Вишневый пирог

      На следующий день Ника настолько отрастила хребет, что решила одеться еще более сексуально. Да, вчера все пошло на нет. Возможно, это из-за травы, но кто знает? Перед сном девушка читала сборник рассказов Джерома Дэвида Сэлинджера. Крупный, дружелюбный шрифт, удачное оформление обложки. Но сам смысл ей показался настолько странным, что Ника даже не заметила, когда она закончила читать, и начался бредовый сон.       Разве что язык был достаточно интересным. Даже сделала несколько заметок в тетради, чтобы написать эссе. Пусть и для себя, неважно. Она хоть и скурвилась для родителей, но для себя она, скорее, открыла глаза в кои-то веки. Научилась манипулировать и собой, и даже другими. Прекрасно.       Разложила на постели трусики и начала подбирать наиболее подходящий вариант. Ведь необходимо, чтобы он дошел до них и не был разочарован. Клетчатая юбка себя не оправдала, потому Ника отдала предпочтение пышной и свободной с синеватыми оттенками. Начала думать над обувью, и поняла, что вновь брать туфли на тонких шпильках бессмысленно, ведь она не будет ходить по школьным коридорам. Зима диктовала свои условия.       Она написала учителю, что сегодня в школу не придет. Тот пока что не ответил. «Прическу сделаю позже, так что пусть мама порадуется своей помощи мне», — подумала Ника. И мать действительно была рада, что может заплести косу дочери. На этот раз у нее получилось настолько хорошо, что девочке было даже жаль, что придется от этого избавиться.       Выйдя на улицу, Ника была приятно удивлена, что снега становилось меньше, а солнышко ласково ласкало ей лицо. Пахло сыростью и молнией, что странно, ведь погода не обещала ни гроз, ни грез.       По пути к салону красоты она с иронией вспоминала прошлую себя. Всю свою жизнь она попросту была фальшивкой, которая пыталась создать впечатление о себе. Она даже ненавидела себя прежнюю. Пытаясь сделать так, чтоб тобой восхищались, чтобы нравиться кому-то неизбежно приближает к отвращению. Ника посчитала, что люди ценят искренность. Ей больше не важна была академсправка, она хотела получить от жизни удовольствие, а не одобрение.       С другой стороны, ее путь теперь также шел через пучину бунта. Она думала, что это конечная цель, ведь именно там, по ее мнению, остановился Игорь. Ника обходила дороги, чтобы ненароком не встретить какого-нибудь знакомого, постоянно оглядывалась, словно советский шпион в американских кабинетах.       Она зашла в магазин для покупки краски и начала выбирать. Оказалось, что это не так просто, когда не знаешь результат. Конечно, девушки на фотографиях выглядели красиво, спасибо святым маркетологам, но не нужно иметь и семь пядей во лбу, чтобы понять — на другой голове все выглядит по-другому. Она часто смотрела на себя через фронтальную камеру телефона и вновь на девушку. Что ж, возможно этот цвет подойдет лучше всего. Или все-таки лучше фиолетовый? В конце концов, ее привлек ярко-розовый цвет. А что подумают родители? Разве это важно?       В конце концов, Ника оказалась в салоне красоты. Не по записи. Пришлось дожидаться, пока один из мастеров освободится, чтобы нанести краску на волосы. Томясь в ожидании, девушка начала осматривать варианты прически, которые могли бы ей подойти. Она часто выглядывала на улицу, и ее лицо темнело вместе с небом. Ника не взяла с собой зонт, потому не была бы готова к дождю.       Погода в городе становилась мрачной. Небо давно обрело пепельный цвет, и холод, который позволял превращать осадки в бледные снежинки, к новогоднему празднованию постепенно спадал. Слякоть еще не успела образоваться, но если вновь с неба что-то начнет сыпать, то явно не снежным крошевом. Слишком тепло. А Нике ведь еще нужно где-то гулять.       Она вновь присела за стул, листая журнал и подбирая для себя прическу. Сравнила стоимость каждой и поняла, что изначально понравившейся вариант все еще колыхает ее желание. Ника определенно решилась сделать себе дреды. Она представляла, как ее локон цвета ровно и густо засеянной слегка темной пшеницы будет затянут в маленькие многочисленные косички. Нижняя часть этих косичек будет окрашена в розовые цвета. Это будет ярко.       