1 — Пролог.
14 сентября 2018 г., 00:37
— Не волнуйтесь, не волнуйтесь. С Лизой всё будет нормально. Ей к вокзалу будет ближе, сможет высыпаться по утрам. Не стоит так беспокоиться.
Лиза сама беспокоилась, больше чем её мать, стоящая рядом. До последнего не хотелось выпускать из рук собственные сумки с вещами, до последнего не хотелось переезжать куда-либо, особенно в город. Тут, в простенькой коммуналке, девушка прожила большую часть своей жизни, а теперь её ждёт целая отдельная квартира, город которой она знает наизусть лишь потому, что с малых лет буквально выучила каждый уголок этой маленькой точки на карте, таскаясь туда в школу, да по магазинам. Любовь к месту, где жизнь бьёт ключом была огромная, но жить в этом ключе и становиться его постоянной частью совсем не хотелось. Она лишь кивала и делала вид, что сама хочет переехать, дабы не заставлять лишний раз переживать мать. Душа же по-прежнему оставалась здесь, а во взгляде читалась нежность к привычной обстановке: ободранные стены, старая кухня; всё это приходит в непригодное состояние, потихонечку получается делать ремонт вместе с соседями.
— Тем более я её к вам часто завозить буду. Сама приезжать сможет.
А Кашин всё не прекращал тянуть одну волынку. «Лиза, квартира замечательная, нам нужно переехать. Послушай меня, я знаю лучше!» До последнего ведь упиралась, измучив возлюбленного скандалами и упрёками, неоднократно отказывалась, объясняя тем, что встречаются чуть больше полугода. В одно мгновение замолчала, услышав слова: «Честно, мне похуй, ты едешь со мной или мы расстаёмся.» Испугалась одного предложения и, дорожа тем, что они успели создать вместе, согласилась. Сейчас же противно делать вид полной обоюдности и счастья.
Какие-то громкие и даже лишние для такого небольшого отрезка времени, проведённого вместе, планы. Всё в слишком огромной спешке, как будто этот «переезд» не требует чего-то адекватного и обдуманного, как будто снятая в городе квартира завтра же перегорит к чертям, не успеют они и заехать. Видимо, он настроен серьёзно, а девушка просто хочет пожить слегка для себя.
Их познакомил дальний родственник и хороший друг Миша, и лучше бы данное знакомство состоялось немного в другом месте. Ведь заранее зная довольно, как оказалось, немало о жизни русоволосой, Данила только ухаживая, будто бы сошёл с ума. Через несколько вечеринок, спустя два месяца после знакомства, на одной из тусовок и вовсе заявил: «Теперь мы вместе». Тогда это показалось чем-то несерьёзным, что-то типа «дать шанс», «просто попробовать», да и такая твёрдость тронула наивную девичью душу. Мол, некоторые особы столько ждут, от безысходности сами идут на первые шаги, а тут всё так просто и гладко.
Тогда столько, порой аж грязных, поцелуев осталось где-то в общественной уборной и в уголках помещений клуба. Это сводило с ума, заставляло милую и наивную девочку, и правда быть готовой остаться в одних грубых руках и поверить в каждое идиотское обещание. Столько цветов, подарков, ресторанов, внимания… Как же было приятно осознавать, что всё это только для неё.
С ним буквально пришлось вырасти. «Маленькая девочка» сначала приходила за одиннадцать вечера, а потом и вовсе часто не возвращалась домой на ночь, за это на утро выслушивая довольно немаленькое количество возмущений от матери. Но Кашин их быстро перегородил пару разговорами, так яро убеждая, что Лиза в безопасности и каждый её шаг под его контролем. Звучало в какой-то степени неправильно, но так властно, что в недешёвом номере отеле становилось правдой. Кровать пошло прогибалась под каждым их движением, их хватало друг на друга на огромное количество времени, а бешеная отдышка была знаком чего-то общего, такого прилюдного и в какой-то степени неправильно. Но было бы и правда глупо приезжать в отель, чтобы просто поговорить, просто пообниматься или что-то забавное в том духе, как могла бы предполагать мать. С этим со всем потерянная девственность часто говорила о чём-то неприличном в совести. А вдруг напрочь нет чувств?
