Бред сумасшедшего

— Даю тебе полчаса на сборы. Если через это время в машине не будет твоей тушки, клянусь, я не побрезгую замарать салон твоей кровью, — Накахара что-то набирает в поисковике. — И если я увижу, что ты за эти полчаса чудесным образом выпустишь очередной бред, ты сдохнешь мучительно, — Чуя грозно смотрит в зеркало и видит, как послушно кивает Осаму и открывает дверь. — Да-да, Чуя, я понял, — Дазай ловит ключи, которые Чуя небрежно кинул в окошко, а потом в буквальном смысле убегает к своему подъезду. Накахара хмыкает и поудобнее устраивается на сидении, включая серию очередного детективного сериала.       Дазай судорожно пытается вставить ключ в замок. Времени у него осталось не так много, — Дазай даже не понимает, как можно вообще собрать все необходимые вещи за полчаса, особенно если живешь в квартире Осаму. С горем пополам, Дазай наконец попадает в свою квартиру и сразу пытается вспомнить, где у него лежит дорожная сумка — давненько он её не видел.       Сумка находится среди вещей Дазая. Он закидывает туда все шмотки, которые у него были — поверьте, шмоток у него не так уж и много было, — а потом он пытается понять, что ему может еще понадобиться в этой жизни. Он оглядывает свой рабочий стол и останавливается взглядом на стопке чистых тетрадей — зачем они были куплены до сих не понятно. Дазай хмыкает и берет две верхние тетрадки — раз уж ему запретили выпускать на сайте, то почему бы и не писать свой «бред» в тетради. Самое главное, чтобы Чуя об этом не узнал — Осаму хочет умереть безболезненно, а Накахара все только испортит.       Дазай идет выключать всю технику — и так половина заработка уходит на веревки и прочую лабуду для излюбленного дела, а сейчас, когда Осаму не будет ночевать в своей квартире неизвестное количество времени, тратить кучу денег на коммунальные не очень-то и хочется.       Дазай выходит из квартиры ровно в половину одиннадцатого. Он знает, что может получить люлей от Накахары, но спешить он не особо собирается — Дазай не послушная собачка, которая выполняет любую команду без вопросов. — Ты опоздал на одну минуту и восемь секунд, — грозно отмечает Чуя, ставя серию на паузу. — У тебя было полчаса, чтобы собрать свое шмотьё. Какого черта ты опоздал? — Накахара наблюдает за тем, как Дазай небрежно кидает сумку в салон и падает на сидение. — Прости~, Чуя, — со слабой улыбкой говорит Дазай, пытаясь отдышаться. Накахара фыркает и убирает ноутбук. — Когда вернемся домой, ты будешь отмывать всю кухню и гостиную после вчерашнего, — Чуя делает паузу и заводит машину. — Блять, я не понимаю, как можно было спалить ложку до такой степени, чтобы усрать всю кухню нахуй, — машина резко дергается с места, из-за чего Дазай чуть не впечатывается лицом в переднее сидение. — Как вернемся домой, будешь разбирать вчерашний погром на кухню и в гостиной. — Чууя, будь аккуратней, — хнычет Дазай, откидываясь на спинку сидения. — Я же чуть головой не ударился! — Интересно, чем же в детстве по башке приложили, раз ты больной на голову, — подобно змее, шипит Чуя. — Еще и в магазин ехать с этим долбоебом… — добавляет он и вздыхает.       Сам себе проблем набрал. Молодец.       Чуя убеждается в ебанутости Дазая уже в магазине — Осаму уже начал бесить на десятой минуте нахождения в магазине. Чуя бы не находился сейчас в этом гребанном магазине, если бы не Дазай, который почти всю дорогу ныл том, что Накахара хуевый хозяин, раз у него в холодильнике поесть толком нету. Да, это задело накахарское чувство гордости — Чуя вообще не планировал надолго оставлять суицидальное существо в своем доме дольше двух дней, так что, отчасти виноват и Дазай — можно было и с первого раза понять, что нужно прекратить вести себя как двенадцатилетний школьник, который не хочет слушаться старшего брата.       Да-да, именно старшего брата, а не то, о чем вы подумали.       