Часть 21
1 марта 2020 г., 07:00
Я вышла замуж… Я и вышла замуж… Абсурд какой-то!
Эта мысль крутилась у меня в голове и тогда, когда намир счастливый до безобразия подхватил меня на руки, вынес из храма и посадил в карету, и тогда, когда карета навернула около сотни кругов вокруг центрального фонтана, и тогда, когда уже на пиру к нам подходили все и, желая счастливой семейной жизни, преподносили дары. Я не могла поверить в данный факт до первого тоста, после которого требовалось встать и поцеловать жениха.
Осознание пришло не сразу, только когда уже вставший намир протянул мне руку, намекая на то, что мне тоже надо подняться. Одна печаль мне вообще не хотелось. Вот прям совсем-совсем!
Уставшими от сегодняшних событий глазами я посмотрела на самого настоящего тирана и медленно вложила свои пальчики в его ладонь. Под всеобщие радостные и пьяные вопли я встала и повернулась к своему… мужу…
Хотелось реветь. Прям в захлеб, чтобы сопли и слезы по всему лицу, но видимо в мой бокал подлили успокоительного, раз не смотря ни на что, выражение моего лица абсолютно не менялось. Мне было настолько плохо и даже дурно, что казалось, если подниму голову, то меня вырвет. Именно поэтому я и не спешила отрывать взгляд от пуговиц на рубашке намира. Но видимо моя медлительность его чрезвычайно нервировала, раз он сам вынудил меня перевести взгляд и накрыл губы легким поцелуем.
Помутнения от столь быстрого и легкого поцелуя я не ощутила, но внутри все кричало о том, что со мной что-то не так.
Это явно какая-то магия, а если не магия, то очень качественное успокоительное, так как омерзения не было. Был страх, легкий ужас и глобальный шок, а вот омерзения не было, будто кто-то вырвал из меня это самое чувство к конкретно этому ужасному человеку.
Вообще я не могла понять сама себя. В том плане, что по факту после такого подлого трюка со стороны Гошшера я должна его люто ненавидеть, устраивать истерику за истерикой и прямо сейчас мне бы стоило предаться всеобщему веселью и сделать так, чтобы бессмертный тупо пожалел, что взял в жены такое безобразие, как собственно я. Но вот я смирно нахожусь рядом, терплю его касания, избегаю прямых взглядом с людьми противоположного пола и веду себя покорно и смиренно. Это, наверно, первый раз когда шок не вылился в скандал с морем эпитетов и упоминанием чертей.
Под веселую музыку намир усадил меня обратно, приказал всем праздновать дальше и сел на свой трон, демонстративно взяв мою руку, показывая этим, что я его собственность. Только это было не обязательно делать в силу того, что никто даже из тех принцев, что ранее приезжали ко мне на сватовство не посмели бы оспорить брак, заключенный в Храме Всех Святых. Да и зачем им этот геморрой? Один взгляд нашего намира и все, ты труп, и твоя родня труп, и твоя страна труп, ну, или уже просто не твоя.
Если не ошибаюсь такое в практике намира уже было, стран пять просто испарилось за один день, а их земли были раскиданы между странами Альянса.
Страх, остаться без всего и даже без жизни, я видела в глазах всех принцев, графов, князей и герцогов, некогда приезжавших по приглашению отца к нам в замок, а сейчас отдающих почести намиру и его жене, не смея на последнюю даже глаза поднять. С одной стороны всегда мечтала, чтобы эти заносчивые придурки передо мной на коленях стояли и боялись даже посмотреть на меня, а вот с другой, в моих мечтах я уважения и страха других достигала сама, а не путем брака, да еще и с намиром.
Опять захотелось плакать, но сейчас было банально не до этого.
Взяв бокал с успокаивающим отваром, а не вином, как полагалось, с небольшого столика рядом с моим троном, я сделала небольшой глоток и оглядела главную трапезную дворца. Огромное помещение с белыми стенами, расписанными золотыми узорами, и плиточным полом было забито под завязку. Более полутысячи гостей не считая слуг, танцоров и музыкантов.
Среди множества пьяных лиц, я вылавливала встревоженные взгляды отца, мачехи и Сабрины. Остальные представители Методории предались пьяному веселью, хотя не все они были беззаботны. Иторн тайком сливал алкоголь из своего бокала в горшок с цветком, а отец Сабрины, мило общаясь с кем-то из Ранхенга, умудрялся сливать свой напиток в общий графин, делая вид, что уже скоро упадет в пьяный обморок.
Не нашла в зале Алакара и Диаваля. За них почему-то даже переживала слегка. Намир не умеет прощать, а этих двоих ему есть за что ненавидеть. Если не ошибаюсь то один принадлежит к роду магов Низрналя, которых почти всех Гошшер истребил и достаточно давно. Причем не просто убил, а выжигал их с домами и землями. А другой дракон, которых намир опять же уничтожал. Плюс главе Альянса очень не понравилось, то что эти двое в последнее время вились вокруг меня. И сейчас получив титул жены намира и намиры, я понимаю причину его недовольства.