Но чувства всё-таки были. Что-то безумно привлекало в веснушках, в рыжих волосах… Характер не совсем нравился, душевная оболочка аналогично, но все сомнения гнулись под пылко-уверенными фразами, произнесёнными в порыве страсти, в разговорах о чём-то красивом. И как всё-таки жаль, что красота не всегда могла соответствовать тому, что внутри. Неред бы давно без остатка полюбила, давно бы отдалась происходящему окончательно, если бы не вся иногда выходящая из того гниль, которая заставляла сомневаться и разочаровываться всё больше и больше. Правда любит? Раз так сильно ревнует и привязан? Так если любит, то почему отдельно от страсти происходит что-то едва объяснимое?
Где-то и вовсе казалось, что совсем не нужны были никакие цветы, подарки, что-то прочее — только самое банальное уважение. Вместо него рушащие всю «конфетно-букетную» идиллию фразы по типу: «Да кто тебя спрашивает?», «Куда ты от меня денешься?» — создавали чувство птицы в клетке, а всегда хотелось только свободы. Это чувство ценилось больше всего на свете, да и по характеру Лиза всегда оставалась бойкой и слишком уверенной в себе и своих решениях. Но Даня словно заставил убить что-то привычное в себе, поддаться чувствам и начать «ответственно относиться к отношениям»: усмирить юношеский пыл, и большинству решений не препятствовать, а снисходительно уступать, какими бы абсурдными те не казались. Мол, пройдёт это скоро, превратиться в взаимопонимание и уважение. Однако до сих пор не отпускала одна единственная мысль: зависеть от человека и при этом метаться в разные стороны — это страшно, до безумия страшно.
Даня взял последние сумки, словно куда-то торопясь. Хотя планов на сегодня не было совершенно.
— Ладно, пойдём мы. До свидания.
Одно дело — показать: улыбнуться, оживиться, проявить полную беспечность. А другое — внутри: сто раз передумать, осознавать бессмысленность этих шагов в отношениях, но всё равно продолжать наступать на огонёк.
— Будьте осторожны, хорошо? — мама улыбнулась, оставляя мягкий поцелуй на щеке дочери. — Позвони мне, как разберётесь с вещами. До свидания, Дань.
— Обязательно. — Лиза спокойно кивнула, пытаясь всячески скрыть нежелание уходить. Наверное, просто была не готова. Но всё же уверенно закрыла «общую дверь» и также уверенно преодолела несколько лестничных пролётов, стараясь выкинуть из головы мысли о том, что что-то может пойти не так.
— Садись за руль.
Уже на улице опять этот ненавистный приказной тон в голосе, который заставляет перевернуться всему внутри. Знает же и помнит прекрасно, что Лиза совсем недавно получила права и пока ещё испытывает стресс за рулём. Очевидно, хочет поиздеваться.
— Дань, может ты? Ты же знаешь, что я терпеть не могу твою машину и…
— Садись за руль, я сказал. — все сказанные ею слова для него — удар головой о стену. В мыслях до сих пор картинками возникают события: минуты две назад они обнялись с мамой, она сказала совсем тихое напутствие: «будьте осторожны»; её слова нагнали ещё больше сомнений по поводу переезда. И вот сейчас всё происходит будто бы они расходиться собираются, а не делают какие-то шаги вперёд.
Лиза снова уступает, не желая давать повод для очередного скандала, помирились же только позавчера. Поэтому, не сказав и слова больше, садиться в машину, неохотно пристёгивается, на мгновение прикрывает глаза. Не полюбила находиться за рулём. Неуверенно заводит машину, нажимает на педаль и устремляет всё внимание на дорогу. Сосредоточиться мешает холодный взгляд, который можно легко заметить в маленьком зеркальце. Почему он снова злиться? Сейчас молчание кажется пыткой, как бы сильно не был любим приём помолчать, чтобы отдохнуть друг от друга.