Когда они возвращаются домой вымотанные, с неработающим мозгом, Чуя напоминает Дазаю об уборке. Он осматривает места вчерашнего боя «ну бля, я же не знал, что это ты, помилуй,», а после вздыхает, понимая, что разгребать это всё он будет один и Чуя ему не поможет, потому что Дазай сам виноват во всем этом пиздеце, который происходит в жизни Накахары.       Чуя выдает все нужные предметы для уборки, а сам уходит в свою спальню в бутылкой вина и книгой, прихваченной из полуразрушенной гостиной. Дазай не спеша приступает к уборке кухни, грустно вздыхает и отмечает, что кидаться подушками и лить кофе было не самой лучшей идеей. Минут пятнадцать уходит на отмывание столешницы, которая залита несколькими слоями кофе с залипшим наполнителем подушек. Он уже хочет биться башкой об эту самую столешницу, потому что уже заебался оттирать эту хуйню.       Когда, наконец-таки, ебучая уборка была окончена и Дазай получил удовлетворенный кивок от Чуи, случилось, наверное, самое ожидаемое за этот день — Накахара отправил шатена в ту самую комнату, которая вчера была закрыта на ключ. Сам же, Чуя ушел на кухню готовить, потому что знал навыки Осаму в приготовлении еды. А Дазай был и не против того, чтобы Чуя готовил — Осаму считал его прекрасной хозяюшкой, но сам он не говорил это Накахаре, так как был высокий риск получить удар в лицо.       Комната была обустроена так же просто, как и все другие комнаты. Кровать, правда, была односпальной, но Дазаю этого хватало — во сне он не ворочался, не падал с кровати и ни с кем вместе не спал. Сразу справа от двери стоял темный вещевой шкаф, письменный стол находился ближе к окну. Дазай заходит в комнату и кидает сумку на кровать, закрывая за собой дверь. Буквально сразу он переодевается — джинсы сменились спортивными штанами, а насквозь пропитанная мыльной водой футболка сменилась майкой. Ему ужасно хочется спать, есть и умереть, — а вообще, больше всего ему хочется начать писать сборник по ним с Чуей. Дазай вовремя себя одергивает и откладывает эту мысль — чтобы свалить из квартиры Чуи, нужно ничего вообще не писать.       Нужно всего лишь ничего не писать и не загораться идеями. Всего лишь.       «Это легко. Мне всего лишь нужно не загораться идеями. Мне всего лишь нужно ничего не писать ближайшую неделю и Чуя меня отпустит, а потом я нахер удалю аккаунт. Это легко,» — с сумасшедшей улыбкой повторяет себе Дазай, качаясь из стороны в сторону на кровати. Конечно, он не очень-то и понимает, как можно избавиться от такой «привычки». Он несколько повторяет эту фразу у себя в голове, смотря в пустоту. — Всего лишь нужно забыть о фанфиках и всё будет нормально, — еле слышно шепчет Дазай в пустоту комнаты. — Ты что-то говорил? — спрашивает Чуя, заглядывая в комнату. Дазай пытается улыбнуться нормальной улыбкой. — Нет, ничего, Чуя-кун, — Осаму вспоминает о существовании вежливости, что сильно удивляет Чую. Он облокачивается на косяк и закатывает глаза. — Есть будешь? — снова спрашивает Чуя, рукой отталкиваясь от косяка. Дазай кивает. — Иди на кухню и, будь добр, не разнеси все снова, — Чуя развязывает фартук и уходит на кухню.       Именно сейчас Дазай замечает, что на Чуе был фартук. Черного цвета. Дазай отмечает про себя, что на Чуе фартуки смотрятся просто охеренно, — и решает сфотографировать это на телефон, но придя на кухню, с грустью смотрит на фартук, повешанный на крючок. — Что встал в пороге? Особое приглашение надо? — раздраженно спрашивает Чуя. В его взгляде ярко выражается злость, презрение к Осаму, перемешанное, кажется, с… нежностью?       Нет, это ему кажется. Дазай как никогда уверен, что Чуя никогда не проявлял что-то на подобии нежности или же заботы. Нет, Чуя не может с нежностью относиться к кому-то — в этом Дазай убеждается слишком много времени, и переубедить его не получится. Поэтому, он, с заметной хладнокровностью садится за стол к Чуе, кидая сухое: «Приятного аппетита».       Чуя во второй раз за день закатывает глаза. Ему уже надоело это переменчивое настроение суицидального существа, но у него не находится слов, чтобы что-то высказать Дазаю.