Бред сумасшедшего

      Утро Дазая было не самым лучшим. Во-первых, он не мог несколько раз нормально проснуться — как только открывал глаза и чуть-чуть ерзал на кровати, глаза почти на автомате закрывались и Дазай снова засыпал. Во-вторых, почти с самого раннего утра стояла невыносимая жара, из-за которой хотелось засесть в холодильник и не вылезать из него до ночи.       Дазай снова поерзал на кровати и резко открыл глаза. Он стал бегло осматривать комнату, а после резко сел на кровати. Он не очень сильно понимал причину своего поведения, но решил всё списать на невыносимую жару и просто охрененную кровать. Нет, кровать была и в правду очень мягкой и удобной — Накахара явно привередлив в выборе мебели, иначе не объяснишь суперский диван в гостиной и просто охрененную кровать, которая досталась Дазаю.       Дазай поднялся с кровати и подошел к окну, раскрывая шторы. Яркий свет ударил в глаза и Осаму зажмурился, на шаг отходя от окна. Дазай трет глаза и зевает, а потом отходит к сумке, отброшенной в угол вчера вечером. Он надевает шорты и футболку, а потом пытается расчесать и без того кудрявые волосы. Спустя несколько минут мучений, Дазай всё же приводит волосы в порядок.       В квартире слишком тихо. Дазай останавливается около входа в кухню и аккуратно заглядывает в неё, пытаясь сделать всё максимально тихо и беспалевно. Около плиты стоит Чуя в том черном фартуке и, тихо подпевая, готовит завтрак. Тихо играет какая-то ненавязчивая музыка, которую не слышно, если не прислушаться. Дазай понимает, почему ему казалось, что в квартире тихо — музыка играет настолько тихо, что в другой комнате её просто не слышно.       Он на цыпочках проходит на кухню и делает музыку чуть громче, заставляя Накахару вздрогнуть от неожиданности. Чуя чуть не уронил лопатку, когда Дазай локтями облокачивается на его плечи. Шатен кладёт голову на голову Чуи, а потом пропевает строчку из песни и улыбается. — Доброе утречко, Чу-уя, — почти пропевает Дазай и успевает отскочить назад, когда Накахара замахивается на него горячей сковородкой. — Чу-уя, еще только утро, а ты уже не в настроении. — Когда ты появляешься у меня на глазах, у меня настроение пропадает, — грозно говорит Чуя и отворачивается к плите. С лица Дазая пропадает улыбка и он грустно вздыхает, садясь за стол. Он слышит тихое цоканье, а потом получает легкий удар по плечу. Перед ним ставят тарелку с яичницей, а потом появляется и кружка с чаем.       Дазай выдавливает из себя более нормальное: «Спасибо», а потом делает большой глоток чая, мгновенно пожалев о сделанном. Он начинает кашлять, сладкий чая попадает на стол и футболку, — благо он успел поставить кружку на стол, еще больше чая не успел разлить. В уголках глаз собираются слезинки. Дазай чувствует сильные удары по спине, через силу глотает остатки чая, которые он не успел выплеснуть на стол, а потом опускает голову и глубоко дышит. — Какого черта ты горячий чай залпом пьешь? Ты ебанулся? — Чуя ударяет Дазая по щекам, а после хватает за подбородок и смотрит ему в глаза. Дазай прерывисто дышит и засматривается в глаза Чуи. В этот момент ему казалось, что Чуя всё-таки не такой уж и жестокий человек — в его глазах отчетливо был виден испуг, а сам Накахара смотрел на Дазая изучающим взглядом. — Придурок.       Чуя уходит за тряпкой и отправляет Дазая в комнату. Когда он возвращается на кухню в другой футболке, за столом сидит Чуя и задумчиво смотрит в окно, держа в руке кружку. Дазай тихо проходит на кухню и садится за стол, стараясь по-быстрому съесть завтрак. Чай он уже не трогает — на улице стало слишком жарко, чтобы пить его. — Ты что, сдохнуть решил? Еще раз подавишься, я тебя спасать не буду, — Чуя косо смотрит на Дазая, а потом встает из-за стола и ставит кружку в раковину. — Посуду сам помоешь, а я за мороженым, — Накахара доходит до коридора и останавливается. — Нет, ты идешь со мной. Может ты успеешь какую-нибудь херню накатать в моё отсутствие.       Дазай вопросительно изгибает бровь, а потом быстро кивает, убирая посуду в раковину. Он сначала не понимает, почему Чуя не хочет оставлять его одного на десять минут, но потом вспоминает, по какой вообще причине он здесь находится.       