В душе. В сердце

      Первой мыслью было лишь: «Кит».              Лэнс разом открыл глаза и даже не стал пытаться осмотреть, где он и что происходит, — вроде бы сверху был какой-то белый потолок, то есть это замок, окей, хорошо, но что с Китом?              — Кит! — выкрикнул он и подорвался с места вперёд. Сразу же обожгло плечо, бок, голову, ногу да вообще всё тело, а то же плечо, кажется, вообще было после вправления, но не это было ему в первую очередь важно. Лэнс стал озверело крутить головой по сторонам, пока сердце всё сильнее заходилось в панике и билось, билось слишком больно и неестественно в его груди. — Кит, ты… где ты?!              Лэнс не видел ни Кита, ни какого-либо намёка ни на него, ни на кого другого. Он лежал на постели в простом белом алтеанском помещении, в котором стояло множество непонятных аппаратов, каких-то коробок с кнопками, проводами и ещё чем-то — их можно было классифицировать как умные алтеанские хрени, неважно. Кажется, даже какие-то трубки торчали и из его тела, что было чертовски странным и непривычным. Вроде трубочка в плече вообще чуть ли не погружалась в плоть и извивалась внутри тонкой линией — настолько стрёмное ощущение, что захотелось расчесать эту руку, вырвать из неё всё инороднее, насколько противно от этого зуда ему было.              Он не успел найти Кита или понять, что творится, — слишком быстро дверь в палату раскрылась с тихим шумом. Лэнс по-прежнему с неприязнью рассматривал своё побитое тело, потому не сразу смог повернуть голову в сторону вошедшей.              — Лэнс? — Аллура метнулась к нему и, буквально за пару секунд приблизившись, положила руки на плечи. В беспокойстве она хотела уложить его обратно, но никакие надавливания ладонями не помогали: Лэнс всё равно ёрзал и крутился. — Лэнс!              — Отпусти, Аллура! Кит!              — Лэнс, успокойся…              — Нет, Аллура, он!..              — Успокойся! — Лэнс сразу притих после такого рёва и прекратил бессмысленную борьбу, но напуганным взглядом всё равно молил об ответе. Аллура устало вздохнула и приложила руку к переносице. — Ты не должен причинять себе вред. Твоё тело ослаблено.              — Но они… — в ответ на жалобный писк Лэнса Аллура только и могла, что опустить взгляд и покачать головой.              — Они на... лечении, — она отвела голову, от бессилия зажмурив глаза — ресницы даже стали поддрагивать от напряжения.              Лэнсу это не понравилось. Ему сейчас вообще ничего не нравилось, но такая гнетущая реакция так тем более.              — Аллура, что с ними? Что с Китом и Пидж?              — Я не знаю! — выпалила Аллура, прожигая его гневным взглядом. Лэнс даже испугался и отшатнулся от того, как его, казалось, в этот миг ненавидели, но Аллура быстро опомнилась и, скосив виноватый взгляд, сжала себя по плечам. По её разбитым глазам уже можно было понять часть правды. — Я не знаю, — проговорила она на несколько тонов тише. — Мы вернём их, мы сможем, а ты пока спи.              — Я могу его увидеть? — вымолил Лэнс, совсем не обращая внимания на то, как принцесса в испуге дёрнулась. — Я могу? Аллура, прошу, я должен, я…              — Он в комнате, перекаченной алтеанскими препаратами. Такой концентрации вещества ты не выдержишь, и твои кости неправильно срастутся, — отрезала Аллура. Когда Лэнс посмотрел на свою руку, то нахмурился, ровно так же, как и она. — Да. Мы не можем помещать вас в криопод, так как раны другой силы, другого характера и… — она, совсем расклеившись, покачала головой. — Прости, я не могу ничего тебе сказать. Я не знаю, что с ними, прости.              Лэнсу не показались поблёскивающие слёзы на её глазах — Аллура была на пределе, боялась, тряслась, и эти несчастные руки всё никак не могли унять дрожь в теле. Она ломалась прямо на глазах. Даже если пыталась держаться рядом с Лэнсом, всё бессмысленно.              