И мне хотелось так низко пасть...

Я чувствовала осторожные прикосновения. Теплые, сухие пальцы Джареда скользили по моей спине. Я старалась сосредоточиться на этих ощущениях, чтобы забыть о боли в располосованной спине. Словно тряпичную куклу, Джаред пытался зашить меня, с помощью швейной нитки и иголки. У него это получалось, но я была близка к потере сознания, когда он сделал последний стежок. Мы молчали. Молчали все время. Когда он, наконец, пришел в себя, когда промывал и зашивал мою рану, когда я одевалась, а он убирал следы крови с пола. Я пыталась нарушить тишину, но безуспешно. В глубине души уже зародилось тошнотворное чувство, все закончится плохо. - Мне нужно уйти, - наконец послышался хриплый и натянутый от напряжения голос Джареда. Я повернулась к нему. Внутри словно что-то лопнуло, хотя, казалось, что я была готова к такому исходу с самого начала. - Но ты ведь не должен оставлять меня одну… - неуверенно начала я. Голос звучал тихо и сипло. - Очевидно, что для тебя я опасней любого другого оборотня. Да вообще, любого другого живого существа на этой планете. - Ты меня бросаешь, - констатировала я. Даже намека на слезы не присутствовало, видимо, лимит исчерпан. - Я даю тебе шанс прожить дольше шестнадцати лет. Моя природа слишком сильна. Я обращусь, и ты не доживешь до конца недели, оставаясь со мной. Я должен уйти. Злоба и отчаяние накрыли меня с головой. Решил поиграть в героя? Я тебя не бросаю, а спасаю?! Кулаки сжались сами по себе. - Ну и уходи. – Дыхание перехватило от сдерживаемой ярости. – Выметайся! ВОН! И не дождавшись, пока он уйдет, я понеслась наверх, не разбирая дороги. Я не плакала, нет, я была слишком зла для слез. Какая-то пелена застилала глаза. Я рухнула на кровать, почти без чувств. Грудная клетка горела, словно ее изнутри облили кислотой. Странная тяжесть заполнила тело. Я хотела поплакать, мне стало бы легче. Но я столько рыдала за последние недели, что, пожалуй, этот способ больше на мне не сработает. Пролежав так пару часов, я провалилась в забвение. Я проснулась к обеду, и родители уже успели вернуться. Спустившись в гостиную, я обнаружила там маму, разбирающую вещи, и папу, который тут же заключил меня в объятия. Это был высокий, статный мужчина, с широкими плечами, и темными, слегка посеревшими с годами волосами. - Ну как провела время? – Радостно вопрошал он. - Замечательно, - я улыбнулась. – Но я скучала. Заканчивайте с разъездами. - Все, - вклинилась мама, - следующие пару месяцев – никаких выездов. Мы всецело отдаем себя родительским заботам. - Кстати, - вдруг отскочил от меня отец, и со странной ухмылкой спросил, - когда нас навестит твой парень? В груди что-то защемило, я понадеялась на слезы, но было недостаточно. В чем тогда смысл этой боли? Сводить меня в могилу? - Не знаю, он на какое-то время уехал из города. Зачем я вру родителям, почему не сказать им, что все кончено? Наверное, тогда, все станет слишком реальным. Я постаралась сбежать из дома как можно быстрее. Учеба затянет меня в свои сети, если уж мне не дано разрыдаться, постараюсь отвлечься. Но как-то не вышло. Зайдя в здание школы, я поняла, что все вокруг, похоже, знают, что мы с Джаредом расстались. Как эта новость могла распространиться так быстро? Парень разболтал?! Каждый спешил ко мне с соболезнованиями. Странно. - Слушай, Дэвис, - послышался за спиной голос Мии Рид. Я обернулась. – Ты, конечно, знаешь, как я к тебе отношусь, но мне действительно жаль. Правда. Мы все с тобой. Я молча кивнула, и продолжила путь к кабинету, натыкаясь на новые и новые сожаления и слова поддержки. Голова шла кругом, здесь что-то не так. Злая шутка? Очень злая. Даже учителя не так смотрят. Я в параллельной вселенной, это сон? - Фейм? – Меня окликнул директор. Округлив глаза от удивления, я подошла. – Хотел убедиться, что ты в порядке. Может, тебе нужна помощь? Школьный психолог всегда на месте. - Что? – Опешила я. – Я в порядке, не стоит так беспокоиться. Директор просто кивнул, и пошел дальше, с довольно угрюмым видом. Внутри шевельнулось недоброе чувство. Сердце забилось быстрее, и ноги понесли меня вперед, к школьному холлу. Голова закружилась, куча страшных догадок разом на нее обрушились. Ладони вспотели. Наконец оказавшись в холле, я огляделась, хоть это вряд ли требовалось. В самом центре установили большой портрет. Пронзительного цвета, серо-голубые глаза смотрели прямо на меня. Губы изогнулись в ухмылке, от которой щемило сердце. Потребовалось поморгать, чтоб ушла пелена. Правый нижний угол фотографии был перетянут широкой черной лентой. Сердце пропустило удар. Траур? Я медленно шагнула к портрету. Люди в холле застыли на своих местах. Послышался шепот толпы. Словно в дурном сне, я читала надпись под фотографией: « Ты недолго был нашим другом, но останешься в наших сердцах, и пусть глупая авария забрала тебя у нас, ты будешь всегда жить в наших мыслях». Меня тошнило. От всего, от этих слов, от ужаса, от непонимания. Мозг не справлялся, и спешил отключиться, но я не могла ему позволить. Я зашагала по направлению к выходу. Ноги не чувствовали землю, но я ощущала, что движусь. Вдруг, послышался общий вздох, и я поняла, что падаю. Люди тут же кинулись ко мне на помощь. Но мне удалось удержать равновесие. Словно защищаясь, я выставила руки вперед. Не хотелось терпеть чужие прикосновения, слышать голоса. Я продолжила идти, и никто не помешал мне выйти из здания школы. Я не помню, как добралась домой, и что сказала маме. Очутившись в объятиях кровати, я закрыла глаза, пытаясь отключиться, но не выходило. Перед глазами стояла его фотография, «авария, авария, авария…», мозг бездумно крутил одно и то же слово, стараясь понять, что оно для меня значит. Как теперь измениться моя жизнь? Я то отключалась, то приходила в себя. Приходила, но там никого не было. Светало. Я наконец открыла глаза и убрала с лица волосы. Они были влажными. Решив, что это пот, я потрогала лоб. Жара не было. Я медленно встала, и подошла к зеркалу. Лицо блестело. Из горла вырвался беспощадный, надрывный хрип. Я прислонила трясущиеся ладони ко рту, стараясь заглушить звук. Я, наконец, плакала.