— Всё ведь в порядке, да? — она не сводит глаз с дороги, не теряет концентрации и прерывает тишину первой. Взгляд из стекла прожигает всё хуже и хуже, заставляя наконец отвести взгляд, встав у светофора, что медленно выдает красный свет.
— Да, — он отрезает кротко и грубо. Просто не в настроении, а такое не впервой, бывало и раньше. Может, завал на работе, поругался с матерью. Часто обо всём своём рассказывает, расскажет и об этом. Просто, похоже, не сейчас. — Ты на дорогу смотри.
— А куда ехать?
— На Майскую двенадцать.
В ответ кивок, даже интересоваться: «что, зачем и куда и почему так» не хочется. Морально почему-то всё поганее, возникает ощущение какой-то недосказанности, оттого и постепенно снижаешь скорость, задумываясь о чём-то своём. Вернуться в реальность заставляет сигаретный дым, от которого Лиза закашливается. Опять курит в машине при ней, а ведь часто просила и просит переставать думать в этом плане только о себе. Снова наплевать.
Открыл окно чуть ли не на пару сантиметров, заметил проявленную неприязнь, однако продолжил. Дым не позволяет сосредоточиться на дороге. Но Лиза не оставляет всё, как есть и открывает окна полностью и с его, и с её стороны. Выходит победительницей в этом несогласованной поединке.
— Останови у магазина. Сигареты закончились.
— Тебе это надо, сам потом и сходишь. — Неред всё ещё не отступает, показывая свою обиду, пускай и заранее знает, что долго обижаться не сможет. Может быть, её поведение заставит его задуматься наконец.
— Лиз, не начинай выебываться. Я тебя прошу, — его рука слишком резко ложиться на её колено. Лиза смещается в сторону, чтобы не позволить прикасаться к себе снова, но её нога всё равно оказывается притянутой в то же место, в котором была и изначально. — Сколько мы об этом уже говорили, ну…
— Сколько говорили, а тебе как будто бы похуй, абсолютно.
— Могла бы и привыкнуть. Когда я курю перед тобой в кровати тебя не особо это ебёт. Что сейчас? Ты хочешь поругаться?
Она ничего не отвечает и почти успевает проехать тот самый магазин, думая, что таким образом сможет доказать свою правоту. Однако обстоятельства складываются иначе лишь по одной его команде:
— Ты остановишь, блять, нет?
Теперь точно грубо, да настолько, что Лиза резко сворачивает к магазину и также резко тормозит, заставляя даже их слегка отлететь вперёд, как это иногда бывает по случайности. Но тут намеренно.
— Ты хочешь сравнить большое помещение и тесную машину, в которой даже не мог… — Даня не дослушивает, быстро выходит и громко хлопает дверью, показывая, что и он не настроен на мирное разрешение конфликта. — Нормально открыть окна…
Обидно и даже очень сильно. Всё, что остаётся это наблюдать за отдаляющимся силуэтом. Сейчас бы схватить владельца этого силуэта за руку, прижаться сильнее и попросить забыть эту идиотскую ссору. Но вместо этого приходиться лишь снисходительно вздыхать, принимая тот факт, что не всё в любимом человеке можно исправить, а череда скандалов — просто тот период, который нужно пережить.
— Поехали.
Слишком быстро вернулся. А Неред, задумавшись, даже не заметила, как он вышел из магазина, держа в руках аж целый блок. Просто сигареты, просто вымотали друг другу нервы из-за ничего. Должны довольно скоро помириться и не важно как.
До нового дома буквально чуть меньше километра. Никакого любопытства как изначально не было, так и сейчас нет. Она аккуратно припарковывает машину, заглушает мотор, вытаскивает ключи.
— Бери только одну сумку с вещами. Остальное завтра перетащим.