Он опустил уже более спокойный, но не менее разбитый взгляд вниз, на свою другую руку, с силой сжимающую простынь, чего он даже не заметил. Они оба сейчас разбиты и понимают друг друга как никто лучше: его любимый умирает, как и любимая Аллуры — Пидж, вернувшая ей задорный огонёк и вынудившая полюбить, когда, казалось, затхлая от пережитого душа больше на это и не была способна. Аллура дорожила ей, а сделать сейчас ничего не могла.              — Прости, я скажу тебе, если что изменится, а пока мы боремся, — Аллура, лихорадочно, неровно выдохнула, но сдержать свой всхлип всё же не смогла. Она прикрыла глаза и, полуотвернувшись, захотела в тот же миг спрятаться из-за того, что дала слабину.              — Да, — Лэнс вяло кивнул. — Прости. Они поправятся.                            Они не поправились. Он поправился.              Посредством умного лечения его рука смогла срастись без особых проблем — сопровождающиеся боли Лэнс не чувствовал от наркотика или же от опустошённости души. Он даже не собирался думать о причине. А и не важно оно было. Алтеанский распыляемый препарат наподобие газа, природа которого была схожа с криоподовским, помог залечить оставшиеся раны, пока его проведывал то Широ, говоривший утешающие слова, то Коран, рассказывающий по линии связи различные истории, то Ханк, пытающийся отвлечь разговорами о Земле или глупеньких вещах. Увы, Лэнс был не в силах практически ни на что, потому не мог на большее, чем на односложные ответы.              Аллура больше к нему не заходила — должно быть, проводила всё время с Пидж, пока Коран наблюдал за особо тяжёлым состоянием обоих. Алтеанец иногда даже забивал на собственный сон, лишь бы подкорректировать курс лечения и всегда знать, если с ними что-то могло случиться. Они все молились, чтобы ситуация наладилась.              Когда Лэнс смог ходить, то первым делом подошёл к постели Кита.              — Кит…              Кита не было. На его месте было тело, не двигающееся и даже почти не дышавшее. Пускай он выглядел гораздо лучше с виду, кости были вправлены на место, а на, должно быть, зажившей коже лица красовались многочисленные линии бинтов, сути дела это не меняло. Даже не было заметно, как его грудь вздымалась, но Аллура убедила, что для жизнедеятельности организма Кита было достаточно и такого еле живого дыхания.              Лэнс не верил, что это было взаправду. Он сделал шаг, и голова сразу же закружилась — парень пошатнулся и упёр руку в стену, облокотившись на неё. Разряжённый воздух слишком сильно на него воздействовал, но даже если он продержится здесь всего пару минут, а потом свалится в беспамятстве, он должен это сделать.              Быть рядом с ним, увидеть, прикоснуться хотя бы на миг.              — Кит, Кит, Кит, — заваливаясь, качаясь на согнутых в коленях ногах, Лэнс подходил к нему и, почти добравшись до постели, выставил руки в её сторону, чтобы смягчить падение.              Он, проехавшись ногами по полу, упал на колени прямо перед кроватью и с болезненным криком упёрся об неё ладонями. Пару секунд ему понадобилось, чтобы прийти в чувства и поднять как гудящую голову, так и остервенелый, растерянный и трясущийся взгляд.              Ничего. Кит по-прежнему лежал бездвижно.              — Очнись, любимый, — прошептал Лэнс настолько трогательно, насколько мог, и шатающейся рукой потянулся, чтобы взять чужую в свою.              Снова ничего.              — Прошу, Кит, — он нежно прошёлся большим пальцем по костяшкам чужой руки, по-прежнему не выпуская её из хватки. — Ради нас, ради меня, ты должен бороться.              Ни дёргания, ни движения.              — Ты самый лучший, самый сильный, кого я когда-либо знал, ты должен, Кит.              