Вишневый пирог

      На сладкий миг, когда Ника дотронулась до ягодиц своего мужчины, тот даже воскликнул от ее срамных прекрасных действий. Не отвлекаясь от приготовления чудных трав, не давая им превратиться в золу и пепел, пока не настанет нужный час, чтобы вся консистенция дыма впиталась в легких незаконными и достаточно недешевыми парами.       В последнее время цены — за гранью добра и зла, поэтому пришлось брать через друзей. Не самая сильная, но сильную Игорь еще и не предлагал. Быть может, в следующий раз. Когда она будет готова, ведь Ника и сама не уверена, к чему она готова. Наверное, ни к чему.       Мужчина включил свою музыку. Снова рок из середины прошлого века, который Ника не слышала даже краем уха. Но теперь, послушав несколько записей, она решила отдельно ознакомиться с ними. Даже записала в телефон название: The Rolling Stones (прямо как тот журнал) — Paint It Black. Что бы это не значило. Не меньше ее заинтересовал Дик Дейл. И сам мотив был очень знакомым. Впрочем, название «California Sun» ей ни о чем не говорило, что логично.       Игорь уже начал заворачивать один так называемый блант. Он был очень толстым, поскольку содержал не менее грамма, но Игорь успокоил Нику, сказав, что это на двоих. Они уселись на кухне, решив, что смысла выходить на балкон столько же, сколько и в жизни. Зашумела кухонная вытяжка.       Курили они друг за другом, затягиваясь и недолго держа дым в себе. Они сидели на кухне, делясь впечатлением от привкуса и запах, когда их, наконец, накрыло. Голову, конечно, не снесло, во всяком случае, у Игоря. Он сидел как обычно, пододвинул пепельницу, чтобы было куда трусить пепел от бланта.       — Знаешь, о чем я порой думаю? — пробормотал Игорь.       Ника замотала головой.       — Это хорошо, — сказал мужчина и достал пачку сигарет.       Девушка не поняла, что имеет в виду мужчина. Может, его уже торкнуло, и он подумал, что кто-то может читать его мысли, найдя множество странным, но логичных сейчас подтверждений? У нее сейчас возникла такая неадекватная мысль, и девушка на секунду поверила в нее.       — Мне так нравится быть с тобой, — Ты очень непосредственно смотришь на вещи, понимаешь? — она глупо засмеялась. — То есть, ты очень классно живешь. Мне нравится, что ты ни в чем в себе не отказываешь. Это классно.       Игорь прищурился, словно не полностью понимал, что именно хочет сказать Ника. Девушка, понимал он, явно не привыкла жить так, по его норме. Она походила на червя, что затаился на коре дерева, чтобы его никто не заметил и не раздавил. Не из страха, совсем нет, только от незнания, что он вовсе не червь. Он — гусеница, которая слишком долго засиделась в своем коконе, и крылья уже начали поджимать, требуя пространства.       Девушка же все еще не считала, что способна на что-то. Благо, что она не задумывалась о взрослении, и может себе позволить отдыхать до двадцати-двадцати трех лет. Но что-то ей подсказывало, что лучшие годы ее жизни еще впереди. И чем больше она это осознавала, тем сильнее ей хотелось провести их с Игорем.       — Это та-ак кла-а-ассно, — пропела девушка. — Надо ведь брать от жизни все! Живем один раз.       — К счастью, да, — сказал Игорь. — Я бы не пережил больше одной жизни.       Он улыбнулся и закурил. Табак был очень кстати сейчас, поэтому протянул пачку Нике. Та приняла предложение.       — Как думаешь, — произнесла Ника. — Стоит ли проживать каждый день, как последний?       — Если я проживу хоть один день, как последний, то он действительно будет последним, — сказал Игорь и рассмеялся.       Ника выдавила неловкий смех.       