Лиза выходит из машины, оглядывается и вспоминает, каким этот двор был десять лет назад. Сколько они провели времени здесь с друзьями… Лучшие времена — детские. Вернуть бы их назад. Они ведь на вес золота. А взрослая жизнь всегда убивает: обязанностями, формальностями и постоянными трудностями, которые ты должен решать за себя сам.
Лиза рассматривает каждую ступеньку, поднимаясь на шестой, словно даже дьявол решил сыграть с числом, этаж. Подъезд совсем старый, обшарпанные стены вызывают лишь улыбку, возникшую от чувства ностальгии.
И вот она, нужная дверь. Кашин проворачивает ключи, дёргает дверь на себя и пропускает вперёд.
— Ну, смотри, двухкомнатная, для гостей место будет. — голос у возлюбленного становится слегка мягче. Заходит за девушкой, та быстро скидывает кроссовки на коврик чёрного оттенка, всё-таки желая осмотреть новое место жительства немного внимательнее.
Здесь очень хорошая мебель, приятная прохлада и, наверное, жить здесь было бы совсем неплохо, даже замечательно… Если бы создавать это место совместными усилиями и параллельно учиться драгоценному взаимопониманию. Вдруг всё, что происходит между ними, временно?
— Мне нравится, Дань.
Она говорит это, не успев оглядеться и задуматься о комфортабельности квартиры. Всё равно ведь волнует больше то, что происходит между ним. Возникший конфликт можно уладить быстро, но чтобы это случилось кому-то всё равно стоит сказать «стоп».
Лиза разворачивается и видит довольную улыбку в ответ. Может, они просто устали, вот и переборщили… И получилось вот так. Сделав шаг вперёд, он просто крепко и тёпло обнимает, позволяя почувствовать необходимое облегчение.
— Ну вот, а ты говорила… Месяц, два и совсем привыкнешь.
Хочется верить.
✕ ✕ ✕
Лиза выключает будильник на телефоне и тихо направляется в ванную, оставляя мягкий поцелуй на его щеке, стараясь не разбудить. У него всё-таки сегодня выходная, а она не такая законченная эгоистка, как он. Чистит зубы, умывается, одевается, на кухне пьёт любимый чай без сахара, и постоянно поглядывает на время. Сегодня ей в институт, сдавать последний предмет на третьем курсе. Старается учить, веря в ценность красного диплома. Юрфак должен помочь ей как-то материально и дать возможность наконец вытащить мать из этих дешёвых прогнивших стен. Неред почти успевает выйти из дома, но её прерывает телефонный звонок. На экране высвечивается имя хорошего друга Дани и Лизы — Миши. — Да? — Доброе утро, Лиз. Не разбудил? — Нет-нет. Что-то случилось? — Да вот, к маме твоей заезжал буквально вчера. Хотел тебя увидеть, а узнал, что ты переехала к Дане теперь… Ты на электричку собираешься? Давая я довезу тебя побыстрее. Мне тоже в ту сторону надо. Ты не против? — Ой, нет, конечно, Миш. Спасибо тебе. — Я подъеду скоро. Выйдешь тогда? — Да, хорошо, нет проблем.✕ ✕ ✕
День Лизы проходит слишком волнительно. Она весь день пытается дозвониться до Данила, но тот не берёт. Девушка успокаивает себя тем, что возлюбленный может просто отсыпаться. Да и что в конце концов могло случиться с тем человеком, который практически весь день сидит дома в собственный выходной? Правильно, ничего. Какое-то странное самовнушение помогает довольно быстро успокоиться и сдать все предметы на отлично, а после отправиться в город на электричке. Кое-кто ещё вчера обещал забрать с учёбы, но в невыполненном обещании нет ничего удивительного. Тихий хлопок двери. Неред разувается, скидывает рюкзак на комод в прихожей и спешит пройти к кухне, ведь та комната единственная, где горит свет. И то, что она видит, а лучше бы не видела — максимально портит настроение. На столе бутылка дорогого