегда заставляют ощущать себя неуютно в собственном теле, напичканном недостатками. – Фу. Я взял салат с курицей, – испортил Джей своё лицо тем, что поморщился. – Ненавижу куриное мясо. – Давай поменяемся, – предложил я, подвинув к нему свой салат из овощей. – Спасибо, – облегченно вздохнул парень, поменяв местами наши тарелки. – Так о чем это мы? – О Томасе Дильсе, – не шибко воодушевляющим тоном напомнил я. Эта тема, без сомнения, была мне не по нраву. Но так как я понятия не имел, о чем ещё нам говорить, пришлось довольствоваться тем, что есть. – Ах, да! – воскликнул Джей, сняв кожаную куртку и повесив её на спинку своего стула. После чего он закатал рукава рубашки и принялся за обед. – На самом деле, Том не такой ужасный, как ты думаешь. Веришь? Он никогда плохо о тебе не отзывался, – он обратил ко мне свой взгляд, а меня, в свою очередь, прошибла мелкая предательская дрожь. – Да врешь, – с присущей мне прямолинейностью, заявил я и сделал безумное предположение, – ты просто хочешь, чтобы он выглядел лучше в моих глазах. – Для чего мне это? – вполне искренне изумился Джей. Он так громко захрустел огурцами, будто перемалывал зубами каменный завод. И правда, для чего? Возможно, дружеская солидарность: Том ему нравится и потому Джей хочет, чтобы черноволосый нравился и всем остальным. – Понятия не имею, – на этот раз придержал я своё мнение при себе. Пару минут мы ели в полнейшей тишине, которую нарушали звяканье столовых приборов, да чавканье ртов, раздававшееся со всех сторон. Воздух был полон самых разнообразных ароматов. По отдельности они бы, возможно, и заставили урчать желудки. Но, из-за того, что запахи смешались все вместе в одной комнате, неприятно засвербело в носу. – Слушай… – неуверенно начал Джей, но тут же замотал головой, отгоняя какие-то мысли, – хотя нет. Ты, наверное, не согласишься. – Не соглашусь на что? Если начал, то договаривай, – настойчиво возразил я, пресекая все попытки уйти от ответа. Шатен закрыл глаза, сделал пару глубоких вздохов. – Хочешь сходить со мной в парк аттракционов на выходных? – Джей так нещадно хрустел пальцами рук, что мне стало страшно, что он их сломает. Никогда бы не подумал, но этот парень настолько не уверен в себе и робок. Даже я, у которого ещё ни разу не было отношений, не так нервничаю. – Я же говорил, что ты не согласишься, – по-своему расценил он моё молчание. – Нет-нет, – торопливо замахал я перед ним руками. – Я просто удивлен. – Почему же? – несчастный Джей явно не понимал на что нарывается. – Ну, ты осознаешь, что с тобой пойдет гулять человек в мантии? – спросил я, бросив взгляд на свою одежду. Мне ответили глазами, полными растерянности и непонимания. Интересно, до него правда так долго доходит или это всё из-за нервов? – Эй, привет из XIX века! Простолюдины сразу поймут, кто мы. Кажется, это пояснение мозг Джея воспринял и переварил куда быстрее. – А-а-а. – Ну так что? Ты всё ещё хочешь со мной куда-то пойти? – вернул я его к главному вопросу. Конечно же, он сейчас откажется. Какой нормальный…? – Да, – твердо сказал шатен, обрывая меня на полумысли. – Мне плевать, во что ты одет. Трудно в это поверить. Человек, который каждый день меняет свою одежду не тот, кому следует доверять в данном вопросе. – Ладно. Сам напросился, – я не видел больше причин, по которым мне следовало бы отказаться. Джей мне нравится. И он позвал меня на свидание. Или это просто дружеская прогулка? Не буду спрашивать. Лучше лелеять мечту о том, что это свидание. 20.07.2013 г. Кажется, это всё-таки дружеская прогулка. А знаете, почему я вынес такой вердикт? Потому что когда я пришел в назначенное время, в назначенный час, то разглядел рядом с силуэтом Джея ещё один. Немного пониже, с черными волосами и стоящего в позе Властелина всего мира. Нет, я понимаю, что слишком самонадеян и был готов к дружеской прогулке, но зачем и почему за нами увязался этот недомаг!? – Ты чего сюда явился? – не церемонясь, накинулся я на него, не обращая никакого внимания на Джея. – Ой, глянь-ка, кто пришел. Мальчик в мантии, вы-таки почтили нас своим присутствием, – изобразил насмешливый поклон Том, напрочь игнорируя мои