Чуя-Чуя, ты так помешан на своей репутации, что даже не можешь меня оставить на десять минут одного. Разве когда я не в своей комнате, опасность уменьшается? — думает Дазай, когда завязывает шнурки. Его взгляд ненадолго задерживается на лице Чуи. Заметив грозный взгляд Накахары, Дазай отводит взгляд и делает вид, что ничего не произошло. Чуя закатывает глаза и выходит из квартиры. — Слушай, а я знаю, где очень вкусное мороженое продают! — радостно говорит Дазай, когда они выходят на улицу. — Пошли, тут недалеко.       Чуе ничего не остается, как согласиться и пойти следом за Дазаем, который в порыве счастья чуть не попал под машину, которая мирно проезжала мимо них. Дазай пробубнил невнятное извинение, а потом несильно толкает Чую в спину, заставляя того идти. Накахара негромко ругается, а потом привстает на цыпочки и ладонью бьет Дазая по голове. Тот успевает увернуться и начинает смеяться, когда видит перекошенное из-за злости лицо Накахары.       На половине пути, Чуя начинает жалеть о том, что согласился дойти до парка за каким-то ебучим мороженым. Он уже начинает понимать, что если бы он оставил Дазая дома одного всего-то на десять минут, ничего бы такого не случилось. Абсолютно ничего. За эти десять минут нельзя ничего нормального написать, даже если вдохновение так и прет и готово разорвать тебя на части, если ты сейчас же не выплеснешь куда-нибудь идею. Чуя это знал сам по себе — в свободное время он либо читал, либо, если были идеи, пытался написать что-то своё.       Дазай что-то рассказывал по пути в парк, но Чуя толком его не слушал. Он просто шел и разглядывал улочки, по которым они шли. Нет, Чуя конечно гулял по Йокогаме с одногруппниками, но гуляли они в основном у порта или где-нибудь в другом районе, но у своего дома он никогда не гулял. Он только знал, что недалеко есть аптека и круглосуточный магазин, чего ему, собственно, хватало.       Когда они подошли к ларьку с мороженым, Дазай легонько толкнул Чую в плечо, дабы тот перестал зависать на одном месте. Чуя забегал глазами в поисках знакомой фигуры, а когда увидел улыбающееся лицо Дазая, тихо проворчал: — Чего тебе? — Какое мороженое будешь? — всё с той же улыбкой спросил Дазая, рукой указывая на витрину. Чуя быстро просматривает все варианты, а потом достает из кармана кошелек. — Фисташковое, — отвечает он Дазаю. Шатен кивает и куда-то отходит. — Ваше мороженое, — Чуя удивленно хлопает глазами, когда Дазай протягивает ему рожок с фисташковым мороженым. Накахара находит силы выдавить из себя еле слышное: «Спасибо» и принять мороженое.       Как Дазай и говорил, мороженое здесь очень вкусное. Чуя пытался растянуть удовольствие на большее время, но у него не получилось — мороженое было съедено практически за пять минут. Чуя хотел уже пойти домой из-за невыносимой жары, но Дазай еле как его уговорил остаться еще ненадолго. И, собственно, Чуя не сильно пожалел о сделанном.       Хоть и стояла невыносимая жара, людей в парке было много, тем более сегодня был выходной день. Дети резвились на газоне, играя в какие-то игры, их родители либо сидели на пледах под деревьями и что-то обсуждали, некоторые сидели у главного фонтана. Дазай наблюдал за тем, как глаза Чуи бегали по парку и он воодушевленно наблюдал за всем происходящим.       Дазай хотел задать несколько вопросов Чуе, но не делал этого, потому что не хотел мешать Накахаре. Возможно, Дазай мало что знает о Чуе, но у него есть на это ещё куча времени. А сейчас, он просто наблюдает за счастливой улыбкой Накахары и голубыми глазами, светящимися от счастья.       Вернулись они ближе к вечеру. Несмотря на жару, они гуляли в парке целый день и напрочь забыли о том, кто они и почему они вообще гуляли вместе. Им просто было хорошо вместе.       Видя, как Чуя устало падает на стул, Дазай набирается сил и идет ставить чайник, дабы заварить хотя бы чая. В холодильнике он находит сыр и колбасу, от чего настроение поднялось еще чуть выше. В конце концов, ничего такого не нужно было готовить, потому бутерброды стали настоящим спасением. — Дазай, спасибо, что заставил меня прогуляться. Это было… охрененно, — с счастливой улыбкой на лице говорит Чуя, поднимая радостный взгляд на Дазая. Тот в свою очередь тоже улыбается и наливает чай в кружки. — Рад, что тебе понравилось, — Дазай садится напротив Чуи и отпивает чай. — Ты снова залпом не пей, нечего помирать в моей квартире, — сквозь смех говорит Чуя и откусывает бутерброд. — Ладно-ладно, — тоже сквозь смех говорит Дазай.