Ошибка

Гермиона проснулась первой и спустилась вниз так бесшумно, как могла, лишь бы не будить никого из Уизли. Их рыжие макушки вызывали рвотный рефлекс после того, как она всю ночь провела с Роном, от которого несло перегаром, и который норовил ее облапать даже во сне. Ей было мерзко от себя самой, что она осталась. Но чувство внутренней плохости не дало ей уйти. Под ней скрипнула ступенька и кто-то на кухне резко поставил чашку на стол. «Черт, ну можно хотя бы утренний кофе в одиночестве» — простонала про себя Гермиона. Но вот черные как смоль волосы показались из-за угла, и девушка не удержалась от облегченного выдоха. Гарри лишь ухмыльнулся, и жестом пригласил ее во двор. Как только они вышли, он тут же протянул ей взявшуюся из воздуха чашку американо и сигарету. Гермиона была так благодарна за эту заботу. Ей было чертовски паршиво. — Я тоже рад, что это ты, — печально улыбнулся Поттер. — Чувствую себя как полное дерьмо, но я не могу придумать предлог, чтобы уехать в начале выходного дня от парня, которого вижу первый раз за хрен знает сколько месяцев. — Знаешь, — лукаво посмотрел на нее друг, — я могу помочь тебе не только с предлогом, но и с времяпровождением. — Я готова на все, что угодно, ты же понимаешь? — взмолилась Гермиона. — Этот вариант тебе понравится. Астория организует званный вечер с узким кругом и умоляла тебя «эвакуировать». — Я вас обожаю, Поттер, — прошептала девушка и прыгнула ему на шею. — Всегда рады, Герм, — искренне обнял ее в ответ друг. Дверь кухни была открыта, и младшая Уизли, подозрительно щурясь, наблюдала за сценой неожиданных дружеских объятий. Гермиона заметила ее недовольный взгляд и, чуть кашлянув, поздоровалась, одновременно увеличивая расстояние между ними с Поттером. Мало ли, что за мысли закрадутся в голову младшей Уизли, учитывая ее затянувшийся юношеский максимализм. И Гермиона не ошиблась. — Чему радуемся? — едко бросила Джинни, смотря на Гермиону без тени дружелюбия. — Ходят слухи, что Гермиону хотят повысить, я не удержался и рассказал ей, — подмигнул шатенке парень. Интересно, как давно он научился так хорошо врать? Гарри становился все дальше от того мальчика, с которым она подружилась после нападения тролля на Хогвартс. Но и она, справедливости ради, больше не была той идеалисткой и заучкой. Возможно, потому только их дружба и осталась у нее. Когда все остальные будто перестали меняться, и оставались с теми же иллюзиями в голове, несмотря на войну… Она едва посмотрела на Джинни и отсолютовала Гарри кружкой кофе. Неприязнь Джинни к шатенке была заметна невооруженным взглядом. И это было взаимно в определенной степени. Гермиону раздражала надменность бывшей подруги, ее стремление делить мир на черное и белое. Но она не хотела и не могла позволить себе ответить ей тем же. Открытая вражда с девушкой Гарри и сестрой Рона усложнила бы и без того сложную ситуацию. Поэтому Гермиона просто продолжала пить свой кофе, глотая вместе с чуть-теплым напитком свою злость и обиду. Она сохраняла остатки хрупкого мира, который был у нее всю жизнь из последних сил. Но не Джинни. Она шла на пролом, не скрывая своих чувств. — Я не знаю, почему не замечают другие, — поджав губы точь в точь как Молли, начала девушка, — Но ты изменилась. Ты смотришь на Рона, как на пустое место. Я вижу это и уверена, что Гарри тоже. Ты стала холодной, расчетливой, будто весь мир крутится вокруг тебя. Я больше не узнаю тебя. И не хочу узнавать, кем ты стала. Было бы здорово, если бы ты оставила в покое мою семью. Джинни закончила свой спич и выразительно взглянула на Поттера, ища его поддержки и ожидая, что он встанет на ее сторону. Но он молчал, смотря на свою девушку с разочарованием. Парень было уже открыл рот, но Гермиона остановила его резким жестом. В ней одновременно бурлила ярость и обида. Как смеет Джинни говорить, что она эгоцентрична? Она столько сделал для ее брата и других, до сих пор она отстается здесь и играет хорошую девочку ради других. Или нет?… Какой-то частью себя она понимала, что Джинни права. И это разрывало ее изнутри еще сильнее. — Не надо, Гарри, я не поставлю тебя в унизительное положение, где ты должен выбирать между девушкой и подругой. А что до тебя, Джин, то можешь пойти к черту. Твой брат большой мальчик, сам разберется в наших отношениях. А ты лучше последи за своими. Это было низко. Но Грейнджер не смогла сдержать триумфа и кривой ухмылки. Глаза Джинни недоумевающе округлились. Она увидела, как взгляд Гарри в отчаянии метнулся к ней, и как нахмурился друг. Но она ведь не сказала ничего обличающего. Это можно считать безобидным переводом стрелок в разговоре… Если только не знать правды. — У меня то как раз все хорошо в отношениях, стерва, — бросила Джинни и, хлопнув дверью, ушла на кухню. Гарри задержался на секунду, неодобрительно покачав головой. Но, обернувшись через плечо, все равно улыбнулся Гермионе так, будто часть его было рада ее словам. К счастью, на этом утренние происшествия закончились. Если не считать похмельного Рона, который стоял с щенячьими глазами перед своей девушкой и мямлил извинения за то, что нажрался. И за то, что Браун почему-то решила подарить ему пачку презервативов. Он что-то нес про шутки, про глупости. Но Гермионе было так наплевать на это все, что она просто кивнула и закрыла тему. Рон продолжал свою болтовню. Близнецы помогали Молли с завтраком. Джинни сидела в углу с крайне недовольным видом после разговора с Гарри и игнорировала присутствие Гермионы. Было даже не так плохо. Но еще лучше стало, когда Поттер объявил об их отъезде по срочным делам в министерстве, где понадобился он и Гермиона, ведь ее хотят повысить, а может даже и перевести к мракоборцам… Звучало как полный бред. Гермиона не хотела быть мракоборцем, и об этом знали все. Но в непогрешимом Поттере, который вдобавок стал невероятно хорошим лжецом, никто не мог усомниться. И под общие вздохи сожаления Гермиона и Гарри аппарировали прямо в гущу магического Лондона, где находился особняк Астории.

