Следующая остановка

      — Не шевелись. — Тихо и вкрадчиво на самое ухо.       Изуку непроизвольно замирает, напрягаясь всем телом, и старается окинуть окружение как можно более неприметным взглядом. Профессионально просканировав толпу на предмет опасностей и не обнаружив их, Мидория едва заметно поворачивает голову к прижатому к нему вплотную со спины молодому мужчине.       — Что такое, Тодороки-кун?       Тот опускает лицо, задевая висок Изуку козырьком своей кепки, и обдаёт дыханием ушную раковину.       — Просто замри и делай вид, что ничего не происходит.       Мидория тяжело сглатывает. Тон голоса его напарника ровный и в нём нет паники. Это то, что отличает Героя Шото от многих других, и то, что позволило ему со временем уверенно вскарабкаться на второе место, хоть он никогда специально не метил в геройский топ: этот человек был собранным и надёжным, как скала. Деку доверял ему свою спину безоговорочно и безраздумно, зная, что тот никогда не подведёт, и потому если бы Шото сказал ему «прыгать, не глядя», он прыгнул бы ещё до того, как последний слог отгремел по его барабанным перепонкам. Жизнь Мидории Изуку была вручена и доверена Тодороки Шото наравне с его сердцем, и это было абсолютно взаимно.       Поэтому Изуку прикусывает жаждущий расспросить о подробностях происходящего язык и встаёт ровно, ожидая любой команды к новым действиям.       Вагон метро слегка качает на изгибе туннеля, и забившийся в него подобно рыбам в бочке народ немного шевелится, принимая чуть более устойчивые позиции. Изуку зажат между Шото и боковой дверью, ведущей в соседний вагон, поэтому его не слишком волнует то, что отсюда он не может держаться за поручни: Тодороки придерживает его за талию, бережно прижимая к своей груди и оберегая партнёра от небольшой давки. И в таких мелочах Шото остаётся верен себе, несмотря на то, что нынешнего обладателя «Один За Всех» при всей его внешне некрупной комплекции, дополнительно неугадываемой из-за свободной одежды, сдвинуть с места может лишь, пожалуй, электротягач. И то, если Деку будет при этом спать. Стоя.       Но рука — крепкая и надёжная, вот она, на талии Изуку — одновременно обнимает и защищает, о, и если уж речь зашла про действия этой самой руки, то… Каким образом она успела оказаться у него на ширинке?!       Изуку дёргается и резко шипит назад:       — Тодороки-кун, что ты де-       — Тихо! — обрывает тот, режа свистящим выдохом воздух у самой ярёмной вены. — Я сказал тебе сделать вид, что ничего не происходит.       Мидория покорно застывает.       Пальцы тем временем беззастенчиво расправляются с пуговицей и молнией на его штанах и влезают в жаркое пространство стремительно отвердевающего паха. У Изуку слегка подкашиваются ноги: Боги, как же его чертовски заводит такой командный тон Шото, но, СТОП, они ведь по-прежнему в заполненном людьми вагоне метро!       Мидория порывается сказать ещё хоть что-то, как-то остановить это безумие и заодно найти аргумент против пронырливой мысли «а, да пошло оно всё, надо ловить момент!», последовавшей за такими же пронырливыми пальцами, уже вовсю покорившими и не вздумавший сопротивляться член, но лихорадочно горячие, сухие губы прижимаются к его шее там, где бьётся участившийся пульс, и Деку забывает все слова.       — Не волнуйся, под толстовкой ничего не заметно.       Мидория опускает взгляд на перекинутую через предплечье Тодороки кофту на молнии, которую тот снял перед входом в вагон, и откидывает голову назад, затылком на крепкое плечо.       — Ты заранее это спланировал? — негромко спрашивает он, и его шею увлажняет мягкий, жаркий язык.       — Может быть, — звучит в ответ; Изуку не может удержаться от смешка.       — Коварный ход… — Он чуть поворачивает голову, чтобы коснуться губами изгиба челюсти Шото. — Но домогательства в метро это, ах, настоящее преступление, Тодороки-кун.       — Мм-угум, — согласно мычит Шото ему в ямку за ухом, и его пальцы грубо и восхитительно правильно сжимают каменный стояк Мидории. Тот весьма благодарен за действительно продуманный ход с толстовкой-ширмой. — Я — Злодей, и ты в моих руках. — Его голос отдаётся гулом между лопаток Изуку, почти заглушаемым шумом метро. Пара круговых движений языка под самым ухом, укус мочки, жаркий выдох, и бёдра сами подаются навстречу ласкающей руке. Мидория едва сдерживает стон. — Что же ты будешь делать, Герой?       Вагон снова качает, и инерция толкает член Деку в сжатые на нём через бельё пальцы снова и снова.       — Гос-споди… — шипит парень, сгибаясь, насколько позволяет тесное пространство, и утыкаясь лбом в стекло двери. Его частое дыхание оставляет на нём запотевающие облачка.       — Кажется, в этот раз Герой №1 не способен вести борьбу, — насмешливо хмыкает Герой №2. Его бёдра притираются к заднице Изуку, отчего тот оказывается буквально вжат всем телом в дверь вагона, и чужая эрекция ощущается на ягодицах даже несмотря на два плотных слоя ткани их джинс. Вагон снова качает, трение усиливается с обеих сторон — спереди и сзади, и Мидория изо всех сил сдерживает стоны, поскуливая сквозь сжатые зубы. Сейчас он невероятно благодарен их цифровому веку за то, что каждый человек в этом вагоне занят неотрывным разглядыванием экрана своего смартфона.       Хах, вот это заголовки будут потом мелькать в новостных лентах на этих смартфонах, если их поймают.       Пальцы, ловкие, нежные и одновременно сильные, изучившие с годами каждый миллиметр его тела, умело ласкающие с идеальным ритмом — это вершина блаженства. Маленький личный филиал Рая на земле для Изуку Мидории прямо посреди повседневной жизни и совместного возвращения домой после весьма удачного рабочего патрулирования в Камино.       Мидория с трудом собирает в кучку мысли и, стараясь держать голос твёрдым, произносит достаточно громко, чтобы его мог услышать из такого скованного положения Тодороки, сдвинувшийся со своими поцелуями на заднюю часть его шеи прямо под линию роста волос:       — Борьба будет недолгой, потому что наша остановка следующая.       Шёпот быстро лижет щёку перед тем как ритм ласкающей руки начинает нарастать:       — Она будет недолгой просто потому что я не дам тебе сдерживаться.       Меньше минуты спустя с откровенным стоном, удачно потонувшем в скрежете начавшего тормозить поезда, Изуку позорно кончает в трусы прямо посреди толпы. Стремясь выровнять дыхание, он украдкой спешно застёгивает джинсы и делает крутой разворот вокруг своей оси, чтобы отправиться на выход и уже там осмотреть насколько сильно со стороны заметны следы их непотребства, но утыкается носом в грудь не сдвинувшегося с места Тодороки и поднимает голову, попадая лицом в тень от козырька его кепки.       — Наша остановка, — напоминает Мидория, но беглое прикосновение губ к его губам обрывает все мысли. На его задницу ложится горячая рука, Шото делает полшага вперёд, на этот раз прижимая Изуку спиной ко всё той же боковой двери. В бедро Деку упирается откровенная эрекция его парня, и, загипнотизированный искушающим взглядом разноцветных глаз и полуулыбкой любимых губ, юный Герой слышит предложение, от которого не способен отказаться:       — Может, прокатимся до следующей? Потому что мне тут нужна некоторая помощь, Мой Герой…       Изуку не может удержать губы от похабной улыбки, а руки от проворного проникновения под чужую расстёгнутую ширинку.       Этот бой тоже будет коротким.