вопросы. – Свали. Тебя не приглашали, – сквозь зубы процедил я. Как всегда, Джей стоял в сторонке, мол «я тут не причем», а мог бы и извиниться, ведь это по его милости Том сейчас мозолит мне глаза. – Если не будет меня, то кто же будет над тобой насмехаться? – спросил черноволосый таким тоном, словно от этого вопроса зависела вся моя жизнь. Я не просто разозлился. Я был в бешенстве. Неужели ему настолько нравится надо мной издеваться, что он ради этого потащился в парк аттракционов? Тут мелькнула другая догадка, более романтичная: может ли так быть, что Том влюблен в Джея и из ревности не хочет оставлять его наедине со мной? Что ж, если так, то сегодня я оторвусь по полной. Заодно и проверю своё предположение. Моя месть будет страшна, Томас Дильс. Ты ещё не знаешь, с кем связался. Почему я собрался мстить? Если кому-то недостаточно того, как Том травил моё бытие своим существованием эти 13 дней, то я отомщу по другой причине. А причина состоит в том, что я, ради этой встречи, как последняя девчонка, собирался около двух часов, опоздал на неё и готовил оправдательную речь про то, как спас маленького мальчика, который, только благодаря мне, не попал под машину. А теперь выясняется, что плевать все на это хотели. По крайне мере тому, кто мне нравится, абсолютно до лампочки. Да, я ребенок, который во всем ищет виноватых. И сегодня объектом насмешек и страданий на почве мести будет мистер Дегенерат или, если вам так удобнее, Томас Кауэр Дильс. – Джей, ты такой неаккуратный, – заливисто засмеялся я, якобы стерев со скулы шатена шоколадное мороженое. Почему я употребил слово «якобы»? Потому что на самом деле, никакого пятна от мороженого там и в помине не было. Но этот жест того стоил. Судя по убийственному взгляду Тома, которым он буравил меня, в надежде прожечь насквозь. Не терпится узнать, что же будет дальше, если я продолжу. Был бы простолюдином, поступил в театральную школу. Мне не занимать актерского таланта, когда надо добиться какой-то цели. – Давай пойдем на американские горки! – принялся канючить я у шатена, попросту игнорируя его друга. – Эм… – замялся Джей, явно не зная, как реагировать на внезапные нападения с моей стороны. – Ну пожалуйста! – в моём голосе, промелькнули звенящие жалобные нотки. Я схватил парня за локоть и широко улыбнулся. – Не будь таким занудой, – добавил я. – Мне одному будет страшно, – до этого момента в моей жизни ещё не было ситуаций, когда бы я ощущал себя девушкой настолько явно. Конечно же, я не боялся американских горок. А в комнате страха, которую мы посетили минут 10 назад, мои крики были наигранными. Простолюдины не слишком-то развлекаться умеют. Видели бы они, как мы с Грантом на прошлый Хэллоуин перепугали всю школу. Нас потом наказали, но это не изменило того, что Эрика Баумгартен стала заикаться. – Джей не будет кататься на американских горках, – вставил свою реплику Том. Как будто ему кто-то позволил говорить. – Он боится. Джей? Эти два метра, которые надо мной возвышаются, можно чем-то испугать? – Пусть с тобой пойдет Том, – нашел не слишком подходящий компромисс Джей. – Я вас подожду. Неужели никто не видит, как я ненавижу это черноволосое чудовище? – Не страшно будет пойти со мной? – принялся давить на меня Том, глумливо улыбаясь. – Ещё чего, – презрительно хмыкнул я. – Держи карман шире! Мы подошли к ближайшей скамейке, на которой решили оставить свои вещи и Джея. Я скинул с плеча рюкзак, предварительно вынув оттуда деньги для билета. После чего вручил сидящему шатену своё мороженое. – Если растает до момента, когда мы придем, я, король Вильгельм, позволяю тебе его выкинуть, – повелительным тоном наказал я парню и мы с Томом удалились. Вот что за чушь я несу? Неудивительно, что у меня до сих пор не было отношений. – А почему Джей боится американских горок? – полюбопытствовал я, возясь с закрепляющими ремнями. В другой ситуации я бы счел за лучшее молча пройти все испытания со своим врагом номер один, но любопытство – мой порок, а собственные пороки я люблю и уважаю. Группа в 30 человек выкатила по рельсам на свежий воздух. Я, до боли в пальцах, сжал подлокотники, закрыл глаза и снова