Она решила подумать, почему учитель сказал именно это. Наверняка, он шутит, ведь его многие действия говорят о том, что он безрассуден. Хотя и в меру. Может быть, в этом и смысл? Ведь всегда есть грань между правильным и неправильным действием, но эта грань очень тонка и размыта. И наша задача, посчитала Ника, заключается в том, чтобы корректно провести эту грань.       Ей понравилась эта мысль настолько, что она даже записала ее в заметках на телефоне. В этот раз вещества били в голову не так ярко, но все же били. Мир покрылся некоторой пеленой сильного восприятия предметов. Можно было четко прочувствовать каждый цвет, запах, тактильные и слуховые воздействия. При этом каждое размышление зачастую теряло свой смысл, и говорить что-либо было опасно.       В какой-то момент Нике стало не по себе. Она почему-то начала переживать, что учитель заметит, что ее уже вставило. Поэтому она тихонько прятала глаза, затягиваясь сигаретой. Ей казалось, что она как-то неправильно ее держит. И что все ее движения, дыхание и даже взгляд выдает в ней не полностью адекватное состояние. Поэтому Ника немного напряглась.       — Я тут подумал, — сказал учитель. — Вот что ты знаешь о происхождении жизни?       Ника непонимающе замотала головой.       — Ну, смотри, — бормотал учитель с сигаретой в зубах. — Откуда произошел человек? Очевидно, от других существ. По сути, от случайной мутации. Раньше было много различных видов людей, те же питекантропы или хомоэректусы. У них уже была определенная культура. Например, австралопитеки были очень интеллектуальными, но питекантропы могли обрабатывать камни и делать орудия труда. Неплохо, но до симфонии Бетховена или автомобиля еще далеко. А вот неандертальцы? Они ведь могли строить лодки, домики. Как думаешь, это признак интеллекта?       Ника непонимающе молчала. Ее взгляд выражал вакуум.       — Ладно, неважно, — проговорил Игорь. — Просто если подумать, то что человек начал добывать огонь — это неплохой прорыв. Ирония в том, что не наш вид начал добывать огонь. Вернее, не наш вид человека. Не хомосапиенс и даже не кроманьонцы. Этим могла похвастаться и ашельская культура, просекаешь? Синатропы — внешне больше обезьяны, чем люди, — но уже могли добывать и поддерживать огонь. Как и те же питекантропы. Причем, они похожи друг на друга, но так-то разные виды.       — И где же сейчас все эти виды людей? — спросила Ника.       — В том-то и дело, что вымерли, — сказал Игорь. — Как и большинство видов существ, что жили на нашей планете. В этом-то и суть, что эволюция действует по принципу естественного и полового отбора. Случайные мутация остаются и распространяются только, если они способствуют выживанию и размножению. А случайные мутации происходят достаточно часто. Но редко приживаются.       — Хорошо, — томно сказала Ника. — И когда же был первый человек?       — Глупый вопрос, — констатировал учитель. — Биологическая эволюция — это очень медленный процесс. Порой необходимо несколько поколений, чтобы был заметен какой-нибудь отдельный признак. Не бывает такого, что обезьяна родит человека, ясное дело. Приведу пример, — учитель сел поудобнее. — Вот есть какой-нибудь абстрактный вид. Его глаза серого цвета. Этот вид расселяется на территории южной, центральной и северной Африки. У южных в течение сотен или даже тысяч лет появляются клыки. Они появлялись очень медленно, что невозможно сказать, у какого представителя они были первыми, просто зуб очень медленно перестраивался под нужное питание. А у северного также медленно стали появляться седая шерсть, и в какой-то момент они стали белого цвета. Они все еще одного вида? О`кей. А сколько должно быть признаков, чтобы потом можно было считать их другим видом. Насколько сильно должна изменить их челюсть для новых зубов, размер когтей, форма черепа, чтобы в какой-то момент мы сказали: «О, так это другой вид»?       