The Heartbeat

— Только не слишком яркое, ладно? — я не могла усидеть на месте, эти примерки нарядов, а также пробы макияжа — это ужасно. Мое лицо никогда не было таким «грязным»: кожу тянуло, сушило, словно в солнцепек. Пудра пахла отвратительно, а ресницы слипались, когда я закрывала глаза. Я не жаловалась, сидела смирно, иногда покашливая. Мне поставили черным карандашом маленькую родинку над губой, сказали чуть прикрыть глаза — выглядело в действительности пафосно. Но с блестками визажисты явно перебрали — они буквально сыпались с меня. — Нравится? — я не знаю, что ответить. Казаться капризной и привередой не очень то и хотелось. — Да, вполне, — я пожала плечами. Визажисты недовольно посмотрели на меня, — я имею ввиду вы мастера своего дела, просто это, — я усмехнулась, показывая на лицо несколько раз, — так ново для меня, еще не привыкла. И покивала зачем-то головой, для пущей убедительности. Каждый день я проводила в салонах по часов пять, со мной везде разъезжал Вектор — все говорили, что у него «свежий» и современный взгляд на моду и стиль, я доверилась ему. Я сказала, что выйду на сцену в том, что точно прикрывает задницу. — И пожалуйста, никаких декольте, — я показала себе на грудь, — это так грязно смотрится. — Грязно не грязно, за то полетишь к славе вот так, — Вектор показал пальцы вверх. Я просила не менять прическу, лишь подкрутить концы, чтобы я была чуть кудряшкой. Под конец дня, Вектор подарил мне кулон из титана, а потом сказал, передать такой же Сильверу и вручил коробочку. Всю неделю мы с Сильвером почти не виделись, он уезжал на запись альбома, после в какую-то мастерскую, электро-магазины со своим консультантом и охраной, а я же — по магазинам и дизайнерам, вместе с Вектором. Иногда ночью мы стучались в комнаты друг друга, переговариваясь, обсуждая личные страхи. — Боишься собственного огня? — Очень. — Контролируй, созидай. Мой страх поджечь что-либо был высок, иногда я забывала, как двигать руками, как создать малейшее пламя в руке, а потом — тушили водой очередной возгоравшийся ковер или занавески. — Как ты себя чувствовал после потери зрения? — Подавленным, — он нахмурился, перебирая в руках монет, — и слабым. Наверное большое был напуган тем, что ничего не увижу, да и все…остальное не сильно изменилось. Он говорил все это так спокойно и отстранённо… Я испытывала откровенную жалость к нему: иногда хотелось наколдовать заклинание для исцеления, которое я, к сожалению не знала. Навряд ли такое есть вообще. — Телекинез — штука занятная, требующая полной сосредоточенности, поэтому мне надо побыть наедине, прежде чем его использовать, — он задумался, — а что ты можешь создать с помощью огня? Мне хотелось показать небольшое пламя в руке — к сожалению, я не сильно развивала свои способности: по малости, иногда плиту зажечь, когда зажигалки не было под рукой, иногда воду подогреть по срочному. В каких-то повседневных вещах. — Огоньки, небольшие, может с мою ладошку. Сильвер пододвинулся ко мне ближе, наклонился, быстро нащупал мою ладонь, и переплел наши пальцы, потрогал другой рукой мое запястье. Он так был взбудоражен, как-то по дикому светил улыбкой на лице. — Мягкая, маленькая лапка, — усмехнулся он, мотнув головой, — зажги, для меня. — Еще мех тебе сожгу ненароком, не стоит даже пробовать, — я попыталась вытянуть свою руку, но Сильвер лишь усилил хватку, вцепившись мне в плечо: — Я сказал: попробуй! Губы поджались сами собой, сердце застучало очень громко о ребра, я слышала его, молясь, чтобы этого не почувствовал Сильвер. — Хочешь его развить? — А зачем? Только вред от огня. — Может устроить огненное шоу? — он отпустил