Слёзы непроизвольным потоком стали скатываться из его глаз, дыхание заходилось в бешеном ритме, он истерил, падал душой, а Кит по-прежнему не выказывал никаких признаков жизни. Лишь как бездушная кукла он лежал на кровати, весь укутанный в аппаратах, поддерживающих его жизнь на этой земле.              — Кит, я тебя люблю…              Вот только Кит его любить больше не может. Его здесь не было.              — Прошу… — Лэнс взял руку и, обхватив запястьями, приложил её к своему лбу. Он заходился в немых рыданиях, старался не всхлипывать и не трястись, вот только без толку — никогда он не смог бы быть к такому готов.              Всё было хорошо и так и должно было быть.              Нет, никогда, не в этой реальности.              Он молился так, как никогда раньше, вспоминал все сказанные бабушкой молитвы, какие мог, чтобы сделать хоть что-то, вот только не было в этом никакого смысла.              Как и в этой жизни без Кита.              Не успел Лэнс добормотать вторую молитву хотя бы частями, как силы покинули его, а на голову окончательно свалился ком, который и припечатывал его к земле. Хватка на руке ослабла, и Лэнс как в замедленной съёмке наблюдал за тем, как рука Кита выскальзывает из его и шлёпается о кровать.              Кит не среагировал никак, а Лэнс, снова теряя сознание, валится на землю.                            Он пролежал в отключке несколько часов и, проснувшись в своей комнате, в которую его, должно быть, отнёс Широ, оставшийся тогда за дверью в палату Кита, не почувствовал ничего. Ни горечи, ни удивления, ни злости — вообще ничего. Пусто было как-то, что даже глупо.              Лэнс усталым взглядом пялился в полоток ни о чём не думая где-то с час. Его всего словно выгрызли и оставили тлеющий огонёк, который и то с каждой секундой затухал всё сильнее.              Он проведал Пидж, но мозг отказывался думать, когда он смотрел на Аллуру, уместившуюся на её кровати и прижимающуюся боком к хрупкому и маленькому тельцу. Принцесса кинула на него разбитый, болезненный взгляд, точно такой же, какой был у него самого, и, уткнувшись Пидж в ключицу, зарылась в неё носом.              Она старалась сдерживать слёзы, но Лэнс прекрасно видел слегка блестевшие и уже подсохшие до его прихода дорожки, как и покрасневшие глаза. Аллура не переставала ломаться, но сейчас выглядела от многочисленных сломов скорее даже вымотанной, чем горевавшей. Она хотела отдохнуть, но не могла — могла лишь прижиматься в спасении к чуть ли не бездыханному телу Пидж.              Гандерсон и правда выглядела лучше, чем Лэнс думал. Не было особых ожогов или вывернутых наизнанку конечностей — просто побитое тело всё в царапинах, которые алтеанская медицина уже почти смогла обратить в простые шрамы. Ни капли они не украшали её нежное и приятное лицо, но это меньшая цена в надежде на её выздоровление.              Лэнс смог дойти до её постели без особых проблем — препараты здесь были гораздо слабее, чем в палате у Кита. Даже горло не сводило и глаза не слезились от их концентрации, так что Лэнс дошаркал до постели и аккуратно присел на неё сбоку. Аллура на другой стороне кровати покрепче, но так, чтобы не навредить, сжала Пидж и всхлипнула снова.              — Как она?              — Мы не знаем, почему она не просыпается, — прошептала Аллура разбитым шёпотом, потёршись о её щеку носом. — Она должна была проснуться, но что-то не так, она всё ещё, она…              Дальнейшие бормотания даже не получалось расслышать — они тонули, становились невнятными, непонятными и перемешивались со всхлипами. Когда Аллура была у него в палате, она и правда крепилась, но сейчас, понимая тщётность лечения и возможность того, что она снова останется одна, ломалась даже больше, чем Лэнс.              