Ника молчала. Она хотела перевести разговор, поскольку он казался ей не слишком удобным. К тому же, ей казалось, что Игорь изначально хотел сказать что-то совершенно другое, но ушел не в ту сторону. Опять. Но сдаваться она не собиралась.       — Так почему вопрос глупый-то? — спросила она перед тем, как пожалеть о вопросе.       — Это как возраст, — педалировал учитель. — Ты же не скажешь, в кой день ты стала взрослой. Или вот вчера ты была молодой, а сегодня уже старая. Такого дня нет. Это происходит медленно. Также и с изменчивостью вида. Поэтому ни первого человека, ни первой собаки, ни первой птицы — никогда не было.       Девушка приравняла эту аналогию к своей, которая была связана с тонкой и размытой гранью. В данном случае грань оказалась очень толстой и слишком размытой. Ей даже показалось забавным, как все неоднозначно выходит.       — Так к чему я это? — задумался Игорь. — Ах, вспомнил! — он потер свой лоб, чтобы собрать все крупицы информации в голове в четкую структуру. — Итак, все наши химические соединения, наши молекулы, созданы после взрыва звезд. По сути все, что нас окружает, планеты, полезные ископаемые, животные и мы сами — это звездный пепел. И самые простые элементы, что логично, наиболее широко распространены. Водород, гелий. Все это можно найти где угодно. На Земле очень распространен кислород. И логично, что формы жизни, скорее всего, будут состоять из наиболее распространенных элементов. Посмотри на нас! Мы прямое тому доказательство. Да, из гелия мало что состоит, потому что он химически инертен. В основном не вступает в реакцию, разве что мы можем использовать его для пародирования голосов Микки Мауса.       Ника рассмеялась. Она все еще не понимала, к чему клонит Игорь, что хочет пояснить, но было заметно, что его эта еще не высказанная мысль беспокоит уже долгое время.       — Проблема в том, что было бы очень самодовольным считать, что мы единственные во вселенной, — наконец выдохнул Игорь. — Проблема в том, что, ну, во-первых, такая жизнь может быть не только на биологической. Например, кажется, Энгельс определял жизнь, как способ существования биологических существ. Очень хорошее определение, по сути. Но оно не берет в расчет существование жизни на других соединениях. Скорее всего, на водороде. Но суть в том, что звезд во вселенной больше, чем песчинок в пустыне Сахара. И очень маловероятно, что там не развилась какая-либо жизнь.       — Думаешь, что НЛО — это правда? — удивилась Ника.       — Нет, конечно, — отрезал Игорь. — Проблема в том, что я не очень доверяю рассказам очевидцев. Это может быть как испорченный телефон. Как ни крути, буква «Н» в аббревиатуре НЛО обозначает «неопознанный». То есть, мы не знаем, что это. Человеческий разум имеет потрясающий дефект, и психологи отлично его определяют. Это «довод к незнанию». Слышала про него? Ладно. В общем, когда люди увидели какую-то вспышку света в небе, они смотрят друг на друга и говорят: «О`кей, я не знаю что это…» и на этом их рассуждения должны заканчиваться. Потому что потом они начинают добавлять: «…должно быть, это то-то или то-то». Конечно, это облегчает нашу жажду к знанию, вот только это попросту домыслы, ты согласна.       — К чему ты клонишь? — не понимала Ника.       — Погоди, — сказал Игорь, затянувшись сигаретой перед тем, как потушить ее. — Меня так-то пугает, что в суде показания очевидцев считаются одним из лучших видов доказательств. Ты ведь слышала про оптические иллюзии? На самом деле это попросту баги мозга. Достаточно всего-то пару хитро нарисованный набросков и наш мозг уже ничего не понимает, — учитель сказал это настолько экспрессивно, что Ника невольно рассмеялась. — Мы плохие устройства для сбора данных, так что нам необходима наука, — продолжил мужчина. — Наука — это просто инструмент, который исключает все, что нельзя