Бред сумасшедшего

      Через три дня, Чуя наконец поправился. Он признает, что если бы не Дазай и его издевательская забота, то болел бы он намного дольше. Дазай через силу, через все ругательства и возмущения, отправил Накахару в больницу к врачу.       И нет, Дазай не делал это для того, чтобы написать первую часть к сборнику. Он просто волнуется за здоровье Чуи.       Когда Чуя уходит, напомнив Дазаю о том, что если Накахара узнает о новом фанфике, то он прибьет Осаму. А Дазай, собственно говоря, сказал, что никаких новых фанфиков не будет.       Никто не уточнял, где и каких фанфиков не будет.       С не самой чистой душой и совестью, Дазай потопал в свою комнату. Проходя мимо чуиной комнаты, он мельком увидел открытый ноутбук, который, судя по всему, Чуя забыл выключить. Дазай вздыхает и подходит к ноутбуку, дабы его наконец выключить,, а то больно глаза соблазняет. Пальцы остановились у кнопки, а глаза от удивления округлились.       Wine_Hara:       Это бред сумасшедшего, но мне определенно нравится.       И несколько лайков на отзыве.       Тут Дазай с грохотом сел на пол, непонимающе хлопая глазами.       Он сел на рабочий стул и еще раз прочитал отзыв. Дазай пролистал вверх, и увидел название своей недавней работы. Потом, он на секунду взглянул в правый верхний угол экрана и замер, удивленно уставившись в пустоту. У Дазая не осталось никаких сомнений — его постоянным читателем был Чуя.       «Wine_Hara» был, наверное, самым первым, кто написал отзыв к первой работе. Тогда Дазай был рад, что хоть кому-то действительно понравилась его работа и радовался он этому, как ребенок. Этот человек всегда писал ему отзывы, буквально под каждой главой или работой. Дазай радовался этому.       Но, черт возьми, как он не догадался, что его постоянным читателем был Накахара Чуя — самый охуенный парень в мире.       Дазай открыл профиль Чуи с телефона, вчитываясь в никнейм. Он ушел в комнату за тетрадью, которую посвятил чисто одному человеку, а то есть Чуе.       Накахара любит вино, и наверное поэтому слово «wine» записано в никнейм. Еще, Чуя любит читать. Но Дазай не помнит ни одного автора, у которого фамилия начинается или заканчивается на «hara». Немного пораскинув мозгами, Осаму пришел к самому, наверное, странному выводу. Фамилия Чуи — Накахара, соответственно, в никнейме записаны последние два слога его собственной фамилии.       Это было настолько легко и понятно, но Дазай даже не додумался разобрать ник по частям и понять, кто это может читать. Он чувствовал себя сейчас полнейшим идиотом. Постепенно стало понятно, откуда Чуя узнал, что все это написал именно Дазай. У него был слишком очевидный ник — Любовь к суициду. Наверняка, Чуе не составило никакого труда, чтобы перевести его ник и понять, что к чему.       » — Блять,» — крутилось в голове Дазая последние две минуты. Он уже был готов идти к окну и прыгать с него нахрен, но задуманное сделать не получилось — ноутбук пиликнул и внизу экрана высветилась какая-то фраза, которую Дазай так и не успел прочитать. Он не был бы собой, если бы плюнул на всё это и ушел на кухню. Поэтому, без зазрения совести, Дазай открывает диалог.       Мичизу Тачихара:       Ну что, нашел того сумасшедшего, малыш? ~       Дазай хлопает глазами и отъезжает от стола. Он где-то слышал это имя, но не мог вспомнить где. По университету может ходить дохрениллион таких Мичизу и Тачихар, и разбери тут потом, кто из них нужный.       Дазай делает глубокий вдох и листает чуть выше, пытаясь понять, с какого блять времени этот Мичизу называет Чую «малышом». Он быстро листает, бегло просматривая сообщения. Кажется, именно Тачихара спалил аккаунт Дазая. Он останавливается на том моменте, когда Мичизу что-то пишет Чуе о фанфиках, а рыжик в это время начинает на что-то материться.       Осаму отмечает про себя, что его аккаунт спалили примерно в то время, как только начали появляться первые работы. Конечно, было немножко из-за этого обидно — Дазай хотел как можно дольше побыть неизвестной для других личностью, но, к сожалению, долго не получилось. А он ведь и не догадывался, что его в буквальном смысле сразу раскрыли, но молчали об этом до одного случая.       