Этого вообще не должно было быть.              — Поправляйся, Пидж, — Лэнс осторожно положил руку и накрыл ладонь Пидж, искоса взглянув на неё. — Кто же ещё будет меня мучить, наш премилейший компьютерный гений.              Ничего. Не двигалась и Пидж.              — Держись, Аллура, — он, привставая, похлопал её по плечу.              — Ты тоже, Лэнс.                            Пидж проснулась на следующий день, Кит — нет.              Лэнс не мог даже пробыть в тот день в комнате больше, чем пару минут, потому что видеть счастливую Аллуру было невыносимо. Она радовалась, искрилась, чуть ли не махала хвостиком и прыгала от счастья, восхваляя всех богов, каких только могла, что ей вернули её счастье. Пидж всё ещё была слаба и кряхтела, с тяжестью управляя хотя бы одной рукой и разминая одревенелые пальцы, но она была жива. Дышала, открывала глаза, хрипела, существовала.              Лэнс только и мог, что принести поздравления, обнять их всех, улыбнуться и сбежать. Его даже не стали останавливать, потому что понимали, как больно ему было от вида очнувшийся Пидж, которая напоминала о полумёртвом Ките.              Он бродил по замку в попытке забыться, выкинуть эти гложащие мысли из головы хоть чем-нибудь, быстро шёл, напрягая ещё не совсем оправившиеся мышцы, напрягая их до предела, чтобы утомиться и хотя бы попытаться заснуть. Если бы он смог заснуть, то перестал бы так мучаться, пожалуйста, хватит.              Лэнс не понял, как очутился у ангара красного льва, но совершенно не хотел разбираться в этом, безучастным взглядом смотря на льва, принадлежавшего именно ему. Медленным шагом он стал подходить к роботу просто от безысходности и присел рядом, уткнувшись в когтистую лапу спиной. Лэнс прикрыл глаза даже не думая о неправильности происходящего. Он пытался хоть как-то настроиться на льва — может, так вышло бы почувствовать Кита.              — Кит…              Кит!..              Ничего не выходило.              Он вымученно вздохнул и потрепал льва по металлической лапе.              — Горе твой пилот, да? — Лэнс горько усмехнулся. Не то чтобы он считал своё нынешнее времяпровождение нормальным, но это было лучше, чем убиваться в одиночестве. Хотя он так и так один. — Всегда лезет на рожон, хотя не должен. Он не должен был меня спасать. Не должен, — бормотал он, ошалело качая головой. — Почему он такой? Почему не думает о себе, лишь бы спасти кого-нибудь? Почему? — на последних словах голос уже ломался, как бы он ни старался держать его ровным — просто он сам уже по новой ломался. — Ты его тоже не чувствуешь, верно? Тебе тоже за него больно?              Неизвестно, чем это было, его собственными глюками, самовнушением или это происходило в реальности, но глаза льва еле-еле сверкнули, загоревшись жизнью.              — Ты тоже по нему скучаешь? Почему нам любить его так сложно? — когда морда стала опускаться, Лэнс даже не дёрнулся, а вяло наблюдал за движениями решившего ответить ему льва. Он лишь привстал и, забравшись по трапу, погладил и морду, прижавшись к ней боком. — Да, ты тоже скучаешь, Рэд. Но всё будет хорошо, верь в это. Верь. Прошу, верь.              Прошу, Лэнс, заставь себя поверить, прошу, ты должен верить. Если не ты, то всё будет кончено.              На самом деле это Лэнс уверял себя сам, но был благодарен львице, поддерживающей его утешительным рокотом в голове. Внутри неё, в кресле пилота, словно закутавшись в атмосферу, пропитанную Китом, Лэнс и просидел, кажется, до самого вечера. Он поднёс к себе колени и обхватил их, уткнувшись носом.              Даже слёз как таковых не было — казалось, их уже выжгли из его организма за прошедшие дни. В теле не осталось как жидкости, так сил, так и души для них.              Ничего не осталось.