их открыл. – У него сестра умерла, выпав из кресла такого вот вагончика, - сумрачно ответил Том, сидящий справа. И в этот момент вереница вагонеток резко покатилась вниз. Очень вовремя Том об этом сказал. Как раз когда мы оторваны от земли несколькими внушительными метрами. Когда в ушах звенит и свистит ветер, а крики впереди сидящей пары нещадно давят на перепонки. И вагонетки так скрипят, что кажется, будто они сейчас сойдут с рельсов и мы все умрем. «Так, Вильгельм, прекрати паниковать. Обратного пути нет» – мысленно успокаивал я себя, пытаясь привести в норму искаженное страхом лицо. Но после третьего спуска я дал волю чувствам и стал орать вместе со всеми. – Это было…это…просто восхитительно! Наконец-то я хоть немного испугался! – не сдержав восклицаний, сказал я, всё ещё пребывая в шокированном и взвинченном состоянии. Том уже давно вылез из своего кресла, а я продолжал возиться с ремнями. Моя извечная проблема: ремни, шнурки и прочие закрепители. – Давай помогу, – нехотя предложил черноволосый и уложился в несколько секунд, прежде чем разобраться с кожаными заточителями. – Спасибо, – без особо энтузиазма, поблагодарил я Тома. Нет ничего хуже, чем когда ты обязан своему врагу. – А почему ты в среду ушел? – неожиданно для себя поинтересовался я его личными проблемами. По правде говоря, плевать мне на его личную жизнь, но слов назад было уже не взять. – В семье проблемы, – сухо отчеканил Том и направился к выходу. Я последовал за ним и вскоре нагнал. – А что случилось? Зачем я напрашиваюсь на откровения мозгами тронутых двибов? Том почесал шею и, сделав вид, что не услышал мой вопрос, сказал: – Пить хочу. От криков в горле пересохло. Он прибавил шаг, и мне пришлось проделать тоже самое. Подойдя к ближайшему киоску, черноволосый купил бутылку минералки и, открыв её, тут же осушил наполовину. – Тебе нравится, Джей, да? – внезапно перешел я на другую тему. Том поперхнулся и расплескал вокруг себя добрую часть питья. Он громко расхохотался и теперь люди стали обращать на нас внимание не из-за моего одеяния, а из-за истеричного смеха этого недомерка. Я не вру и не приукрашиваю: смех оказался действительно истеричным. На самом деле, это больше походило на то, что он умирает от странного вируса. Ему не хватало воздуха и после каждого «ха-ха», Тому приходилось шумно втягивать кислород и смахивать с глаз слёзы. Я ещё никогда не видел, чтобы кто-то так чудаковато смеялся. – Какого Мерлина? Не вижу ничего смешного, – холодно ответил я и отнял у недомага его бутылку. Вылив её корчащемуся Тому на голову, я отпрыгнул в сторонку, чтобы не получить по шее за содеянное. Поначалу Том ничего не понял и просто замер в весьма пикантной позе. Но потом заметил, что с его волос стекает вода и, с удивленным выражением лица, потрогал свою голову, будто проверяя на месте ли она. – Тебе не говорили, что твой смех похож на последний вздох? – фыркнул я, наслаждаясь тишиной. Том высушил свою одежду заклинанием и повернулся ко мне. – У тебя вошло в привычку меня обливать, – сказал он тоном, по которому я не совсем понял, злится он или нет. – Так хочется увидеть меня в мокрой одежде? Как она прилипает к жаркому телу и… – Умолкни, извращенец! – я кинул в него пустой бутылкой, но промахнулся. – А что если я скажу, что Джей мне нравится? – ядовито-насмешливо поинтересовался Том, задумчиво почесав пальцем подбородок. – Будешь ревновать? Меня или Джея? – Да заткнись ты! – от крика несколько человек покосились на нас с подозрением. – С тобой невозможно разговаривать. Псих. Я ответил Тому таким же высокомерным взглядом, каким он всегда на меня смотрит, и свернул направо, ища скамейку с Джеем. Том нагнал меня, и теперь мы молча шли бок о бок. Слева от нас дети лет 7 и 8 катались на карусели в венецианском стиле. Красивые белые лошади и кареты плавно возили их по кругу. Дети, особенно девочки, визжали то ли от радости и восторга, то ли по каким-то другим причинам. Родители вплотную обступили карусель и умиленно поглядывали на своих выводков. Изредка эту тошнотворную идиллию портили вспышки фотоаппаратов. Почему идиллия казалась мне тошнотворной? Наверное, я завидовал