***

Астория жила одна в двухэтажном доме в викторианском стиле. Сестра вышла замуж, родители умерли на войне. Она никогда не говорила о них. Зато много говорила о том, как не любит одиночество и этот пустой дом. Поэтому всяческие приемы были ее любимой забавой. Гарри вошел в парадную дверь так уверенно, что Гермиона осознала, что он бывал тут сильно чаще нее. Они с Асторией не особо говорили про их отношения, но Гермиона чувствовала, что подруга подпустила Поттера очень близко. Она верила ему, видела в нем что-то важное для себя. И когда девушка видела их вместе, было ясно, что это взаимно. Гарри словно раскрывался с другой стороны — становился увереннее, смелее, расслабленнее. Их отношения с Джинни не были такими даже в начале. Астория прервала ее размышления и вихрем ворвалась в холл. — Вот и мои главные гости! — брюнетка беззастенчиво притянула к себе Поттера и поцеловала его практически неприлично. Гермиона засмеялась. — Прежде чем съесть Гарри, объяснишь мне в чем суть? Я так хотела свалить из дома Уизли, что даже не успела расспросить твоего спутника. — Представляю, — брезгливо поморщилась Астория при упоминании Норы. — Пошли за мной, будем искать тебе наряд, и я по пути все объясню. Гермиона послушно пошла за хозяйкой, рассматривая ее платье. Красная атласная ткань струилась по красивой фигуре. Платье напоминало комбинацию, создающую иллюзию практически обнаженного тела, хотя даже область декольте была прикрыта. — Будет тесный круг, кого-то ты знаешь, плюс пара друзей из Франции и Румынии. Все душки и знают о приватности вечера, — подмигнула брюнетка, резко остановившись у двойных дверей. Она распахнула их, и они оказались в покоях Астории. Здесь все было в сдержанных бело-лиловых тонах. Они не раз пили прямо на ее кровати, но сейчас комната больше напоминала гардеробную — по креслам были раскиданы туфли и платья. Подруга призвала бутылку с шампанским и вручила Гермионе бокалы. — За хорошую компанию! — подняла бокал девушка в честь хозяйки. Гринграсс искренне улыбнулась. — Грета, — щелкнула пальцами Астория, вновь становясь деловитой. — Принеси из гардеробной черное платье из Франции и зеленое с последнего показа мод. И подбери к ним туфли. У тебя же 38 размер, Грейнджер? — Да. Как все серьезно, — улыбнулась Гермиона. — Надо тебя нарядить, ведь Малфой тоже приглашен. Шатенка поперхнулась своим шампанским. Ее почему-то нервировала идея о встрече с Драко, особенно после ночи с Роном. Да, ничего не было. Да, Малфой знал, что она девушка Уизли. Но их последний разговор... Она ощущала себя трусихой и предательницей. И самое пугающее, что казалось, что предает она именно Драко. — В чем дело? — хихикнула Астория. — Неужто ты не хочешь его видеть? — Пугает, что хочу... — вздохнула подруга. — Слушай, он большой мальчик, ты тоже давно не первокурсница. Разберетесь. Но сегодня никаких драм. Давай повеселимся? Грейнджер сделала глубокий вдох, стараясь успокоить нервы, и пообещала себе сегодня делать все только в удовольствие. К черту все. — Давай! И вот она уже стоит в темно-зеленой атласной ткани, ощущающейся как водопад, стекающий по ее телу. Это было платье с длинными рукавами и квадратным вырезом. В нем не было вычурности, лишних деталей. Она струилось по ее бедрам, мягко подчеркивая их, и спадая вниз, до самых каблуков. Оно было сдержанным, пока не посмотреть на девушку со спины. Ее позвоночник был оголен почти до самых бедер. Вся спина представала взору любого заинтересованного. Лишь невесомые серебрянные цепочки, едва мерцающие в темноте, создавали иллюзию защищенности. Они свободно пересекались, сдерживая края платья у самых рукавов. Гермиона ахнула, едва увидела его на себе. Это было неприлично красиво (и наверняка настолько же дорого). Пара серебристых, таких же как и цепочки, едва мерцающих босоножек дополняла образ. И пока Грета заканчивала с ее гривой, Гермиона пыталась найти слова, для описания образа. Но Астория остановила ее жестом. — Ты украшаешь его, Грейнджер. Считай, что это мой небольшой взбалмошный подарок. Гермиона с удивлением отметила трогательность в словах подруги. Гринграсс едва ли была синонимом этого слова. Чаще она была почти холодной. И вдвойне ценно было быть исключением. Шатенка заключила Асторию в объятия. Она благодарила не за платье. А за дружбу, искренность и возможность быть собой. И обе знали это.