проверить. Главное, чтобы была возможность опровергнуть что-то. Но наш мозг, наш разум… — он слегка замялся. — Вся сложность и многогранность нашей мысли имеет множество недочетов. И что если для каких-нибудь сверхразумов мы попросту не считаемся интеллектуальными? Мы же не считаем, что у каких-нибудь клещей есть сознание, они там могут любить и тэ дэ. И они действительно очень просты в сравнении с нами. И наш мозг в жизни бы не смог понять кого-то умнее. Я бы пошел дальше. Что если для них мы попросту простые химические соединения? Да, мы двигаемся, но ведь и молекулы также двигаются. Химическая реакция позволяет преобразовывать один материал в другой, также как мы можем из дерева сделать кресло-качалку, понимаешь? Мне очень нравится размышлять об этом, но, увы, я в это не могу поверить, пока не будет четких доказательств. Но когда речь заходит о внеземном разуме, стоит задуматься, а с чего бы им не считать нас простейшими животными? В какой момент им стоит прилетать? Когда мы научились выковыривать палочкой червя из дерева, как это делают птицы? Или когда мы построили пирамиды? Или когда начали использовать радиоволны?       — Ты меня грузишь, — промычала Ника.       — Прости.       После этого они впали в пучину молчаливого просмотра чего-то вне пространства. Нике было сложно сейчас воспринимать то, что говорил Игорь. Тот старался теперь молчать, но сидеть на месте ему было сложно. Поэтому он направился к холодильнику и достал пиццу. Ника обрадовалась. Теперь пиво будет идти легче.       — Как же вкусно, — мурлыкала девушка.       Времени оставалось все меньше, а никаких намеков идти в постель ни от кого не следовало. Почему-то ей казалось, что мужчина должен проявить инициативу, но тому было явно интереснее рассуждать на абстрактные темы разума, которые утомляли девушку. Она как раскрытый цветок ждала свою пчелу для опыления, но тщетно.       Будь она на его месте, она бы проявила знаки внимания. Хотя бы начала уже флиртовать, а лучше приставать к своему желанному субъекту. Разве мужчины не всегда желают этого? Как оказалось, для мужчин есть и более интересные вещи, чем страсть и нежность. Чем больше Игорь хлебал из бутылки, тем более пьяными становились его жесты и речь.       Вскоре Ника решила поговорить об отношениях. Она старалась затронуть эту тему сдалека, но собеседник все время выводил ее в другое русло, не давая сказать главного. Наконец, Ника не выдержала и начала говорить более прямо, но все еще скрытно.       — Никогда не понимала девушек, которые ебут мозги парням, — сказала она.       — С их точки зрения, — сказал Игорь, добивая бутылку. — С их точки зрения они никого и не ебут. Одни думают, что это мужик превращается в мудака. Но не знают, как сказать. Потому что их желания и потребности полностью иррациональны. Ну, например, он не дарит цветы. Мелочь, если подумать. Кому вообще нужны цветы? А она хочет. Ну да ладно. Потом еще можно добавить, что мужчина хочет пойти погулять с друзьями. Казалось бы, нормальная позиция. Может, ему не очень интересно няшиться в постели с ней или с кем-то вообще. Не прет его постоянно держаться за ручку, как подросток. А она злится, потому что он перестает обращать на нее внимание. Она-то всегда бы с ним хотела это делать. Почему он не хочет?       И вновь Ника спроецировала его слова на себя. Они оказались на этот раз слишком точными. Даже начала сомневаться в своих желаниях. Теперь они показались ей более эгоистичными. И ведь он прав, наверное. Ее действительно могло бы рассердить то, что ее партнер вдруг решает делать то, что хочет он, а не она. Хотя это логично и справедливо. Но ведь любовь требует жертвы. Может быть, он и не любит ее вовсе.       