— Не ищи их, — в какой-то момент сказал намир, поглаживая мою ладонь большим пальцем.
— О ком вы? — устало спросила я и перевела свой взгляд на бокал в левой руке.
— Твои мысли, огонечек мой, для меня как открытая книга, так что не ищи этих двоих. Ты их больше не увидишь. И прекрати обращаться ко мне на «вы», как-никак, а мы женаты.
На данную его просьбу я не ответила, сделав большой глоток успокоительного. Сейчас было главное дождаться ночи…
Под успокоительным, которое яро клонило меня спать, я и не заметила, как наступил закат и в зале зажглись магические шары. Люди все еще веселились, пили, пели и танцевали, а я была готова залезть на трон с ногами, свернуться калачиком и задремать, желательно непробудным сном. Ну или вспомнить старые и добрые времена и усыпить к чертику всех присутствующих, чтобы и самой со спокойной душой лечь спать.
Заметив, что я все чаще закрываю глаза, намир приказал заменить напиток. В итоге мне принесли крепчайший кофе, которое своим ароматом разом перебило запах перегара в зале.
В целом кофе я старалась не пить, так как мне не нравился ни запах, ни вкус, ни бодрящий эффект, после которого на следующий день у меня болела голова. Но под пылающим взглядом супруга, осушила маленькую чашечку сразу и даже не поморщилась.
Вернув чашку на поднос, который держала одна из служанок, я села поудобнее, откинувшись назад, и начала ждать эффекта ужасной мозговой активности, о которой намир не мог и догадываться, так как при нем кофе ни разу до этого не пила.
В моей несчастной головушке начали всплывать брачные обычаи Альянса, условия сохранения брака и особенно его разрыва. Как ни странно, но кое-что было вполне реально даже для брака намира. Даже не так, был один пункт о сохранении брака именно главы Альянса напрямую зависящий от намиры, при несоблюдении которого намир был обязан расторгнуть брак и жениться снова, но уже на женщине утвержденной решением Альянса.
Быстро отыскав взглядом в толпе Сабрину, я крайне выразительно посмотрела на подругу, тем самым взглядом, который мог говорить только о грани жизни и смерти, что той оставалось лишь слегка склонить голову, давая понять мне, что приказ она поняла и приняла.
Далее время тянулось медленно. До ужаса медленно, что мне удалось взвесить свое решение раз пять, но итог оставался одним и тем же. В зале менялись танцоры, музыка и артисты, а я как сидела с каменным лицом, так и сидела, раздражая этим намира, который неоднократно сжимал мою руку, пытаясь вынудить меня взглянуть на него или хотя бы проявить эмоции. Желаемого он так от меня и не добился, но взглядом его я все же одарила, когда в зал явились жрицы для того, чтобы сопроводить меня в опочивальню и вместе с моей родней подготовить меня к… к первой брачной ночи…
Взгляд был быстрым и больше режущим, чем даже печальным. Скорее всего намир принял это за раздражительность, потому молча проводил меня взглядом, хотя на его бы месте я бы уже повысила уровень охраны и отправила кого-нибудь из приближенных вслед за нами. Благо, что мы с намиром хоть иногда, но думаем совершенно по-разному.
Жрицы привели нас в личные покои главы Альянса, находящиеся в восточном крыле, вид из окон которых выходил как раз на внутренний сад и озеро с плотоядными рыбками. Интерьер тут был, как и во всех покоях намира, по военному минимализму. То есть, кровать, комод, одна софа, явно притащенная для меня, три больших окна, занавешенных плотными и темными занавесками, да парочка скрытых дверей в ванную комнату и гардеробную. Пока служительницы богов занялись подготовкой воды для омовения, я присела на софу и устало посмотрела на стоящую у дверей родню.
Они мялись и не знали, что мне сказать да и что сделать, чтобы не давить на меня и не напоминать о том, за кого я сегодня вышла замуж. Они банально боялись… Но не меня и моих чувств, прекрасно знают, я все выдержу и найду выход, а того, что намир может неправильно понять их действия и слова.
— Со мной все будет хорошо, — пришлось произнести мне, чтобы Пирела перестала кусать губы, которые совсем скоро от её напора начнут кровоточить. — Меня не сломать ни тюрьмой, ни пытками, ни свадьбой. С того света вернулась, так и из замужней жизни выберусь.
— Аска! — ахнула мачеха и, подбежав ко мне, крепко обняла. — Не будь опрометчива! — голос её стал чуть хрипловатым и до ужаса тихим. — Один неверный шаг, и намир может убить тебя, да так что тебе не воскреснуть вновь. Он явно не человек и смотрит ходов на сто вперед нас всех.
— Знаю, — тихо кивнула я, — но от того и желание перехитрить его становится в тысячу раз сильнее.