***

Астория порхала между гостями. Гарри исподтишка наблюдал за ней, распивая огневиски с Забини. Гости были самого разного толка — знакомые слизеринцы, сестра и брат из Западной Европы (откуда именно Гермиона так и не разобрала из-за их ужасного акцента), грубоватые наследники чистокровных семей из Румынии и, конечно, вейлы-полукровки из Франции. Последние казались ей особенно жеманными и неприятными. В них не было ни капли того изящества, что текло во Флер, жене Билла. Во всей этой компании гриффиндорка нашла общий язык с Николетой и ее мужем Стефаном из Румынии. Николета была не в меру саркастична и очень забавно пародировала попытки одной из вейл соблазнить брата Стефана. На том девушки и сошлись. Стефан был немногословен, но в нем чувствовался интеллект и тактичность — в противоположность его брату, который был уже поддат и наивно оказался в объятиях неуемной вейлы. Малфой все не появлялся. В его ожидании она нервничала как первокурсница перед полетом на метле. Ее тело не слушалось, все сыпалось из рук. Ее тревожность и желание увидеть его затмевало все, она даже уронила бокал под мерзкое хихиканье Агаты, все еще сидящей на коленях у брата Стефана. Ее отвлекала лишь Николета, которая оказалось той еще болтушкой. На какой-то момент Гермиона наконец смогла расслабиться и перестать думать о Драко. Но именно тогда он решил почтить их своим присутствием. Именно тогда, когда Гермиона наконец, смеясь, вышла подышать на веранду и выкурить сигарету со Стефаном, который тоже был не лишен маггловских привычек. Они столкнулись в вестибюле, и Драко лишь сдержанно кивнул им обоим в знак приветствия. Гермиона была удивлена холоду в нем. Она привыкла к его улыбке, двусмысленностям, колкостям и огню в глазах, когда он смотрел на нее. А здесь не было ничего. То ли он так прекрасно сдерживался при посторонних, то ли она вообразила себе все то, что было между ними. И последнее оставляло внутри неприятный осадок страха. Несмотря на удивление, она не стала разворачиваться и пытаться что-то выяснить — это было бы неуместно и глупо. Поэтому она все же вышла на веранду и выкурила в молчании сигарету, мечтая скорее вернуться и понять, что, черт возьми, с Малфоем.

