В душе. В сердце

      На самом деле Лэнс пытался двигаться вперёд. Он и раньше не сильно верил, что затея удачная и Кит на самом деле сможет вернуться к ним, так что смирился и с таким ударом судьбы. Остальные в итоге даже были рады, что все эти исследования оказались отброшены. Видно, на них слишком сильно сказалось подобие комы самого Лэнса, раз они до сих пор были как на иголках и постоянно косились, как бы он не свалился на месте.              В целом, Лэнс продолжал проводить своё время по-старому. Кит. Лишь Кит. Лишь их привычная палата и ставшая уже клеткой. Книги, рассказы, расчёсывания волос, мытьё тела, смена белья, «я тебя люблю», «прошу, очнись», «ты справишься» по-прежнему были спутниками его времяпровождения.              Из хоть каких-то плюсов: Пидж всё же помирилась с Аллурой. Ну, или попробовала. Неизвестно, что по ней ударило, может, то, что в нынешних реалиях и правда может случиться всё что угодно. Как компромисс с другой стороны, Аллура вроде бы перестала носиться с ней как мама-наседка. Сейчас эти стороны более-менее примирились, так что, ну, день-два-неделька и, похоже, снова привет сюсюканиям.              Лэнс даже не завидовал как вначале, а искренне радовался. Плевать, что ему до сих пор приходится торчать у Кита в свободное время от тренировок или миссий. Ему иногда нужно было спускаться на планету или крейсер для определённого рода заданий, которые ему были по плечу без поддержки от льва. Пока это он мог, даже рвался к этому, по-прежнему надеясь заполнить пустоту в душе.              Можно было бы вернуться на Землю, ведь здесь его и правда ничто не держало, не было нужды барахтаться на месте и делать себе больнее, но он всё равно отринул это предложение от Ханка даже довольно грубо. Он не может уйти. Не сейчас. Бросить их и бросить его? Ни за что.              — В любом случае, дома случится такая неприятная вещь как разборки с Гарнизооооном, — энергично вытягивал Лэнс, скользя и поигрывая пальцами по обшивке красного льва, в кресле которого сидел. — Если меня не попробуют выпотрошить на органы, как Широ, то всё равно не выпустят из карантина. Это только если проскользнуть и безвылазно засесть дома, может повезти, и то не факт, что не засекут со временем, — он побарабанил пальцами по подлокотнику и пробубнил глупое «бубубу», то и дело причмокивая губами. — Было бы мило повидать маму и остальных, но нееееет, я не смогу быть там счастливым после того, как всё бросил.              Наверное, это глупо, так? Ну, разговаривать с механическим львом. Причём не со своим механическим львом. Да Лэнс дурью какой-то занимается, и за такое ему может вломить любой из команды в опасении, что у него как-то начала ехать крыша. Глупо, но ему проще сейчас именно от такой компании. Было всё же какое-то умиротворение в многотонном роботе, который изредка поуркивал и порыкивал в голове, то соглашаясь, то, похоже, тоже желая треснуть его по голове.              — Да и плюс на Земле никто не знает о нашей ситуации — может, будет плохо и всякие теории заговора вступят в дело, Кит вот постоянно говорил о них. О, или а вдруг Кит очнётся, и Блю меня уже после всего этого окончательно не примет за то, что трус последний. Нет, как бы мило не было, но сейчас моё место здесь, — Лэнс с довольством шлёпнул по подлокотникам и выпрямил спину. — Если я могу помочь им хоть чем-то, то лишь здесь, так что нет ни планетам русалок, ни Марморам.              Лэнс поднял взгляд и стал наблюдать за почерневшими экранами льва, стоявшего уже столько месяцев без дела и опустошённого потерей своей второй половинки. Лишь Лэнса он и впускает внутрь, по-прежнему чувствуя общее горе. Аллура почему-то удивилась и не ожидала, что такое возможно, но точно не была против, раз у них выходит таким образом поддерживать друг друга. Она только говорила пару раз, что Блю по нему скучает — это понятно по скулящим вибрациям и угасающему, виноватому огоньку в душе. Львица не бросала его, а почувствовала, что Лэнсу это не нужно — он не готов, он не сможет.              