этим детям. Всё, что я видел в свои 7 лет – это книжки, мозаики и редкие поездки к бабушке. Маме и папе попросту не было до меня дела. А стоило мне начать их слезно умолять пойти в парк или куда-то ещё, так я слышал неизменное: «Билл, мне некогда! Не мешайся под ногами! Иди в свою комнату!». В 9 лет я окончательно осознал, что слёзы для моих родителей-роботов ничего не значат. С этой мыслью я живу и по сей день. Рядом с каруселью стоял другой аттракцион. Кажется, нам говорили, что он называется «Спрут». Огромный белый осьминог переливался всеми цветами радуги и катал на своих щупальцах дюжину человек. Судя по тому, как те кричали, осьминог изрядно пощекотал им нервы, то поднимая, то опуская свои щупальца во время вращения. Вокруг стояло бесчисленное количество палаток. Их было также много, как грибов в лесу после дождя. С хот-догами, мороженым, игрушками и сувенирами. И из каждой палатки доносился голос продавцов, перебивающих друг друга: – Покупайте сладкую вату! – Лучшая пастила и шоколад только у нас! – Выиграй одну игрушку и получи вторую в подарок! Этот шум, который доносился со всех сторон, заставил трещать мою голову по швам. – Не волнуйся, бедняжка в мантии, Джей мне не нравится, – неожиданно сказал Том. А я-то уже и не надеялся услышать ответ. – Да мне всё равно, – и, если честно, я не погрешил против правды. – Давайте по домам разойдемся, – предложил я, отчетливо чувствуя тупой стук в голове. Кажется, чертово колесо было лишним в списке аттракционов. Надо было уйти домой ещё после американских горок, но я же Вильгельм Вальзер. Либо всё, либо ничего. И теперь меня тошнит, моя черепушка раскалывается, а рядом ещё и Томас Дильс. Прекрасные выходные. Я вспомнил, кое-что, о чем хотел сказать Джею после нашего с Томом «приключения». – Мне жаль твою сестру, – я сочувствующе улыбнулся шатену и похлопал его по лопатке. – Какую сестру? – вскинул в удивлении брови Джей. – Ну…она же погибла, выпав из вагона на американских горках, – напомнил ему я, рука замерла где-то на середине его спины. – Это ужасно. – Я один в семье, – с опасением поглядел на меня шатен. В его черных глазах читалось явное: «Ты сумасшедший?». – У меня никогда не было ни братьев, ни сестер, – добавил он, всё ещё находясь в замешательстве. – Попался!!! – запрыгнул на меня сзади Том и обхватил ногами мою талию. – Тебя развести проще простого! Думаете я разозлился? Нет, ну что вы…я пришел в ярость и бешенство! Я готов был перекинуть черноволосого через голову и ударить его об асфальт с такой силой, чтобы все позвонки прохрустели, и он навсегда остался инвалидом. Но, увы, моя комплекция едва позволяла удержать его на себе, не то что использовать приемы из боевиков простолюдинов. – Я. Тебя. Сейчас. Убью, – размеренно произнес я, локтями пытаясь сбить Тома со своей спины. Но тот как-то умудрялся извиваться, и мои руки избивали воздух. – Слезь с меня, убогая жаба! И лучше беги, пока есть ноги! Придурковатый истеричный хохот снова разодрал в клочья тишину. А я с таким трудом получил покой, когда мы вышли из парка. – Мерзкая душонка, которую я из тебя сейчас выбью, – кровожадно усмехнулся я и, после долгих стараний, мне воздалось. Я ударил черноволосого в печень. Или селезенку. Не силен я в анатомии. Главное, что ему стало больно, и он согнулся пополам. Теперь Том задыхался от боли, а не от смеха. Аж на душе полегчало. – Так чем тебя пугают американские горки? – спросил я, стирая пот со лба. Надо начать делать зарядку по утрам, а то от пары движений устаю, как винтрас после погони за своей жертвой (какой замечательный и подходящий пример, люблю себя). * Ха, кому я вру. Начну, ага, конечно. В следующей жизни. – Просто боюсь и всё, – пожал плечами Джей. – Как феи боятся веток омелы. Он шутит или серьезно сейчас сморозил такую глупость? – Ммм…феи не боятся омелы, Джей, – неловко исправил я его ошибку. – Они боятся магических свойств рябины.* Почему я посчитал эту ошибку невероятно грубой? Да потому что до 9 лет нам, волшебникам, только сказки о феях и рассказывали. «Приключение феи Лонлесс», «Водный источник Мелюзины», «Волшебный котел Милисанты» – это детство детей, наделенных магическими способностями. – Да, и ещё их пугает звук церковных колоколов, – добавил Том, присоединяясь ко мне и потирая ушибленное место. – В детстве мы с семьей каждое лето ездили в Рокацию, а эта деревня просто кишит феями.