***

Прошло два часа вечеринки, которые казались Грейнджер вечностью. Создавалось стойкое ощущение, что они вернулись в Хогвартс, где она снова пыль на его мантии. Драко не то, чтобы не проявлял к ней никакого интереса, он даже не смотрел в ее сторону. Зато мерзкая сестра Агаты обвивалась вокруг него как плющ, и он вполне позволял этому происходить. Он общался с ней так, будто в их разговоре и правда было нечто увлекательное, позволяя себе смеяться и даже едва заметно касаться ее руки. Гермиону это кольнуло — непривычно больно, раздражающе остро. Казалось, будто включили холодный душ, который обмывал ее ледяными волнами ревности. Когда она увидела, что вейла пытается куда-то утащить его из зала, ее терпение лопнуло. Она уже была готова к чертовой матери уходить с этой вечеринки, когда рядом с блондином оказалась Астория. Она на правах хозяйки вышла поболтать со старым другом на веранду. И, к облегчению Гермионы, по пути увлекла и ее. Ночной ветер хлестал шатенку по щекам, пока Астория вела какие-то ужасно светские и пустые диалоги в ожидании, когда они останутся на улице втроем. Когда курящая парочка европейцев наконец удалилась, от милости Григрасс не осталось и следа. — Что вы устроили? — зашипела на них подруга, как на провинившихся первокурсников. Малфой не удостоил ее ответом, лишь недоуменно вскинув брови. — Ты вообще о чем? — защитно пробормотала Грейнджер. — Да вы ведете себя как идиоты! Оба… и не смейся, Малфой — прервала она легкий смешок блондина. — Ты весь вечер сидишь с Астрид, которую терпеть не можешь, а Грейнджер, кажется, скоро воспламенит ее невербальной магией. Вы ведете себя как дети, я разочарована! — Астория, не кажется ли тебе, что ты много на себя берешь? — голос Малфоя был спокоен, но его глаза были ледяными. — Я тебя никогда не боялась, дорогой, так что даже не пытайся. Поговорите! — Гринграсс смерила обоих надменным взглядом и удалилась. А Гермиона просто осталась стоять, боясь даже повернуться к Драко. А что она ему скажет? Девушка только сейчас осознала как глупо и самонадеянно она вела себя весь вечер. Ведь на самом деле они ни о чем не договаривались. Они не пара, у них нет отношений. Они просто хорошо проводили время. Он ей ничем не обязан, она сама уходила от всех разговоров и сбежала несколько недель назад из его постели. Молчание было вязким. И, конечно, его нарушил Драко. Он всегда был смелее ее. Едва она собралась с силами, и открыла рот, как он уже ее перебил. Его голос был по-прежнему ровным, с легкой хрипотцой от долгого молчания. Но в глазах плескался коктейль из раздражения и усталости. — Мне надоело быть твоим побегом из реальности, Грейнджер, — сказал он резко, обрывая ее на полуслове. — Ты все время изображаешь из себя ту, которой ты была до войны. Тебе удобно скрываться за этой маской, оставаться в своих «правильных» отношениях с Уизли, пока я… пока я для тебя — выход для бунта, место, где ты можешь позволить себе быть другой. Гермиона покраснела, осознав, насколько вновь точно он уловил её внутреннюю борьбу. Он был прав — она не могла позволить себе быть такой как с ним ни с кем, боялась признать, что она непоправимо изменилась. Гермиона вдруг четко осознала, что ложь, которую породила она одна окутывала и Драко с ног до головы. Что то, чего она стыдилась в себе — отражалось в нем. Страсть, похоть, грубость, злость, отчаянность, откровенность. Это то, что она не могла принять, а он в себе принимал. И своим стыдом она буквально замарывала их близость, которую не отрицал он, но отрицала она. Это не он боялся быть с грязнокровкой. Это она боялась поставить себя с ним в один ряд. — Я… Ты прав, — прошептала она, затем, поднимая голову, продолжила уже громче — Я лицемерка. Привыкшая быть за все хорошее и против всего плохого. Я не заметила как оказалась в точке, где больше себя не узнаю. Где я стою и прошу прощения за жесткость у того, кого я считала врагом большую часть жизни. Только не думай, что я оправдываюсь или виню тебя за прошлое. Это не так. Просто мне страшно от того, как мне с тобою хорошо. И единственное, что я сейчас знаю о себе — пути назад нет. И единственный человек, которого я хотела видеть все эти дни — ты. Прости, что тебе пришлось быть частью моего внутреннего конфликта. И дай мне шанс все исправить. — Чего ты от меня хочешь, Гермиона? — Всего лишь неделю. Дай мне закрыть свои гештальты, расстаться с Роном, сделать свою жизнь правдой, а не вымыслом. Драко засмеялся. Так холодно, что Гермиону пробила дрожь. — Ты же понимаешь, что я не тот, кто обещает тебе долго и счастливо? Мне нахрен не нужны твои изменения для меня. То, что было между нами — это призрак чего-то непонятного, мимолетного. — Малфой, ты можешь перестать быть настолько эгоцентричным идиотом? Ты мне нравишься, мне с тобой замечательно. Но мне уже обещали долго и счастливо, и мне не понравилось. Я просто пробую наконец пойти за своими эмоциями, а не за голосом разума и стыда. Ради себя. И ради возможности еще раз попробовать, с чистого листа. Драко смотрел на нее так, будто хотел бы ей поверить, но не мог. — Я не буду ждать тебя, Грейнджер, — прошептал он, с грустной улыбкой. — Но если ты придешь, я не уверен, что смогу не открыть дверь.