Полностью пропитавшись желанием получить такую прическу, Ника в ожидании присела в парикмахерское кресло и с интересом начала наблюдать за работой мастера. Работа оказалась долгой и многоуровневой. Неспешно проходило время, как жизнь матери-одиночки, и становилось все скучнее и сложнее. Когда дреды были готовы, Ника не без удовольствия осмотрела свои новый вид. Теперь она нравилась себе больше.       Далее необходимо было начать покраску. Это прошло намного быстрее, но не менее кропотливо. С каждым мазком кисти, настроение и волосы Ники становились ярче. Когда краска неспешно высохла, деньги за услуги были отданы специалисту, девушка вышла на улицу в настроении, что контрастно сочеталось с состоянием неба.       Снежные улицы покрылись слоем серости, что выделяло девушку, как единственную живую душу в этом спокойном и бесцветном городе. Казалось, что прохожие давно потеряли не только праздничное настроение, но и смысл жизни в пучине недовольства. На их фоне девушка блистала еще больше. Она-то точно знала, зачем ей доживать до сегодняшнего вечера. В ней бурлила жизнь, состоящая из желаний, гормонов и мечтаний. Остальные же словно получили грустных повседневных забот.       Ника машинально пошла на остановку, дожидаясь автобуса. Наверное, ей сейчас лучше погулять неподалеку от школы, чтобы вовремя поспеть навстречу к Игорю, думалось ей. Многие пассажиры автобуса, особенно те, что постарше косились на нее чаще обычного. Теперь она была единственным объектом, ради которого следует пожертвовать своим вниманием от всего прочего. А на что тут еще смотреть? На грязь улиц? На лица прохожих, выражавших угрюмое недовольство, словно повсюду запах блевоты? Кислые мины идеально сочетались с не менее серыми зданиями, которые тоже мрачно дожидались тепла.       Девушка выглядела слишком инопланетно в таком автобусе, среди запустившихся улиц и людей. И ей это, очевидно, нравилось. Она не хотела быть похожей на них. В какой-то степени они даже вызывали жалость.       Добравшись до нужной остановки и выйдя из автобуса, Ника осмотрела окрестность. Единственное место, которое сейчас ей казалось приемлемым и безопасным — то самое место, которое показывала Даша. Поэтому Ника побрела к нему, стараясь не встречать знакомых лиц. В конце концов, ей это удалось до определенного момента. Будучи не слишком расчетливой в силу своего возраста и наивности, она присела в то же самое место, где раннее она была со знакомой. Неудивительно, что оказавшись там, она заметила Дашу, которая одиноко курила неподалеку.       Даша сразу заметила Нику, однако далеко не сразу узнала, потому ее удивление переросло в улыбку на лице. Она даже поставила большой палец вверх, поняв, кто тут появился. Ника резко отвернулась, когда заметила Дашу и уже готова была уйти. Она боялась возникновения конфликта, потому постаралась избежать встречи. Но Даша настойчиво и уверенно направилась к ней, останавливая девушку от ухода.       — Постой, — кричала Даша. — Погоди! Куда ты торопишься? Я не буду тебя бить!       Ника остановилась, но сжала кулаки, готовясь к возможному нападению. Сердце бешено заколотилось, и Ника опасалась, что сейчас поколотят ее. Но Даша на удивление дружелюбно смотрела на свою знакомую. Она явно не хотела ничего деструктивного. Во всяком случае, сейчас.       — Чего тебе? — с некоторым возмущением сказала Ника.       — Так, во-первых, — начала Даша. — Отлично выглядишь. Серьезно. Тебя не узнать. Видно, разбогатеешь, — она усмехнулась. — Правда, стала выглядеть еще моложе.       — Спасибо, — сквозь зубы процедила Ника.       Ей хотелось прекратить этот разговор как можно быстрее. Впрочем, Нике также было любопытно, что именно ей теперь скажет Даша. И с чего бы это ей вообще слушать ее? Она как минимум предательница. Впрочем, в любом случае она может напомнить ей про отца, который теперь с еще большей радостью поговорил бы с Дашей. Хотя, в данный момент он не очень разговорчив.       Даша набиралась мыслями, стараясь сказать что-то важное для нее самой. Она не выглядела злобной, скорее, какой-то подавленной, словно ее долгое время кто-то психологически давил. Она держала от Ники определенную дистанцию, чтобы обоим было комфортно стоять там, где теперь они приросли.       — В общем, — вновь начала Даша, теперь примерно понимая, что хочет сказать. — Я хочу извиниться. Серьезно.       Ника была ошеломлена. Она с серьезным и резонным подозрением посмотрела на Дашу, ожидая, что впоследствии собеседница рассмеется. Но та держала серьезный взгляд некоторое время, ожидая ответа.       — Ладно, я реально поступила по-свински, — сказала Даша. — Зря я вообще взболтнула. Но я не думала, что тебе это так важно, серьезно. Просто я рассказала только одной хорошей подруге. Так, между прочим. Мы там обсуждали что-то по теме. Но мы как-то и не мусолили эту тему и никак никого не обзывали, ни с кого не смеялись. Мы постоянно делимся друг с другом чем-то, ну ты знаешь.       — Я сама виновата, — серьезно сказала Ника. — Не стоило тебе доверять. Вот и поплатилась. Надо было думать тогда.       Даша промолчала. Она понимала, что теперь ее кредит доверия был исчерпан. Причем в одно мгновение.       — Я не хотела, чтобы все случилось так, как случилось, — прикрывая некоторый стыд, произнесла она. — Но, знаешь ли, твой отец попросту наглухо ебанутый, — оправдательно добавила Даша. — Руки распускать — просто пиздец. Не знаю, как ты с ним живешь.       — Так и живу, — сухо сказала Ника. — А у кого вообще нет проблем с родителями?       Даша утвердительно кивнула. Она хотела еще что-то сказать, но все еще не знала что. Она шуршала сапогами по влажной земле, перекидывая некоторые палочки от веток.       — Мне правда очень жаль, — не выдержав напряжения, выдохнула Даша. — Если бы я поняла, что для тебя это так важно, я бы никогда в жизни не стала бы трепаться. Просто раз ты мне все рассказала, я подумала, что для тебя это так — мелочь, понимаешь? Я потом только додумалась, что для тебя это вообще все впервые. И нужно быть как-то аккуратнее с этим. И мне, и тебе, понимаешь? Я просто хотела сказать, что мне хуево от того, что все так сложилось. И хуево не за себя. Я просто тупанула. Соррян. Больше такого никогда не повторится, если что.       Даша выглядела искренней. Казалось, что она переживала сейчас какую-то нескончаемую жуткую боль эмоционального проявления, которая находится за барьером стыда и жизненных принципов, а потому невозможность поделиться или выразить это само по себе входит в один из основных компонентов этого чувства, многократно усиливая его. Ника догадалась, что дело не только в ней, ведь она начала понимать, что в чьем-то сознании она лишь очередная проекция, вспоминая размышления Игоря.       Ядовитое настроение не утихло, когда Даша попросила прощения. Для нее это был лишь одним из факторов. К тому же она ожидала теперь прощения в качестве временного обезболивающего. И Ника подумала, что перед тем как кто-то должен понять ее, она должна понимать другого. Это было, как минимум, справедливо, по ее мнению.       — Сигаретка будет? — снисходительно улыбнулась Ника.       Даша мигом начала рыться в рюкзаке в поисках пачки. Она надеялась, что там осталось достаточно. Это было бы прекрасным символичным искуплением. Она сейчас очень хотела поделиться своим ядом с кем-то.       Они закурили и завертелись разговоры. Речь шла, как обычно бывает в таких разговорах, ни о чем. Пустые бессмысленные слова, которые благодаря своей структуре и последовательности вели какую-то логическую цепь. Но чем больше они старались подшучивать, тем более легким и искренним начинал казаться диалог.       Вскоре Даша сказала:       — Ох, мне нужно будет зайти домой. Надо кое-что сделать. Увы, это срочно. Но я думаю, что дома сейчас никого, так что давай со мной. Что скажешь?       Ника задумалась. Идти ей не очень хотелось к этому человеку. С другой стороны, раз он приглашает ее к себе домой, значит, он готов открыться. Причем, нараспашку. Ведь вряд ли ее будет ожидать там какая-то опасность. «Даша хоть и сука, но, сука, умная» — констатировала про себя Ника. Соответственно, она считала, что Даша не станет делать глупостей. В противном случае, она заслуживает не прощения, а более сурового наказания, чем получила.       Впрочем, в определенном смысле опасность действительно ее поджидала. И знала бы Ника, что будет дальше, она бы предпочла попросту подождать подругу на улице. Но, увы, посмотрев на часы, Ника согласилась посетить дом Даши.