* Наш домик находился неподалеку от церкви и потому он не подвергался нападкам этих маленьких агрессоров. Досадно. Кажется, Том умнее Джея. – Ой, да кого это волнует? – отмахнулся шатен, даже не пытаясь вникнуть в сказанное. – Ну…это же важно, – попытался я привить ему любовь к детской литературе. – Чем? – Это важно, дружище. Потому что если ты когда-нибудь будешь в деревне, то, поверь мне, лучше знать, как отделаться от этих назойливых существ. Наша магия против них бессильна. Неприятно, но мысленно, мне пришлось согласиться с Томом. А чего артачиться и идти против здравого смысла? Великая нимфа, если бы кто-то сейчас прочитал мои мысли, мне пришлось бы его убить. Ни за что не позволю Тому думать, что я на его стороне. – Они же мелкие, чего их бояться-то? – строго придерживаясь своего мнения, уперся Джей. – Тем более, они могут сами умереть от горя и усталости. Это так прозаично. Он сардонически осклабился, явно не считая, что только что выдал очередное глупое предположение. – Джей, вообще-то, усталостью и горем можно убить эльфа *, – в очередной раз Том доказал свою осведомленность в этой сфере. – Я же сказал: мне плевать, – Джей спрятал подбородок в кашемировый свитер тёмно-синего цвета и нахмурился. – Давайте не будем умничать. Мы же не в школе. Я не удержался и переглянулся с Томом. В моих глазах, совершенно точно, черноволосый прочитал разочарование. Я-то верил, что Джей куда умнее заносчивого недомага. Лучше бы он молчал, а я по-прежнему так считал. Впрочем, возможно, не стоит так жестко его судить. Одна оплошность ведь ничего не значит, правда? Ну, ладно-ладно, пара оплошностей. Эх, почему когда люди говорят что-то неправильное, то краснею от этого я? Мне всегда стыдно за невежество других людей. Со мной точно не всё в порядке. Надо бы к целителю наведаться. Я попытался разглядеть в физиономии двиба хоть какие-то эмоции, но его лицо не выражало ничего особенного. Казалось, он привык к тому, что его друг может выдать что-нибудь эдакое. Вечер того же дня. Как же я люблю свою кровать. Как я люблю лежать на ней мертвым пластом и никуда не ходить. Не потеть в этой мантии и, тем самым, не позориться перед магическим сообществом. Но я всякий раз обламываюсь в своих желаниях, а кровать вижу так редко… – Томас Дильс настоящий мастер разрушать отношения, – недовольно взвыл я, устремив взгляд в резной потолок и подложив руки под голову. Не удивляйтесь, я часто говорю сам с собой. Правда, когда поблизости нет Милли, это выглядит немного странно. Хотя, спорный вопрос. Что более странно: разговаривать с мельзеторой или вести беседу с самим собой? Я распугаю последних знакомых, которых итак можно пересчитать по пальцам одной руки, если скажу, что иногда я люблю нафантазировать себе образ, который сидит рядом и отвечает на мои вопросы, а также дает советы. Нет, я не одинок. Не в этом дело. И я никогда не чувствовал себя ненужным и покинутым. Мне просто нравится придумывать людей. Потому что выдуманные люди получаются такими, какими я хочу их видеть, а не такими, какие они есть. Но вернемся к Тому. Я считал, что вина, по которой я узнал об узколобости Джея, лежит полностью на черноволосом недоумке. Вот если бы мы пошли гулять вдвоем с Джеем, то речь точно не перешла на фей и эльфов. И ничего, что это я первый возразил шатену, всё равно виноват недомаг! И, кстати, меня смутило и, я бы сказал, возмутило его полнейшее безучастие в наших с Томом перепалках. Он даже словестно не пытался нас разнять. Это крайне странно. Или ему плевать на своих друзей или на весь мир вообще. Впрочем, это ведь не моё дело, правда? Сейчас мне надо всячески сопротивляться симпатии, которая у меня может возникнуть к Томасу Дильсу. То, что он умный, не отменяет того факта, что он заносчивый, надменный, напыщенный павлин. Поэтому, не время быть добрым. Скоро приедет Грант, а он обещал, что мы устроим черноволосому незабываемые две недели.