Дазай открыл свои работы и пролистал до первой. Он открыл все отзывы и ухмылялся, когда видел свою первую критику к работе. Наконец, Дазай находит то, зачем, собственно, и открывал список отзывов к первой работе — Wine_Hara. Да, сейчас он был абсолютно уверен в увиденном и уже практически смирился с тем, что на протяжении всего этого времени, Чуя был его постоянным читателем. На секунду, Дазаю даже стало стыдно за написанное — но в следующий момент он не сдержался и рассмеялся.       Эта ситуация его действительно забавляла. Он отправил Чую к врачу, чтобы в его отсутствие написать в тетради начало нового сборника. И что он сейчас делает? Он бессовестно читает переписки того человека, который является главным героем любого его рассказа. Дазай узнал, что его первым читателем стал Чуя, причем Накахаре нравятся его фанфики.       Боже, это слишком смешно для него.       Осаму еле как поднимается со стула и, облокачиваясь на стену, идет на кухню. Он так и не перестал смеяться. Заваривает себе кофе и давится им же, потому что он буквально заливает его в себя. Он садится на стул и пытается успокоиться.       У него снова не получается заткнуться. Проклятый Чуя, нахера ты согласился пойти к этому ебаному врачу?!       Дазай прикусывает губу до крови, тем самым более менее успокаивая свой смех. Он пытается адекватно воспринять всё происходящее, но получается у него, мягко говоря, хреново. По крайней мере, он теперь не смеется, а просто смотрит в никуда. Хотя бы, Дазай успокоился и уже не пытался сделать себе кофе и подавится им. Это уже прогресс.       Осаму откидывается на спинку стула и смотрит в потолок. Ситуация для него более менее прояснилась: стало понятно, кто же всё время комментировал его работы; Дазай вроде как понял, кто его всё-таки спалил, причем об этом человеке Осаму где-то слышал, но не помнил, где именно. Неясным осталось лишь одно: какого черта этот Мичизу называет Чую «малышом»? И ведь, судя по их перепискам, Накахара был не против таких прозвищ.       Ну, или это так казалось Дазаю.       Дазай вытирает стол, который благополучно был залит кофе несколько минут назад, а потом идет и ставит чайник. Он вспоминает о вчерашней пицце, за которой потопал в девять часов вечера в круглосуточный магазин, потому что Чуе захотелось чего-то вкусного. А больные же должны сидеть дома на мягкой постельке в теплом пледе, верно? Верно.       Пока греется чайник, Дазай идет в свою комнату за тетрадкой и ручкой. У него вроде бы и есть идея, а вроде бы и нет. Поэтому, из-за такого дурацкого непонимания, Дазай сидит на кухне с чаем, пиццей и тетрадью. Локтем он отодвигает тетрадку, потому для него замарать её жирными пятнами — последнее дело. Пока Дазай ест, он снова вспоминает ту переписку и причину, по которой он здесь находится. Он так и не понял, как его могли спалить — ни его никнейм, ни аватарка не могли его сразу выдать. Возможно, его спалили из-за работ. Но почему именно Дазай? По институту может ходит дохуя и больше самоубийц, а сразу все подумали на него.       Ну, это он еще успеет узнать.

***

      Ближе к вечеру, когда и без того заебанный Чуя возвращается домой, на своем рабочем столе он видит листок в клетку, частично спрятанный под ноутбук. На листе виднеется неброский текст, длиной в четыре строки и подпись. В коридоре слышится хлопок входной двери, оповещающий о том, что наконец ебучий Дазай свалил и можно отдохнуть от него пару часиков.

Бред сумасшедшего, говоришь?

Ну-ну, я тебе так и поверил.

В 21:17 приходи. А куда — загадка.

У тебя есть три часа на то, чтобы додуматься, куда идти.

Дазай.

      Чуя запускает ладонь в волосы, непонимающе смотря на записку. Его итак вымотали в больнице, отправляя от одного врача к другому. Хотя, нет. Его не отправляли. Его швыряли туда-сюда.       Решать сейчас что-либо не очень-то и хотелось. Чуя лишь хмыкнул и оставил записку на столе, а сам пошел на кухню. У него есть еще три часа в запасе, так что, можно сейчас и побездельничать. — Бред сумасшедшего, в прямом смысле этого слова, — говорит Чуя сам себе и включает чайник. — Связался же с придурком…