меня, и упал на подушки, выгибаясь корпусом тела вперед — меня понесло: я откровенно пялилась, приоткрыв рот. Что за страдания, Блейз? Забудь о таких мыслях. Я пыталась сосредоточиться на его словах, он без умолку представлял себе незнакомку, одетую во всё черное, способную подчинять себе огонь, делая из обычной песни настоящий фурор: световое шоу со спецэффектами, бах-бах, камеры, лазеры, огонь! — Стоп-стоп, — я попыталась заткнуть его, прикрыв ему рот ладонью, — тебя куда понесло? Сильвер давай такие вещи обговорим утром. Я попыталась наигранно зевнуть, он последовал моему примеру, кивнул, бросил простое «Спокойной ночи» и не раздеваясь, перевернувшись на другой бок, заснул. Утром я обеспокоенно вскрикнула: — Я не смогу выйти на публику, — опустив уши. — Концерт уже в следующем месяце, а ты заявляешь мне это сейчас? Я искал напарницу, чтобы она была моим «лицом», — он показал кавычки, а после на глаза, — я не могу все делать самостоятельно! — Сильвер, я хотела сказать, что излишнее внимание, и все эти взгляды, а тем более твой вкус в музыке обязывает… — я жестикулировала руками, уронив вилку на кафель, — двигаться на сцене, а не стоять как вкопанной. — Я кажется четко сказал менеджерам прописать в условиях контракта крупными буквами, черным, мать его, по белому, что ты согласна на все мои требования, касаемых выступлений и записей альбомов, песен и кучу всякого дерьма, — он был взбешен, — делай что хочешь, выкручивайся сама. Сильвер не знал куда идти, встал на месте, загибая пальцы: — Нанимай учителей по танцам, актёрской игре, гримеров, подтанцовку, но ты должна зацепить народ: яркой картинкой, ритмичными танцами. Он прошел к раковине, ощупывая столешницу. Включил воду, промывая руки от подсолнечного масла. — Ты будешь у меня прыгать по сцене, хочешь ты этого или нет, а отставку я твою не приму: мы уже все обговаривали, и если ты намеренно отказываешься от этого — то знай: я сделаю так, что по твоей специальности никто тебя даже на работу не возьмет, я пропишу о тебе плохие отзывы и самые скандальные слухи. Ком встал у меня в горле, а на глаза хотели навернуться слезы. Можно ли это назвать жестокостью? Или же я просто воспринимаю все слишком близко к сердцу? Он в любом случае перегнул палку, я сорвалась в ответ: — Тогда вперед, увольняй, такую простушку как я: нанимай скачущих по сцене разукрашенных актрис, они то тебе устроят шоу. — У меня нету времени искать подходящую замену, ты была единственной адекватной на кастинге, да, ты спела может чуть хуже, чем несколько, других девушек, но ты вела себя прилично. — А теперь ты хочешь, чтобы я вела себя распущенной? Как ты это представляешь? В коротких платья? Каблуках превышающих 10 сантиметров в длину и меньше одного в ширину? Чтобы я ноги сломала, но взорвала толпу? Или ты предпочитаешь большое глубокое декольте. У девушки должна быть загадка, однако с такими нарядами, которые предлагают мне твои агенты вместе с Вектором, то там все отгадки видны: я не подписывалась на такое. Быть буквально стриптизёршей на сцене, крутя своей задницей. — Что за ерунду ты говоришь? Я никогда не говорил агентам одевать тебя настолько открыто, — Сильвер притих, — кто тебе это сказал? Они пользуются моей слабостью, для повышения рейтингов. Я попросил охрану отвезти меня в офис к Вектору, а также съездить в рекламное агентство. — Ах вот ты как решил проблему? — убедившись, что мы в кабинете одни, я захлопнул дверь за собой. — Эй парень, с каких пор мы врываемся без стука? — в комнате скрипнуло кресло, вперемешку с недоуменным голос Вектора. — Мой отец нанял тебя для «Хайпа» меня и Блейз, мы обговорили все