Лэнс принял слова Аллуры без особой инициативы — просто принял как факт. Хорошо, окей, приятно, ладно, но сейчас это было уже не так важно. В любом случае, Вольтрона нет, а есть лишь четыре разрозненных льва, с трудом справляющиеся с защитой вселенной, и этого больше не изменить.              Лэнс лениво склонил голову набок, оценивающим взглядом рассматривая панель льва и любяще оглаживая её кончиками пальцев. Хотя бы так он мог дарить ей любовь и ласку, когда отсутствующий Кит не мог. Не то чтобы львицы, вероятно, были такие чувствительные и нуждались в заботе, но Лэнсу было проще думать так. Чисто случайно палец прошёлся по кнопке, потому что львица в голове слишком приятно замурлыкала, вызывая в груди волну тепла уже у него.              — Их слишком много, уклоняйся!              Лэнс вмиг напрягся и смёл безмятежное состояние, когда услышал доносящийся из динамиков льва отчаянный крик Широ. Он нахмурился и, подтянувшись в кресле, уселся в стандартное положение.              — Ханк, влево, быстро! Они тебя… нет!              — Пидж, держись!              — Пидж, нет!!!              — Аллура, соблюдай строй!              — Я их всех уничтожу!              — Стой, хорошо, я в порядке, ушла от погони! Нет, сзади!              Крики всё раздавались — бой продолжался. Лэнс скривился в гримасе отвращения от того, что осознавал происходящее. Он случайно включил связь, и теперь через неё просачивались передачи борящейся на миссии команды.              Да, правда, от Лэнса больше не было толка на космических баталиях, так что на все сражения команда могла улетать без него. Тем более он постоянно слонялся в разных местах, а иногда и засыпал в том же красном льве, так что периодически мог пропускать призывы к боевым действиям. Все уже свыклись с этим — только вначале старались держать его в курсе, а сейчас ради его собственного спокойствия могли умалчивать или банально забывать в запале.              Но, даже учитывая всё это, Лэнс не думал, что именно сейчас они вели столь ожесточённый бой. Он прикусил губу сильнее, снова осознавая, что ничем не может им помочь — у них нет Кита, нет красного льва.              — Нам нужен Вольтрон!              — Но Вольтрона нет!              — Мы не можем пробиться через это поле без него!              — Мы должны пытаться! У нас нет другого выбора, слишком многое на кону!              Тут же послышался грохот, взрыв, исходящий от боя со львами. Лэнс сжал себя по плечам, слыша душераздирающие крики сокомандников и продолжающее разливаться море взрывов.              — Мы должны уходить!              — Эти поля оттесняют нас, это будет… сложно.              — Аллура!              Почему они не справляются? Почему всё не так, почему не выходит, почему, почему…              — Лэнс! — раздался голос Корана, передачу которого Лэнс, ошалело опомнившись, всё же принял.              — Да, т… ты?..              — Ты в замке?!              — Верно. Я в ангаре, а они…              — Я не знаю, — прицыкнул Коран с раздражением и, похоже, продолжил бить пальцами по панелям замка в рубке управления. — Но вполне возможно, что из этой передряги они не смогут выбраться.              — Н-нет… неправда! — с отчаянием в голосе выкрикнул Лэнс — даже подорвался вперёд и вцепился руками в панель льва, пусть это было и бессмысленно.              — Их силы слишком истощены от прошлой череды битв, а сейчас… — выплюнул Коран, зло прохрипев. — Снова галра что-то разработали, что я не знаю, как это остановить, и они могут…              — Ни за что, нет, никогда! — отрицал Лэнс, яро и с паникой мотая головой. Даже тело похолодело, и это противное промозглое чувство продолжало распространяться. — Коран, ответь!              — Они выберутся, должны, но и я должен... прости, корабль сейчас тоже еле двигается.              Сердце стучало, долбилось, грохалось с болью о грудную клетку, даже сдавило её и стало скручивать в тугой ком, насколько Лэнс не мог смириться с тем, что творилось. Его друзья могли попасть в плен, у них могли отнять львов, их могли убить.              Как и Кита.              — Нет… — Лэнс, слушая, но не желая слушать отчаянные вопли сокомандников, стал переводить расширенный взгляд на свои дрожащие руки. — Нет, — сначала Лэнс, опасливо, с дёрганием, с неуверенностью, что его выкинут изо льва, потянулся к рычагам. Пускай Рэд его точно не примет, но он должен. — Нет!.. — рычит он и впивается руками в рычаги, заводя их назад. Они ложатся в ладони как влитые, и это чувство такое прекрасное, правильное — совсем как когда он был вместе с Блю.              Лэнс удивлённо моргает, не понимая, откуда у него взялось столько сил, но продолжает давить на львицу и заставляет двигаться. И она двинулась. Она довольно заурчала, встала и зарокотала своим механическим рёвом, оповещая о том, что готова рваться вперёд.              Стоит радоваться, когда тебе поддаётся не твой лев, когда не ожидал, хотя молился и надеялся, верно? Нет, Лэнс был напуган, потому что тело было буквально не его — руки дёрнули вверх, из горла снова стали вырываться крики, невменяемые, непонятные, не его, чужие. Или совсем он уже сходил с ума, раз падает в очередную галлюцинацию и внушает себе неизвестно что — уже совсем непонятно.              Хотя в кабине льва было не настолько громко и раздавался всего лишь тихий рокот и скрежет метала, голова трещала и всё в ней шумело. Остановить этот хаос, бьющий по сознанию, он был уже не в силах. Именно поэтому Лэнс даже не понял, как они вылетели из ангара и как руки так и не отпустили рычаги, хотя он приказывал им тянуться к виску, чтобы осторожно потереть его от пульсирующей боли.              Он сошёл с ума, никак иначе — его тела словно не было, хотя он и был в нём, оно было его. Безумие. Лэнс подался этому безумию, клокочущему в груди бушующим огнём, таким живым, гордым, ярким, что даже трещание в голове не так мешало тонуть в нём и упиваться. Это были именно чувства: жажда, раж, адреналин, непонятно откуда взявшиеся.              Они летели на невероятной скорости, буквально врываясь в космос и скользя меж камней астероидов, за которым, похоже, и спрятали замок. Лэнс не был искусным пилотом — никогда, как бы не бахвалился. Это всё к Киту. Так почему же он безупречно пролетал сквозь эти камни, мигом скрывающиеся на периферии стремительно мелькающими стрелами?              Глупость. Безумие.              Кто-то всё ещё кричал: сначала обеспокоенный и шокированный Коран, а потом Лэнсу удалось сконцентрироваться на сокомандниках, громко завопивших, в тот момент как красный лев врезался в первую зондообразную установку с него размером. Возможно, это были своеобразные блокираторы, потому что расползающееся вокруг этой кучи фиолетовое поле внушало ряд опасений.              После первой вспышки взрыва лев пулей мчится ко второй. Лэнс даже не видит куда, зрение мерцает, искрится, и его настолько качает, что он не понимает, как они не пролетают мимо, а метко уничтожают врага.              Это словно не он управляет Рэд.              — Широ, собираем Вольтрон! Живо! — орёт он не своим голосом — не вялым, не печальным, а жёстким, решительным и живым. Кажется, точно такой же твёрдый у него сейчас и взгляд, транслируемый остальным по возникшей связи.              Все паладины, разрозненные в этом хаотичном поле, где куча как истребителей, так крейсеров, так и астероидов, молча кивают. Плевать, что все они побиты, усталы, а некоторые и перевёрнуты, все полны неменьшей решимости.              — Формируем Вольтрон!              Дымка и гул в голове никуда не пропали, но даже в таком положении как Лэнсу, так и остальным паладинам, еле добравшимся друг до друга, удалось под шквалом выстрелов собрать Вольтрон. Пушка Ханка безупречна — она сработала как надо, выбив все мелкие цели и дав хотя бы немного времени на передышку. Прошло совсем немного времени, и руки Лэнса, ведомые чем-то иным, потянулись и, с диким ором вонзив баярд, активировали меч, всё же уничтоживший этот злосчастный крейсер, с которым были связаны установки.              