Часть 10. Разговор с матерью
17 августа 2018 г., 13:33
Однажды в школьных стенах Ника встретилась с теми девушками, что курили в туалете, пока она поправляла свою юбку. Начинать беседу с ними было неуютно, но она вспомнила одно из выражений учителя, что люди больше зациклены на себе, чем на других. Бояться их мнений о себе нет смысла. Поэтому она разработала такую стратегию: на все шутки и высмеивания не реагировать вовсе, ведь все равно они не поймут ее. Не доросли. Недоросли.
Также она старалась получить максимальную выгоду от беседы. Она постаралась начать разговор так, как начал бы его Игорь Олегович.
— Привет-с, — обратилась она. — Вы все еще хотите помочь мне подобрать, э-э, look?
Девочки засмеялись. Им было интересно поработать над Никой, но сейчас они не хотели поддаваться ей.
— А нам что?
— Домашка, — сказала Ника. — Предлагаю все без выебонов. С вас makeup, с меня оценка.
Девочки немного подумали и согласились на сделку. Терять им было нечего, если поразмыслить. Им и самим интересно было накрасить это «чудо», которое имело невыразительный окрас. Вначале они смыли весь макияж, который Нике нанесла мать. После чего они накрасили ее по последней моде, сделав все аккуратно, но ярко. Этого и хотела добиться Ника. Она взяла некоторые учебники этих учениц, предварительно записав их домашние задания.
Все было готово. Одноклассники не сразу заметили особых перемен, впрочем, бессознательно им хотелось на нее смотреть дольше и до этого. Вначале их стала привлекать длина юбки, затем немного оголенный живот. Но в целом, это не прибавило ей поклонников. Мальчики теперь стали больше обращать на нее внимание, но меньше его уделять.
Одноклассники наоборот, заметили все сразу. Им даже начало казаться, что теперь с Никой будет не так стыдно общаться. Жаль, что общаться все еще не особо приятно и интересно. Однако Ника наряжалась вовсе не для них. Она считала, что делает это в первую очередь для себя. При этом ей все же было интересно мнение взрослого человека. Например, учителя. Известно какого.
В то время другие учителя начали подшучивать над Никой. Учитель математики сделал язвительное замечание, ожидая, что класс его поддержит своим смехом. Но ребятам было все равно, отчего он слегка охладил свой пыл. Другие учителя в основном, либо не придавали этим переменам особого значения, либо выражались двумя-тремя словами, чтобы как-то оценить ситуацию, но не сильно были в ней заинтересованы.
Ника все также хорошо училась, отлично знала предмет. В данный момент это для них было более важным делом. А все прочее — возрастное. Нике это было на руку. Она дождалась окончания уроков, после чего направилась к Игорю Олеговичу. Кабинет был не заперт, хотя в нем никого не было. Значит, Игорь Олегович, скорее всего, еще вернется сюда, подумала Ника. Она выглянула в окно, чтобы найти то место, где он обычно выходил покурить. Никого. Только пара прохожих.
Подождав, примерно, пять минут, девочка уже подумала, что пришла зря. Она выглянула в коридор, и удача вновь дала о себе знать. И опять в том же виде, что в и предыдущий раз. Игорь Олегович вновь шел с кем-то. С ее мамой. Она подозрительно зачастила устраивать с ним встречи. Ведь ей не было нужды в этом. Более того, она лишь изредка приходила в школу, да и то на родительские собрания.
Игорь Олегович не был ни классным руководителем Ники, ни, конечно, директором. Какой тогда смысл? Сегодня мать выглядела еще более… странно. Было даже трудно сказать, что это ее мать. Больше была похожа на старшую сестру. И во время разговора в коридоре вела себя она больше как ученица перед преподавателем. Только более открыто, что ли.
Ника быстро забежала в класс, надеясь, что ее не заметили. Судя по всему, нет. Теперь ей нужно было действовать быстро. Она понимала, что, скорее всего, эти двое идут сюда. А мать настоятельно говорила, что ей не нужно сближаться с учителем. Возможно, она уже успела поменять свое мнение о нем. Но не факт.
