Вишневый пирог

      Ника и учитель вышли на курилку за школой. Оба не знали, что сказать. И не хотели. Игорь Олегович ощущал себя подавлено. Ему было дико от того, что произошло. Но он надеялся, что поступил более-менее разумно. В свою очередь девочка находилась в шокированном состоянии. Когда Игорь Олегович нервно хватал пальцами кончик сигареты, он прошептал что-то нецензурное. Наконец, сигарета оказалась у него в зубах. Далее оставалось найти зажигалку.       Ника посмотрела на учителя. Она протянула руку, встретив вопросительный взгляд мужчины. Он посмотрел на пачку, затем на ее руку. Начал колебаться про себя, давать ли ей в данный момент покурить. Конечно, ей бы тоже не мешало расслабиться. Но с другой стороны это может привести к зависимости. И отчасти он будет в этом участвовать.       — Уверена? — спросил он.       — Либо я возьму у вас, либо у своих одноклассников, — прохрипела Ника.       Игорь Олегович протянул ей сигарету. Девочка поднесла ее к губам, после чего учитель достал зажигалку из кармана. Подкурил сначала ученице, затем себе.       — Ты не затягиваешься, — сказал Игорь Олегович, когда заметил распространенную ошибку новичка. — Вначале наполняешь рот дымом, как ты это делаешь сейчас. Необязательно сильно наполнять. Затем вдыхаешь воздух. Ртом.       Ника повторила все так, как сказал учитель. И раскашлялась.       — Гадость, — сказала она и вновь затянулась.       Вскоре кашель почти перестал ее донимать, но пришло другое ощущение. Голова сильно закружилась, словно от кислородного голодания. В глазах немного потемнело, в ушах появился неотчетливый звон. Ника прислонилась к заборчику, чтобы не потерять координацию.       — Голова немного идет кругом, — пояснила она. — Это всегда так?       — Нет, — ответил мужчина. — Только первые разы. Организм получил слишком много никотина. Он ведь у тебя и сейчас его вырабатывает, поскольку нашему телу нужен никотин. У курильщиков он перестает вырабатываться. И когда человек бросает, у него возникает недостаток этого вещества… Ладно, не суть. Просто, будь готова.       Ника не знала эту информацию, и в какой-то мере ей даже стало интересно. К сожалению, настроения в данный момент не было. Курение, к ее удивлению, действительно отвлекло, но не то, чтобы сильно расслабило или заставило думать о чем-то другом.       — Почему моя семья — такая? — спросила она.       — Счастливые семьи это мифические создания, — ответил учитель. — Наше общество, в целом, трудно назвать психологически здоровым, — он повернулся к ученице. — Мне очень жаль, что ты увидела все это.       — Вы не виноваты.       Ника опустила голову и выкинула сигарету на асфальт. Игорь Олегович поднял ее окурок, потушил и выкинул вместе со своим бычком в урну. Наверное, учителю, как взрослому человеку, необходимо было еще что-то добавить к своим словам, чтобы успокоить.       — Моя мама — блядь, — тихо и без эмоций констатировала Ника. — А отец — изменщик. Мне давно следовало понять, что он просто любит мучить людей. И мать ему всячески потакает в этом. И эти люди меня чему-то учат. Даже как-то смешно.       Игорь Олегович покачал головой.       — Готов предположить, что все не так просто, — сказал он.       — Серьезно? — удивилась Ника. — Вы же все сами видели и слышали. Даже лучше, чем я! И вы еще думаете их как-то защищать?       — Откровенно говоря, — продолжил учитель после небольших раздумий. — Мне на них все равно. Они уже не маленькие дети и сами должны отвечать за себя. Однако тебе следовало еще давно понять, что они, родители, просто люди. Также как и певцы, актеры, президенты — это просто люди. Не стоит ожидать от них чего-то большего. И превозносить их.       — Теперь точно не буду, — сказала Ника, сжимая кулаки.       Придя домой тем же вечером, девочка ни с кем не поздоровалась. Она просто разулась, причем менее скромно, чем обычно и направилась в комнату. Открыла дверь и, не включая свет, не раздеваясь, не помыв даже руки, свалилась на диван. Луна спокойно освещала комнату. Эту тишину разрушил неуверенный стук в дверь.       — Ника? — растеряно позвала мать из-за двери. Затем она распахнула дверь и просунула голову. — Все в порядке? Ты почему не… — когда мать включила свет, она заметила, что Ника лежит в верхней одежде. — Ты почему не разделась?!       — Мама, — жалобно сказала Ника, приподнявшись. — Прошу тебя, оставь меня одну.       Но мать не унималась. Она громко приказала немедленно переодеться в домашнюю одежду, пригрозившись, что насильно сделает это сама в случае неповиновения дочери. Также она была удивлена этим поведением. Женщина заявила, что не понимает происходящих перемен в своем ребенке и разочарована в нем.       Для Ники эти слова, по мнению матери, должны были нести подавляющий эффект. Но чем больше Ника выслушивала все оскорбления в свой адрес, тем больше ее переполняла злоба.       — Мама! — заорала она. — Какое ты имеешь право на меня сейчас кричать!       Мать шокировано замолчала. Ее глаза расширились, а лицо приобрело еще более агрессивные очертания.       — Как ты смеешь мне это говорить? — прошипела мать.       — Как я смею?! — не выдержала Ника. — Я всю свою жизнь старалась быть прилежным человеком. И зачем? Почему я должна была это делать? Вы ведь… Вам бы и самим следовало придерживаться собственных слов!       — Что ты имеешь в виду? — не поняла мать. — Стоп, — она принюхалась. — Ты курила?       Ника отодвинулась.       — Не твоего ума дело, — сказала она.       Мать поняла, что дочь стала идти по наклонной. И необходимо было с этим что-то делать. Но поскольку в данный момент ее наполняла ярость, она решила направить этот гнев против ребенка. Проявить его полностью. Поэтому она резко и со всей силы ударила Нику ладонью, после чего Ника упала в подушку и начала тихо рыдать.       Женщина приподнялась, хотела уже уйти. Но бросив взгляд на своего плачущего ребенка, она сжалилась. Ей не были понятны мотивы Ники, и она хотела лучшего для своего чада. Она аккуратно подошла к девочке и хотела ее обнять, начав говорить более ласковым тоном. Но Ника отвергла все ее попытки, отбиваясь от ее рук. Это еще больше разозлило мать.       — Ну и сиди тут! — крикнула она. — Вот придет отец — я ему все расскажу! Он быстро поставит тебя на место. Неблагодарная тварь.       Ника дальше заливалась слезами. И даже когда мать покинула комнату, она хотела крикнуть ей вслед что-то не менее оскорбительное, но ее остановил страх. Спустя некоторое время, ей стало жарко, поэтому она разделась. Все же посчитала, что необходимо сменить одежду. Однако пока она это делала, заметила, что мать звонит отцу. Родитель говорил с беспокойством, детально пересказывая свою версию событий.       Теперь Ника боялась оставаться в комнате. Ей хотелось сбежать, но незаметно пробраться к дверям у нее сейчас не было возможности. Она поняла, что лучше ей не ждать прихода отца и лечь спать до его прихода. Поэтому она, не теряя времени, начала заниматься домашними заданиями, и себе, и тем, кому пообещала. И когда она уже заканчивала, отец открывал входную дверь.       Ника быстро отодвинула от себя все вещи, выключила свет и прыгнула в кровать. Закрыла глаза, притворившись мертвой. Возможно, отец не станет ее будить, чтобы отлупить. Вскоре она услышала, что кто-то отворил двери ее комнаты. Девочка затаила дыхание и стала слушать, как тяжелые шаги приближаются к ней. Грубый голос отца хмыкнул, после чего шаги начали отдаляться. Дверь закрылась, и в комнате вновь стало темно.       Сердце билось в бешеном темпе. Ника, не открывая глаз, легла поудобнее и постаралась расслабиться, чтобы хоть как-то вызвать сон. Она мучилась до двенадцати ночи, постоянно ворочаясь и томительно вздыхая. Девочка анализировала ситуацию и пыталась понять, что ее ждет теперь утром. Она была уверена, что отец ее никогда не поймет. Ее никто не хочет понимать.       В расстроенном и подавленном состоянии, она все же уснула. Сон был беспокойным, хотя по пробуждению она его почти не помнила. Поскольку уснула Ника позже положенного времени, утром будильник вызвал у нее отвращение. Хотелось притвориться заболевшей. Но она начала действовать автоматически. Поднялась, приняла душ, почистила зубы. Далее необходимо было выйти на кухню. Одевшись, Ника уже хотела пропустить завтрак, но как только родители ее заметили, они немедленно позвали девочку к себе.       — Ника, — обратился отец. — Мама вчера сказала, что ты ей нагрубила. И вела себя по-хамски в целом. Что случилось?       Ника промолчала. Она уловила давящий взгляд матери и прижала подбородок к груди.       — Интересно, чье это влияние? — сказал отец, словно обращаясь сам к себе. — Наверняка, с кем-то повелась из своих друзей, верно? Кто тебе дал сигареты? Как давно ты куришь? Ты же знаешь, что это вредно.       — Ты тоже это знаешь, — тихо и неуверенно огрызнулась Ника.       — Что ты сказала? — возмутился отец. — Я тебя разве так учил с родителями разговаривать? Так, иди и ешь. Сейчас же!       Ника послушно села напротив отца. Ее уже ждала тарелка, поэтому девочка, не открывая глаз от своих хлопьев, начала неспешно есть. Отец тем временем протирал лицо ладонью. Он посчитал, что дочь начала отбиваться от рук и ее нужно как-то наказать. Но он все никак не мог придумать дальнейшие действия.       — Еще раз я узнаю, что ты себя ведешь с матерью или кем-то еще… вот так, — начал отец злобным голосом. — Пеняй на себя. Я тебя быстро поставлю на место, — он повернулся к матери. — Как ты могла это допустить?       Мать не знала, что ответить. Она замялась, пытаясь объясниться.       — Не надо мне этого! — отрезал отец. — Ладно, — добавил он, — не сейчас. Мы с тобой потом поговорим.       Ника нервно глотала еду, стараясь уже быстрее закончить и уйти. Когда ей это удалось, она словно мышь попятилась к коридору.       — А сказать «спасибо», матери за еду? — рявкнул отец. — Что за дети пошли.       Ника поблагодарила мать за завтрак и спешно начала одеваться. Она выбежала на улицу, даже не вспомнив про наличные деньги. После чего помчалась к остановке. Давящее чувство грусти застряло, как ком в горле. Дорогу было трудно рассмотреть из-за слез, дыхание немного свело.       Добравшись до школы, она остановилась возле курилки. Там стояли какие-то парни из старших классов. Ника робко попросила у них сигареты и подкурить. Те с как-то непонятной для нее радостью согласились. Эта сигарета была лучше предыдущей. Возможно, следующие будут еще лучше.