условия, но ты решил пойти стандартным путем, — я наигранно улыбнулся. Во мне бесился дьявол, чувство издевок, — решил воспользоваться моей слепотой? Мол Сильвер тупой, слепой, даже не догадается! — Попридержи лошадей, о чем ты? — Я доверил лично тебе всю Блейз: репетиции, фотосъемки, видио-фесты и даже мать его костюмы. Но даже тут ты решил схалтурить и не придумал ничего стоящего, а пошел самым обычным, типичным, грязным путем: сделать из моей напарнице объект для похоти. Я много раз упомянул в договоре, тебе на словах, даже отцу, что не смейте превращать ее в диву: никаких юбок, декольте, прозрачной одежды и тридцатисантиметровых шпилек! Он молчал, словно боялся сказать мне и слово: — А что сделал ты? Давай, сознавайся, сколько ты уже денег отгрохал на костюмы? А ты подумал о ее «презентабельном» виде? Я упомянул, что она представляет меня как официальное лицо, мою внешнюю оболочку — она не должна стоять посреди сцены, с вот такими глазами, — я показал руками большой круг, — и таращиться куда-то в зал, боясь выступать. НЕТ! Она как егоза должна прыгать по сцене и завлекать в танец! Работай с ней! А не прохлаждайся тут, чем ты вообще занимае…. Он перебил меня, выдавив из моей груди протяжный стон. — На каких правах ты меня так затыкаешь, пацан? У меня опыта больше в таких делах! Хотел хайпа своего? Получай: быстро и легко, ты знаешь, что цепляет народ! Я стараюсь помочь! — ДА ПЛЕВАЛ Я НА ТВОЙ ОПЫТ! — я громко крикнул, прошипел на него, размахивая руками, — какая к черту помощь тут может быть?! Это называется халтура! Как будто я не знаю сколько тебе платит отец, один щелчок и ты лишишься основных доходов! Крокодил заткнулся. Я ощущал, что он был дико зол и раздражён, как и я. — Сколько вы уже отсняли? — я провел по загривку, пытаясь успокоиться. — Ты про фотосъемки? — Да, — я выдохнул, разболелась голова. — Примерно пять-семь, уже не помню, в печать выйдут только на следующей недели. — С этого момента, Блейз будет докладывать мне все, что она делает и как одевается, и если мне что-то не понравится снова: ты уволен. Ты понял? — Понял. — На почту скинь фотографии, которые выйдут на обложку и в статью, все! — Слушай, я уже заплатил за рекламное место! — А мне плевать: если ты позволил стилистам одеть её в то, чтобы я не хотел услышать из уст Блейз, то все копии летят к чертям! Мне не нужна такая слава, и уж новую карьеру так я начинать не собираюсь! Сильвер вернулся под вечер, уставший, злой, дерганный. Мне не хотелось заводить с ним диалог, а тем более обсуждать его планы на будущее. Однако он все же позвал меня в комнату, через минут десять, после своего прихода. Грубый голос заставлял мои уши дернуться. Сильвер лежал на диване, сложив руки замком на животе. — Почту открой, — продиктовал он ровно. Я промолчала, разблокировала планшет. Спросила пароль и логин, зашла: — Вектор фотографии архивом отправил. — Дорогая моя, скажи, тебе понравились фотосъемки? Я конечно совру. — Не ври мне, пожалуйста, хотя бы ты. — Нет, не понравилось, — я опустила голову, боковым зрением поглядывая на ежа. Сильвер тяжело вздохнул. — Давай договоримся, что с этого дня и этой минуты, ты будешь отзваниваться мне и говорить все что ты носишь, куда идешь и нравится тебе это или нет. Однако, не ныть о том, что тебя все достало. Хорошо? — Хорошо. Мы целый час просидели над фотографиями, я в мелких деталях описывала ему цвета и форму одежды. Иногда молчал, иногда просил отметить что-то. А после я написала Вектору от лица Сильвера, под диктовку, несколько нецензурных выражений с номерами фотографий. — Я думала, что, ты на таких условиях попросил Вектора все это