Лэнс и так еле помнил этот бой, но даже так его больше волновало, как бы не отключиться, когда тело после непонятного разъединения вмиг отяжелело и словно вернулось к нему во владение. Или адреналин кончился, просто он, отдышиваясь, не может понять, что это было. Может понять лишь то, что шёпот «Лэнс», сорвавшийся с его собственных губ, в тот момент, когда давление на голову окончательно исчезло, заполняя не скрежетом, а лёгкой нежностью, не был иллюзией.              Лэнс всё понял по одному лишь ему — по такому уютному, ласковому чувству.              Это был Кит.              Всегда с того дня в капсуле с ним был Кит.              В то, что в нём на самом деле жива частичка Кита и как-то взаимодействовала с ним, Лэнс теперь не сомневался. Пока сокомандники ему кричали, звали, спрашивали, он, сжав себя по плечам, чуть не расплакался на месте от такого осознания — и долгожданного, и печального.              Хотя плевать. Кит где-то здесь, где-то рядом, он верил в это, и Лэнс всё равно шмыгал, даже если крепился, пытался успокоиться, но не мог, а лишь вытирал нос и стукался назад затылком, закатывая глаза и всё же тихо плача.              — Кит…                            Лэнс не понял, что произошло во льве, и даже не решался хоть с кем-либо поделиться, потому что это легко могло оказаться глупостью. Временами он действительно мог сходить с ума, и это правда могло быть иллюзией, однако он верил: факт, что в его теле кто-то был и им кто-то управлял, — истинный. Дело даже не в том, что он принижал себя и не верил, что лев смог откликнуться — просто тогда в своём собственном теле это был не он. И точка.              Команда радовалась, светилась, поддерживала его, обнимала и даже не просто из-за того, что теперь им вновь стал доступен Вольтрон, а потому что он сам обрёл внутренние силы.              — Лэнс, ты молодец. Я так и знала! Я верила в тебя!              — Так и должно быть. Ты нашёл себя.              Нет, просто он нашёл его. Им Лэнс об этом не сказал, а лучисто улыбнулся, искренне даже, потому что ощущение Кита в груди ещё теплилось. Ну, а ещё, похоже, он и правда теперь мог управлять Рэд и это вызывало как всплеск радости, так и гордости — она принимала его и тоже радовалась, чувствуя Кита, Лэнс уверен.              Во время следующего пилотирования не было рыков Кита, издаваемых собственным голосом, никаких: «Двигайся, рвись, вперёд, давай!». Когда Лэнс сел в кресло, ничего из этого не было, потому он не знал, сможет ли пробудить Рэд собственными силами, хотя надеялся, что Кит придёт снова.              — Пожалуйста. Прошу.              Кит. Рэд.              Кит не откликнулся — откликнулась Рэд.              Львица зарычала и, поддаваясь его давящим на рычаги рукам, встала на лапы. Другие вопили от радости, Лэнс же был в смешанных чувствах. Его надежда, что Кит придёт, как в тот раз, во время пилотирования, не осуществилась. Не то чтобы эта часть была совсем плоха, ведь нельзя было отрицать того, что Рэд приняла именно его. Он может пилотировать льва Кита, его частичку, быть с ним, потому что его признали, его силы, дух, душу. Нет, всё же, вкупе с этим чувством, радость от того, что Кит где-то внутри него, брала верх хотя бы в этот миг. За столь долгое время Лэнс смог увидеть просвет, еле-еле, тусклый, но приятный.              Ситуация немного наладилась. Раньше он загонялся, потому что команда подыхала на миссиях и возвращалась трупами, сразу же валясь на диваны вялыми кучами и тем самым вызывая всплеск вины. Теперь, по крайней мере, у него нет столько времени страдать, так как, пока они ладили с Рэд, его использовали на полную катушку, как минимум чтобы отвлечь. Та миссия вышла успешной, следующая тоже, да и через неё, в принципе, тоже. Как это, так и внушаемое ощущение Кита, немного грело. Не грело тело Кита, всё ещё холодное, к которому Лэнс прижимался по ночам в попытке выспаться, чтобы на следующий день снова пойти спасать с командой миры.              — Эй, Кит, — Лэнс положил руку ему на грудь и водил размашистыми, нежными движениями, осторожно перебирая по ней. — Где же ты?              