Во время принятия решения о своих дальнейших действиях Никой руководили несколько факторов: ее глупость, боязнь быть пойманной, любопытство. Еще оставалось время, чтобы выполнить все необходимые действия, но какие? Ей было очевидно, что мать не должна ее видеть здесь. Также она вспомнила, что немного преобразовала свою внешность при помощи нового макияжа. Мать это заметит. И что она скажет? Что скажет отцу? Явно что-то нехорошее.
Случайно ее взгляд оказался прикованным к шкафу. Решение пришло само собой. Она стала открывать его дверцы, пытаясь разузнать, где ей будет удобнее спрятаться. В конце концов, она нашла оптимальный вариант и как раз вовремя. Как только она залезла в шкаф и закрыла за собой дверцу, Игорь Олегович и мама уже подошли к входу в кабинет.
— …это интересная мысль, — говорила мама. Они вошли в класс, после чего мама закрыла за собой дверь. — Все-таки одиночество толкает нас на самые разные глупости, вы согласны?
Игорь Олегович сел за стол и почесал затылок.
— Ага, — ответил он. — Ведь одиночество нужно чем-то заполнять, иначе это вызовет скуку. А, как известно, человек предпочитает даже небольшой удар током, потому что он менее дискомфортен, чем томление в четырех стенах.
— Вы ведь живете один? — уточнила мать.
Игорь Олегович утвердительно кивнул.
— Понимаю, — продолжила мать. — Вы, наверное, весь в работе. Трудно выделить время на себя.
— Когда как, — усмехнулся учитель. — А вы? Вы мне так много рассказывали о себе. Очень ярко и даже красиво.
— Спасибо.
— Но я так и не понял, что вы изначально хотели мне рассказать, — сказал Игорь Олегович и посмотрел на нее в упор.
Мама присела на стол учителя, закинув ногу на ногу. Сидела она слишком близко, и он это заметил. Нике приходилось затаивать дыхание, чтобы четко слышать их речь. Она посмотрела через щель между дверьми и чуть не ахнула. Она никогда не видела свою маму в столь откровенной позе.
— У вас отличный кабинет, — сказала мать.
— Пока что он не мой, — ответил учитель, отодвинувшись немного назад.
— Но ведь вы в нем можете еще побыть, верно? — голос женщины был игривым.
Она замечала, что Игорь Олегович поглядывает ей на относительно глубокое декольте. Во всяком случае, ей так казалось. Что с него взять. Мужчина. При этом он вел себя как джентльмен. Ни в коем случае не задерживал свой взгляд больше секунды и всегда отворачивался, чтобы смотреть куда-то вдаль.
— Вы иногда так смотрите на меня, — сказала женщина, поправляя волосы.
— Не подумайте, я не…
— Мне это нравится, — добавила она. — Вы очень привлекательный мужчина. Но вам это часто говорят.
Игорь Олегович не знал, что сказать. Он уже давно понимал, что с этой женщиной все непросто. Она часто с ним флиртовала, могла взять под руку, пока они ходили. Часто нагибалась перед ним, чтобы поднять какой-то незначительный предмет. Хотя, он уже начинал понимать, что она на самом деле хотела поднять. Для него это был значительный предмет.
Женщина заметила некоторое напряжение у него ниже пояса. И посчитала, что теперь он готов.
— Знаете, одиночество ведь может подтолкнуть нас на разные глупости, — она начала наклоняться к учителю.
Ее томный взгляд осматривал лицо преподавателя, затем спустился к губам. Неловкая ситуация. Для Ники — отвратительная. Она хотела уже выскочить из шкафа в слезах и обвинять мать в самых серьезных грехах. Но тут Игорь Олегович резко поднялся со своего стула. Женщина остановила свои действия. В момент ее лицо выразило недоумение.
— Мы, наверное, неправильно друг друга поняли, — сказал он и отошел еще на шаг. В данный момент дистанция была для него важнее некуда. — Выдался небольшой конфуз, — он нервно посмеялся. — Мне жаль, что ситуация приобрела такой оборот. Предлагаю постараться не вспоминать об этом.
Женщина сидела расстроенной и растерянной. Вскоре в ее глазах можно было увидеть раздраженность и гнев. Лицо женщины потемнело, после чего она произнесла:
— А что не так?
Игорь Олегович напрягся.