сделать. — Извини, «недосмотрел»… На следующий день Сильвер пролежал в кровати, больной, уставший. У него разболелась голова и в конечном счете мы остались дома. Он убрал все фотографии с моей оголенной спиной, слишком короткими платьями и глубоким вырезом спереди. Вектор был очень злой в тот же вечер, не находил себе места, а после названивал Сильверу. Я была словно корнем всех проблем, но мой напарник это отрицал, соглашаясь со мной с тем, что не стоит выставлять себя в полуголом виде. — Это все надо заменить обычными танцами, я найму тебе хореографа. Последующую неделю Сильвер не занимался музыкой, он скорее ездил по городу вместе со мной и Вектором, контролируя каждый мой шаг. Было ли это слишком грубо с моей стороны? Я не знаю, скорее я поступил правильно. Не хочу, чтобы моя напарница стала объектом разврата. — Уже определилась с текстом? — Не совсем, — она вздохнула. Перебралась ко мне поближе, — извини, я немного встревожена мыслью о… — Тебе страшно? — Я боюсь, что все взгляды будут обращены только на меня. Я почувствовал легкое касание руки по своей коже на запястье. Нет-нет-нет. Только без резких движений. Я отвернулся, отдернув руку. — Может, подтанцовка поможет мне? Я имею ввиду, обратить внимание на кого-то другого? Идея было хорошая, однако я не хотел, чтобы кто-то затемнял Блейз. — Но ты будешь танцевать тоже, обещай мне, — я был серьезен, не хотел, чтобы презентация песни прошла по наклонной. Сейчас надо было максимально обратить внимание на вокальные данные Блейз, ее голос мог вытягивать высокие ноты, а диапазон достиг в 4.2 октавы. Я поражался ее способностям имитировать голоса разных звезд, а когда она пела фальцетом — я просто испытывал музыкальный оргазм. Как бы странно это не звучало. Мое сердце замирало, при исполнение моих песен, где-то от сердца исходило тепло, перехватывающее воздух в легких, в пальцах приятно кололо и я сам не до конца понимал, что ощущает мое тело, а точнее по какой причине. Это не только из-за голоса, это что-то большее. Со стороны могло показаться, что я хочу продвинуть близняшек в шоу-бизнес, однако это было наполовину правдой. Мне не хватало дружеской поддержки, знакомых лиц и на место подтанцовки — они идеально подходили по параметрам. Сильвер доверился мне, сказал, что если я считаю это правильным — значит так и будет. Я представила Перси и Стейси нашему Вектору. Он долго не мог оторвать от них взгляд. Я могла бы его понять: они были эдакими подружками-стилягами, длинноногие стройные девушки с третьим размером бюста. Девчонки визжали как резанные, когда я пригласила их — они незамедлительно согласились, даже не раздумывая. На следующий день мы обговорили все подробно в одном из Столичных кафе. — Он занят, сказал, что надо дописать концовку, — отмазалась я. На самом деле он немного боялся, того, что Перси со Стейси откроют рот и все выльется в новостные статьи. Я долго его уверяла, взяла с девочек слово и в итоге они познакомились лично уже спустя неделю. Я не имела понятия, что чувствую близняшки: это было сожаление? Или какое-то разочарование? Не хочу начинать свою карьеру с недомолвок в команде. — Вы дали мне слово, точнее нам обоим, — я указала на Сильвера, который как-то отстранённо стоял в стороне. Они были сами не свои. С поджатыми губами и поднятыми бровками. — Никому. — Понятно, почему ты так отнекивалась. — Что ты имеешь ввиду? — мне было бы стыдно признавать, что я в действительности не ожидала такого. В плане…состояния моего напарника. — Нет-нет, не подумай, он все еще идол для нас, — замахала Стейси руками, — просто, немного сложно принять это, — а после обвела свое лицо руками, показала на