Лэнс, разглядывая лицо с оттенком горечи в глазах, взял его руку и переплёл пальцы — даже холодные и костлявые они всё равно приятно ощущались. Он кинул на них мимолётный взгляд, любуясь движениями кистей, а затем вернул и поднёс чужую ладонь тыльной стороной к своему лицу. Лэнс прикрыл глаза и задержался губами на ней намного дольше положенного, лелея столь личный момент.              Никаких признаков того, что Кит хотя бы думает прийти в сознание. Устало вздохнув, Лэнс осторожно вернул ладонь Кита ему на грудь и кончиками пальцев стал поглаживать выпирающие венки и косточки.              — Ты же вернёшься? К нам? Ко мне? — Лэнс поправил тёмную прядку на виске, моля взглядом, пытаясь чего-то добиться, но так и не добиваясь совершенно ничего. Лэнс проигнорировал мысли о том, что выглядит на самом деле жалко, и проскулил, опуская голову и утыкая её в чужую ключицу. — Мы будем ждать тебя. Я буду. Потому возвращайся, Кит.              Прошла, должно быть, неделя без всякого намёка на Кита, и Лэнс терпел, но ему нужен Кит, и это сжирающее чувство его доконало. Он стал пытаться достучаться до него, а глупость была в том, что это были не совсем стандартные пути, а такие, ну… как он умел, в общем. Ему же надо было пытаться, так что он с чего-то и начал, что казалось ему более эффективным.              После той роковой миссии Лэнс теперь знал почти о большей части лечащих средств у алтеанцев. Хотя, вернее, сначала его ими лечили, потом он смотрел на Китовские и Пиджевские аппараты, а впоследствии со скуки прочитал от и до какую-то алтеанскую книгу о их применении. То, что Лэнс узнал: если он сломает руку, то её можно будет вылечить даже за день.              Он даже попробовал.              Сначала страха, когда Лэнс решился на это, было слишком много. Дело даже не в последующей боли или лечении, а в факте, что он сходит с ума из-за по идее собственной тупости настолько. Нервы удаётся притупить после укола аналога алтеанского обезболивающего, но Лэнс заставляет себя расслабиться ради задуманного. Может, Кит в его голове придёт по такому зову, почему бы и нет. Он был готов пробовать различными методами, ведь в прошлый раз всё тоже вышло из-за чувства опасности.              Ещё раз оценив, что, даже если он и сломает руку, быстрое лечение не позволит, чтобы это помешало миссиям, Лэнс решился. Странное это занятие — пытаться сломать себе руку, которую почти не чувствовал, и даже не с первого удара у него это вышло, ведь подсознательно он спасовал под конец.              Через какой-то раз у него получилось сделать удар достаточно сильным, хотя Лэнс по-прежнему практически ничего не почувствовал, кроме гадкого покалывания и желания вернуть себе руку назад в полное владение. Лишь отвратительный хруст дал ему понять, что он добился своего, и настолько бил по ушам, что не плаксиво всхлипнуть было невозможно. На что он пошёл?              В медблоке пара инъекций, гладиатор медицинского назначения и умные приборы сработали без запинок, хотя это и не избавляло от гадкого чувства. Лэнс сидел часа три и молил: «Кит, Кит, Кит, Кит», взывал к своему пустому сознанию, где никого не было сейчас, а может, никого не было и вообще.              Возможно, то, чем он занимается, бессмысленно. Возможно. И от этого стало только хреновее.              Боль после окончания эффекта обезболивающего в итоге нахлынула и совершенно не придавала никаких сил на великие свершения до конца дня. Хотелось лишь лежать в кровати и либо скулить и упиваться собственной ничтожностью, либо стараться занять себя хоть чем-либо, да вот тем же отдыхом.              Возможно, следующим днём он ходил немного более нервным, чем обычно, так что Широ остановил его после ужина.              — Лэнс, всё в порядке?              — Пошли на тренировку? — предложил Лэнс, окинув его вялым взглядом и проигнорировав вопрос. Широ долго прищуривался на него, пытаясь выискать что-то, но, ничего не найдя, лишь кивнул.              В уже привычном спарринге Широ не делал ему больно, хотя Лэнс подумал, что это было бы неплохо. Он ещё не понял, как снова ощутить то чувство от нахождения в своей душе постороннего, но пока, за неимением других вариантов, ему казалось, самым лучшим катализатором были боль и выброс в голове.              — Можешь бить больнее, я всё равно потом пойду в медотсек, а то ой, что-то живот прихватило, — запричитал Лэнс, взявшись за живот и покачавшись из стороны в сторону.              — Тогда зачем вызвался на тренировку, если у тебя с живото…              — Широ, давай без этого, — устало сказал Лэнс, мотнув рукой. Когда он с холодным взглядом отбросил баярд и выставил руки в защитной стойке, любимой Китовской, Широ заметно напрягся. — Я прошу тебя о настоящем бое. О последствиях я имею представление. Мне это нужно.              Как же одновременно хорошо, что Широ понимал его, а одновременно как же и плохо. Широ понял, потому что сам приходил сюда именно за болью, так что Лэнс и не сомневался, что он поймёт всё. Взгляд Широ сменяется с неуверенного на твёрдый, и он хмурится, вставая обратно в стойку. Не то чтобы Лэнса сильно спасло то, что Широ особо не использовал металлическую руку, ведь его удары были поставлены как надо.              — Лэнс? — обеспокоенно сказал Широ, отпрыгивая после удара ногой в бок парня. Этот удар Лэнс всё же пропустил, хотя и смог сгладить последствия предплечьем, потому сейчас, хрипя и нагибаясь, отдышивался.              — Всё в порядке. Продолжаем, — с уверенностью отчеканил Лэнс и постарался убедить решительным взглядом.              Никаких признаков Кита.              — Не пропускай настолько простых ударов.              — Да, прости, я просто задумался.              Не показалось ли то мерцание Китом.              Лэнс не ощутил Кита, когда его голову впечатали в пол, до звёздочек в глазах, хотя по идее вот именно так он должен был добиться хоть чего-то.              Но его нет.              Они тренировались до тех пор, пока Лэнсу не стало больно двигаться. Можно было потренироваться ещё, но не хотелось видеть, как Широ начал бы испытывать вину. Коротко бросив «спасибо», Лэнс направился к излюбленным уже препаратам в медблоке.              На следующий день он снова сломал руку. Уже использовал меньше наркотика, так что орал во всё горло, когда кость сместилась ни капли ни приятно, а, блядь, больно. Лэнс пожалел средство, так что, согнувшись в три погибели, ещё долго сжимал руку и утыкался лбом в стену, пытаясь отдышаться и сквозь слёзы прийти в себя. Никаких признаков Кита, только странное гудение в голове, болезненное, душащее, противное, но это, скорее всего, от того, насколько ему было больно.              На тренировку в следующий раз он пошёл с Аллурой. Она как раз сидела без дела и, усевшись на контейнере, виляла спущенными ногами, строя глазки Пидж. Не то чтобы хотелось прямо так разлучать их, но ему на пользу, Аллуре на пользу, и Пидж, которая пусть Аллуру и любила, но любила и работать в одиночестве, тоже на пользу.              Пусть Аллура и щадила его гораздо больше, почти не наставив синяков, но лучисто ухмылялась, ведь была рада подобной разминке и рвению паладина.              — А ты стал лучше с последнего раза, — скалилась Аллура и искусно вертела шестом вокруг своей оси. — Рада, что тебе лучше. Надеюсь, что ты сможешь и дальше быть таким же задорным.              — Я тоже, — Лэнс стёр пот со лба, упирая руки в колени и сутулясь для удобства, и тоже отчего-то улыбался. Он взял шест, который у него выбили из рук, и, размяв плечи, направил его на девушку.              И да, пусть Аллура мила и невинно сшибала его с ног, не причиняя особого вреда непосредственно телу, этот момент всё же настал. Она промахнулась. Это было на самом деле то, что нужно, — думалось Лэнсу, когда прямо ему в бёдра метил шест. Аллура даже распахнула глаза от испуга и в последний миг попыталась остановить оружие, но совсем немного не успевала.              Причинное место не пострадало, но Лэнсу было интересно, пострадает ли всё остальное, пока он от удара стал отлетать не к полу, а к противоположной стене. Наверное, ему хотелось верить, что крик «Лэнс», в голове в последний миг перед тем, как он впечатался в стену и потерял сознание, принадлежал Киту, а не Аллуре.