вина, но вот свою стоимость она вряд ли сможет оправдать — пустая. Даня спит на столе, мирно положив голову на руки, а рядом с ним один из стеклянных бокалов, которые они вместе расставляли вчера. Была даже какая-то наигранная романтика, но такая увлекающая, что до последнего не хотелось ложиться спать. Они много смеялись, дурачились, и договорились сегодня вечером посмотреть вместе какой-то новый фильм. Но ведь не так хотела она провести вечер… Выпить? Можно, но только с ней, дабы поговорить о планах на лето, да и просто о чём угодно, пускай и без фильма... Да как угодно... Но, видимо, не сегодня. — Дань, Даня, Данечка, — маленькие губы осторожно касаются рыжеволосой макушки, оставляя вместо поцелуев что-то такое родное и близкое. Она проговаривает каждое слово практически шёпотом. Злится от усталости. Ругаться нет никаких сил. — Вставай, пойдём спать на кровать… А то тебе здесь неудобно. От него жутко несёт алкоголем, словно ни одна бутылка стала виновником подобного состояния, а этак три. Всё же точно меньше, но запах слишком уж неприятный. И вновь нужно понять, простить, не обижаться. Сколько это будет повторяться? — Да, я... — Кашин еле-еле раскрывает глаза и поднимает голову. А Лиза успевает отойти и сесть на стул, делая вывод о том, что не всё так плохо. — Где была? Практически на ходу задаёт данный вопрос, будто бы другое и вовсе не интересует, будто бы не помнит и не знает, куда ходит Лиза несколько раз в неделю, да и сколько раз упоминала, что сегодня предстоял не самый обычный день. Просто пьяный сейчас. Что его может волновать вообще, кроме бутылки? — В институте. Где же ещё? — Лиза читает этику на бутылке, даже слегка вдыхая аромат вина. Хорошее, крепкое. Это очевидно. — Потом? — а он, словно и не спал вовсе, раз так быстро включился задавать вопросы. Берёт в руки любимый длинный винстон, перед этим один раз чуть не опрокинув пачку, дрожащими пальцами зажигает злодейку с некой осторожностью к огню и мгновенно спешит закурить. — Потом я поехала домой. Нас задержали немного на собрании. Ты же знаешь. А вот сколько я тебе раз звонила? Ты видел вообще? Я же переживаю и… — Хватит мне, блять, врать, — Даня грубо перебивает, таким образом решая окончательно выкинуть своё наплевательское отношение из предметов их обсуждения. — Тебя с утра Миша подвозил. Ты думаешь я нихуя не догадаюсь? Их взгляды сталкиваются. Лиза не может не заметить этот странный омут глаз. Зрачки увеличиваются, и взгляд приобретает что-то гневное. В такие моменты, честно говоря, всерьёз страшно. Тяжело спихивать это на его сложный характер... — Что ты несёшь? И о чём вообще думаешь? Он же твой друг. — Запомни раз и навсегда: подвозить тебя могу только я. Никому другому я делать этого не позволю. — Ты серьёзно сейчас? Ну подвёз один раз. Что такого? — А то, что от шлюх можно чего угодно ожидать. — Шлюх? То есть ты сейчас хочешь сказать, что я шлюха, да? В ответ молчание и положительный кивок, что заставляет внутри всё сжаться от обиды. Теперь точно не будет никаких поблажек, никакого понимания и никакого желания разбираться в ситуации. — Да и пошёл бы ты нахуй. Неред торопливо встаёт и уже переступает порожек кухни, собираясь пойти в одну из комнат, пытается утешить себя и списать всё это на пьяный бред. Но не успевает сделать и шага дальше от кухонной двери. Чувствует резкую боль в затылке и видит перед собой пелену. Даня просто хватает за запястье и чуть ли не сворачивает руку, когда разворачивает и дёргает от себя вправо. Заставляет всё тело влететь в холодильник. От удара больше всего страдает голова. — А теперь, шмара, повтори!✕ ✕ ✕