глаза. Все это время у меня было ощущение, что за нами подслушивают: не в прямом смысле слова. Как будто Сильверу было важно «некое мнение» остальных. Стеснялся ли он? Думаю да. — Как прошла репетиция? — Довольно, неплохо, — я усмехнулась, бросая куда-то в сторону куртку, — по сравнению с близняшками я просто дерево. — А они пластилин? — он засмеялся в ответ, — не говори глупостей, я считают… Думаю, что ты тоже весьма гибкая, точнее, имею ввиду, — Сильвер несомненно хотел заткнуться, но как будто не знал, как это сделать. — Все в порядке, я поняла. — Прости, — его руки затряслись, как и кубик Бойля в ладонях. Мне становилось больно смотреть на него. Надо было срочно сменить тему. — Ты закончил с музыкой? — Д-да, я как раз, — он резко подорвался с места и понесся куда-то в сторону лестнице, — только осталось записать. Ты… — Я подключу аппаратуру, дай несколько минут, — я подскочила за ним, поплелась наверх. — Пока не забыл ноты, — улыбнулся он. Я кивнула сама себе. — Вот черт. Сильвер не мог сыграть последний кусок, его пальцы словно запутывались, а я лишь наблюдала, как он нервничает и словно пытается вспомнить какую кнопку жать следом. Я остановила уже в какой-раз запись, присела с ним рядом. Взяла из его рук DrumPad и отложила в сторону. — Все нормально, трек можно дописать и завтра, давай спать. — Если при обычной записи я так позорюсь перед тобой, то что будет на концерте? Забуду нажать одну единственную кнопку и все, музыка пойдет прахам, ты собьешься с ритма, перепутаешь слова, я может и попытаюсь вырулить из ситуации, однако черт его знает — я натворю еще хуже, — он опустил голову на колени, как-то отпихнул меня плечом. Мы посидели пару секунд в тишине. — А девочки сказали, что ты все такой же талантливый, — я поджала губы, чуть расплываясь в улыбке, — они верят в тебя. — Ты ничего не могла получше придумать для утешения? — он засмеялся, — ты плохая актриса. — Я попыталась. Попыталась убрать улыбку с лица. Но не могла. Он послушал меня и лег спать, а утром мы уже записали последнюю часть. Весь день я форматировала музыку, соединяла их, по сто раз давала переслушать Сильверу — он говорил где-то что-то убрать, что вырезать, добавить тут контраста, там глубины, тут потише, а тут на распев. — Хочешь добавить что-нибудь свое? У меня не так отлично получилось бы сыграть на фортепьяно или же всех этих навороченных гаджетах. Поэтому в руки я взяла обычную акустическую гитару. — Как закончу, дам знать. — Как скажешь. Мне не хотелось менять совсем его музыку, мне очень нравилось, однако в начале мне не хватало распева: я растянула ноту на несколько секунд и сыграла ту же мелодию на гитаре. — Девочки, мне понадобится ваша помощь. Близняшки приехали через час, ввалились в дом, накидываясь на Сильвера, он был слишком напуган их действиями. — Будешь уже записывать? — Да, однако, все изменения, что я внесла — дам послушать уже в готовом варианте. Доверься мне. Сильвер только кивнул. Мой голос немного дрогнул сначала, мы попробовали записать пробную версию, потом еще одну. Я прикинула в мозгах, где будет лучше уйти в модуляцию, а где пойти в фальцет. — Хорошо, давай со второго куплета, — я скомандовала Перси, она кивнула в ответ и махнула рукой. В наушниках полилась громкая музыка, заглушающая чей-либо голос и перекрывающая ход моих мыслей. Я глубоко вдохнула, а после, словно нараспев зачитала слова, придерживая наушники. Глаза закрылись автоматически. Последние строки пришлось немного выкрикнуть, и снова глубокий вдох. Я махнула рукой, и в ушах неприятно загудело. Я подошла к монитору, тыкнула пальцем на область. — - Вот здесь, отсюда можно пойти на