— Что не так? — уточняющее сказал он. — Много чего. Вы хотите сказать, что ведете себя хорошо? Я знаю, что у вас есть муж, ребенок. Вы хоть и сняли кольцо, но след от него остался, это трудно не заметить.
Медленно выражение лица женщины стали проявлять очертания грусти. Она хотела что-то сказать, но решила промолчать. Далее ее лицо исказилось, и она начала тихонько плакать. Игорь Олегович покачал головой, затем присел, чтобы легонько приобнять рыдающего человека. Он начал говорить ей логичные вещи, что она все-таки взрослая женщина и ей не к лицу безрассудные поступки.
— Мой брак… мой муж, — словно задыхаясь, заговорила женщина. — Он уже давно мне неверен. И я не знаю, чем я такое заслужила. Я пыталась с ним говорить. Спрашивала, что не так? Почему? За что? Но он говорил, что та просто — другая. И все! Я не понимаю.
Игорь Олегович обнимал мать Ники с такой же неловкостью, как и саму Нику ранее. Девочка все еще сидела в шкафу с раскрытым от удивления ртом. Каждая новая информация вызывала у нее лютый диссонанс, но она сдерживала свои эмоции, чтобы ее не раскрыли.
— Я вас понял, — ответил учитель. — Семья — это сложное и неблагодарное занятие. Я не знаю, что вам лучше посоветовать. Вы ведь любите своего мужа?
Женщина промолчала. Игорь Олегович отодвинулся от нее и стал чувствовать себя свободнее.
— Остаетесь вместе ради детей? — спросил он утверждающе. — Я не знаю всех нюансов, но предлагаю вам делать то, что хотите именно вы. Мы свободные люди.
— Вы знаете, чего я хочу, — сказала женщина, словно еще на что-то надеялась.
— Но наша свобода заканчивается там, где начинается свобода других, — добавил учитель.
Женщина нахмурилась. Она поняла, что ей здесь делать нечего, поэтому, не теряя времени, она поднялась со стола, накинула сумочку и направившись к выходу.
— Мне пора. Извините за беспокойство, — сухо сказала она.
Игорь Олегович пожелал ей всего наилучшего. Он старался высказаться наиболее искренне, но решил в шутку добавить цитату из «Касабланки».
— Мне кажется, это начало прекрасной дружбы, — произнес он.
Женщина ничего не ответила. Она вышла в коридор и спешным темпом удалилась прочь. Игорь Олегович обернулся, осмотрел кабинет. Затем он зашагал в сторону своего рабочего места. Ника пыталась понять, стоит ли ей сейчас выйти наружу. В конце концов, ей давно пора выйти из шкафа.
Ноги затекли, спина беспощадно заныла. Но больше всего ее травмировали эмоции. Она чувствовала ненависть к своей матери. Этот человек раньше вызывал у нее любовь и уважение, а теперь только отвращение. Однако она узнала еще кое-что новое и про своего отца. Как он мог? Как они могли? Они же взрослые. Почему они ведут себя глупее и ужаснее, чем ее одноклассники?
Ника не понимала, почему эти люди учат ее тому, чему сами не следуют. Лицемеры. Зачем тогда ей следовать всем этим правилам? Какой в них тогда смысл? Ника стала ждать, когда Игорь Олегович выйдет, но тот не спешил. Тело находилось в столь неудобном положении, что физический дискомфорт начинал вытеснять психологический. Наконец, девочка решилась сделать тихое движение, чтобы встать поудобнее. Это было напрасно. Стоило ей поставить ногу более прямо, она уперлась в какой-то предмет, что стоял на дне. А поскольку Ника находилась в движении и другими частями тела, она потеряла координацию, ударилась о дверь, которая резко распахнулась. Ника даже не успела сообразить, чтобы ухватиться за что-то, вместо этого вывались и растянулась на полу.
Игорь Олегович удивленно посмотрел на все это.
— Пиздец, — сказал учитель, проведя пальцами по глазам.
Он встал, подошел к Нике и протянул ей руку. Девочка была вся в слезах. Тушь потекла и размазалась по лицу. Учитель не знал, что ей сказать. Ему было жаль, что ученица стала свидетелем ситуации с матерью. Он понимал, насколько это мерзко для нее. Но что он еще мог сказать ей сейчас, кроме слова «пиздец»?