И Ника задумалась: он никогда не говорил о любви, он не ухаживал за ней в полной мере, он вообще не хотел серьезных отношений. Она не была уверена в том, что что-то поменялось. Допивать пиво она не хотела, поскольку ей скоро домой. Она посмотрела на часы. Пора бы.       — Можешь меня провести? — просила она.       — А, да. Конечно, — пробормотал Игорь.       Они быстро оделись и вышли за пределы квартиры. По улице они шли держась за руки, но Ника все еще не чувствовала какого-либо внимания к своей персоне. Она хотела спросить, будут ли они встречаться во время каникул. Хотела узнать, что он вообще думает про нее. Про отношения с ней. Но не знала, как подобрать слова. Она мельком бросала тысячи взглядов на своего невозмутимого любовника, и даже не заметила, что впереди появились две темные фигуры мужчин.       Они шли рядом и косились на Игоря и Нику, о чем-то шепча друг другу. Игорь и не думал сворачивать. Он что-то пытался рассказать девушке, начать разговор, но его перебили.       — Эй, голубки! — крикнул один из мужчин. — Что гуляете в такое время и в таком месте?       Голос мужчины был одновременно ехидным и угрожающим. Игорь потянул Нику к себе за спину, став между возможной опасностью и ней. Девушка ощутила, как страх ее надежно сковал. Ей хотелось бежать, но она не знала, сможет ли скрыться от этих мужчин.       Игорь стоял ровно и уверенно. Он легким движением нащупал во внутреннем кармане нож и обнажил лезвие. Где-то неподалеку еще был второй нож, который он использовал для открытия пива и вина.       Фигуры остановились. Они еще не увидели холодное оружие в руках Игоря, потому вели себя максимально спокойно. Во тьме вообще мало что можно было разглядеть. Даже лица фигур были скрыты пеленой темноты.       — Чего молчим? — сказал один из мужчин.       — А что говорить? — спросил Игорь. — Если желаете драться, так я и пырнуть всегда готов. Одного точно грохну, будьте уверены. Так кто из вас хочет стать трупом?       Он сказал это настолько уверенно и серьезно, что даже Ника поверила в то, что учитель может нанести урон с летальным исходом. Казалось, что в его районе такое часто, и он уже привык, в отличие от нее. Сердце Ники колотилось так, что заглушал ее собственные мысли. Она инстинктивно крепко прижалась к учителю.       — Игорек, ты что ли? — сказала одна из фигур.       — Семен? — удивленно произнес Игорь.       — Какой ты агрессивный стал, — тревожным голосом сказал Семен.       — Сколько лет, сколько зим, — усмехнулся Игорь, складывая свой нож. — А ты чего тут людей пугаешь? Не боишься нарваться на что-то острое?       Вторая фигура невнятно покосилась на Семена, и тот понял, что надо представить своих друзей друг другу.       — Это Игорек, — сказал он фигуре во тьме. — Вместе учились. С тех пор как-то хотели встретиться, но в последний момент у всех были дела. Ну, там, лень или игры, сам понимаешь. Игорек, знакомься, это Костяныч. Мы с ним… э-э… В общем, давно знакомы.       — Мы недавно вышли, — сказал Костяныч.       — За что сидели? — невозмутимо спросил Игорь.       — Да там, по мелочи, — ответил Семен. — А ты, я смотрю, на малолеток подсел. Знаешь, что за такое в тюрьме делают?       — Тебе-то лучше знать, — сказал Игорь, обнажив зубы в широкой искренней усмешке.       — Туше, туше, — промямлил Семен. — Ладно, мы пойдем. Ты береги себя. Если что зови, побухаем. Расскажу, что да как. Я живу все там же.       — С мамой?       — Да она померла уже, — грустно сказал Семен.       — Оу, — Игорю стало неловко. — Соболезную.       Они попрощались и двое мужчин отправились восвояси. Ника все еще крепко держалась за Игоря. Сердце все еще колотило, девушка жадно дышала, стараясь успокоиться.       — Эх, а ведь он был отличником в школе, — иронично прокомментировал Игорь. — Ладно, пошли, — сказал он Нике. — Провожу тебя до твоего дома.