растянутый звук. — Может лучше рычание? — вставил Сильвер. — А если я из одного перейду в другое? — Только не резко, — он изогнул бровь, — только не мучай связки. Я согласилась. На самом деле я измучилась с записью, а горло уже болело реветь одно и тоже по пятидесятому кругу подряд. Ребята дали мне отдохнуть, промочить горло. Я предложила записать остальное. Попросила девочек пропеть главные слова в промежутке, после мы записали выкрики, щелчки пальцев, звук хлопков. Я понятия не имею, сколько раз мне не хватало дыхания на распеве, сколько раз мы переписывали и склеивали — в конечном итоге мы завалились спать без задних ног, так и не прослушав готовый трек. Я проснулась довольно поздно, ближе к обеду. В соседней комнате слышались звуки фортепьяно с довольно…ровными звучаниями нот. Мелодия ударила как алкоголь в голову. Я натянула кофту поверх оголенного тела, потянулась. Солнце жутко слепило глаза. Дверь чуть скрипнула, холод пробежался по ногам. Я немного постояла возле двери напротив, послушала еще немного, вошла без стука. — Привет, — негромко сказала я. — Поздно ты, — Сильвер засмеялся, — я переслушиваю уже который раз, кажется, она мне никогда не надоест, — мой напарник сжал в руке плеер с наушниками. — Ты о песне? — Да, о ней самой, — он отвернулся от меня, чуть кутаясь в подушках, — у тебя красивый и глубокий голос. На миг мне показалось, что он говорит совсем не о голосе. — Немного переживаю, — он встряхнул головой, — я немного подумал и, не знаю в общем…кажется с такой музыкой одному мне не вытянуть. — Что ты имеешь ввиду? — Звуки ударных, что ты добавила, просто головокружительны, однако, я не смогу отыграть их в одиночку. — Ох черт, я совсем об этом не подумала, давай перезапишем! — спросонья мой голос был каким-то высоким и хриплым. — У тебя был страх, что на сцене все внимание будет принадлежать только тебе, а сейчас я боюсь, что не вытяну в одиночку музыку. Сейчас мне нужен кто-то наподобие твоих близняшек. Простой барабанщик, желательно со стажем и…повзрослее в плане…мозгов. — Так, — я схватилась за голову, — будешь звонить Вектору? — Скорее всего, — он чуть сморщился, — не переживай, я выкручусь. Я что-то пробубнила в ответ, и хотела уходить, как в ответ меня окликнули: — Блейз. Хорошая работа. Эти слова я вспоминаю перед самым выходом на сцену. Мои глаза иногда слезятся, когда я вспоминаю все эти моменты. Мое первое выступление было испуганным, я чувствовала, как ноги дрожат, я пыталась успокоиться, однако все выходило немного под косым углом. Мое лицо буквально освещало несколько сотен прожекторов сверху и снизу, по бокам и сзади, я не знала куда себя деть. Куда пристроить. Тело двигалось словно запрограммированное. Я не контролировала его, а просто вспоминала движения на репетициях. Мне хотелось увидеть Сильвера, он там где-то там сзади, терпит покрепче меня. Когда мы закончили, я на ватных ногах прошла к выходу и первое время не могла понять, что сейчас произошло. Девочки прыгали на месте, отхлебывая из бутылок воды. Рядом где-то стоял Мефелес, убирая барабанные палочки в сумку, а после кричал что-то про аппаратуру. Гримерка вдруг заполнилась неизвестными мне лицами, а также камерами. Я отвечала как-то запуганно, пытаясь глазами найти Сильвера. Все было в какой-то эйфории, мое сердце словно отстукивало предсмертный ритм. Я боялась оставаться одна, что-то говорить, делать все без Сильвера. Мы встретились с ним только после приезда домой, он был уставшим, каким-то чуть подавленным, но с искренней улыбкой на лице. — Ты как? Вопрос словно был озвучен и мне самой, я ответила вздохом, а Сильвер мычанием и смехом.

— Я счастлив.