Стоило мне договорить и посмотреть, чуть отстранившейся от меня Пиреле, в её глаза, чтобы она не плакала, как вернулись жрицы. Вот они-то уже раздели меня, искупали и замотали в шелковый халатик, а после поклонившись, ушли, оставив меня с мачехой, няней и Сабриной.
Как ни странно, но только дверь за служительницами богов закрылась, нянюшка и Пирела пододвинули к двери комод, а после королева Методории достала из-под юбки аж две бутылки вина. У меня от этого шоу, аж глазки округлились.
— Это… — начала было я спрашивать, как мачеха ловко откупорила бутыль и протянула её мне.
— Поверь, Аскеанна, но без этого, в твоем положении нельзя, — заверила меня женщина и, взяв гребень и сев рядом, начала расчесывать мои волосы.
Делала она это заботливо и аккуратно, будто я её родная дочка. Даже совестно, что я вела себя с ней так ужасно.
Няня, женщина преклонных лет с уже полностью седыми волосами в простом сером платье, села с другой стороны и, погладив меня по плечу, сказала:
— Выпей поскорее, золотце, а то он тебе спиртного больше не даст.
— С чего бы намиру совсем запрещать мне пить? — немного удивилась я.
— Пусть намир наш и стар, но уж очень силен, свеж да и строптив. Боюсь, что после первой же ночи понесешь дитя.
Мои глазки вновь округлились и метнулись в сторону бродящей по комнате Сабрины. Подруга уловила мою нервозность, но лишь глазами сверкнула, намекая на то, что в моем положении действительно лучше выпить. Спорить с этим было глупо, потому я выдохнула и, запрокинув голову, залпом осушила половину бутылки.
Чуть кисловатое красное вино опалило горло и почти сразу ударило в голову, что лицо сидевшей рядом няни приняло нечеткие очертания.
— Молодец, — прошептала старушка, продолжая гладить меня по плечу. — Давай еще чуть-чуть.
Бросив еще один взгляд на Сабрину, я снова запрокинула голову, но в этот раз вино так легко не шло. Какая-то его часть стекла по подбородку и оставила примечательные пятна на белом халате.
— Ох, батюшки, — всплеснула руками Пирела. — Тебя срочно надо переодеть.
— Королева, — подала голос Сабрина, — я помогу принцессе, но вы бы не могли у местных горничных попросить белых полотенец и лавандового масла, чтобы скрыть запах вина?
Мачеха сначала удивилась, такой просьбе, но видя во взгляде Сабы твердую уверенность в том, что это должна делать именно она, спорить не стала и вскоре покинула покои вместе с няней. Саба закрыла за ними дверь на замок, не став прибегать к передвижению мебели, а после достала из внутреннего кармана платья небольшую черную шкатулочку.
Я была уже не в силах встать и подойти к ней, потому терпеливо дождалась, что подруга подойдет, присядет рядом и передаст шкатулку мне.
Она легко умещалась на ладони и была из черного дерева, ничем не примечательная, но с огромным количеством магических печатей. То, что в ней хранилось, было запрещено еще задолго до того, как на свет появился мой отец. Потому эта шкатулка никогда не хранилась в тайниках или сейфах. Если бы её нашли, то меня и Сабрину сразу бы приговорили к смертной казни, не посмотрев ни на статус, ни на положение. Она всегда была с нами, лежала в кармане у Сабы, скрытая моей магией.
— Это крайние меры, — сразу сказала Сабрина, видя, как от моего прикосновения крышечка открывается, являя нам содержимое шкатулки.
Небольшая капсула с кроваво-красной жидкостью лежала на маленькой подушечке, и отражала в себе мое замученное лицо.
Сколько сил я отдала, чтобы изготовить этот запретный эликсир, сколько бессонных месяцев было потрачено на вывод формулы, не прибегая к ужасным ритуалам, которые требовались по книге, сколько раз меня чуть не поймал отец, который все никак не мог понять, почему дочь уже полгода живет в библиотеке не пуская к себе никого, кроме своей фрейлины… Столько всего было потрачено, и раньше я думала, что впустую, так как сколько бы раз я не желала прибегнуть к использованию этого эликсира, как почти сразу же находила другой выход и отдавала шкатулку обратно Сабрине. Сейчас же другого варианта у меня не было…
Не поднимая глаз на подругу, я осторожно взяла капсулу, сломала её тонкий край и на выдохе выпила снадобье.
Вкус у него был отвратительный, просто ужасный, что меня сразу замутило, но я сдержалась, проглатывая и делая глубокий вдох. Почти сразу загорелись щеки, мир на мгновение стал черно-белым, что мне пришлось зажмуриться. Непонятный шум застыл в ушах, и резкая боль заставила внизу живота заставила меня скрутиться. Внутри как будто что-то выгорало, не щадя меня. Резко боль достигла предела, что я упала на колени, прижимая руки к животу, а после все вернулось в норму. Мир был красочным, шума не было, ничего не болело, осталось лишь ощущение некой пустоты и утраты.
Не в силах встать, я легла на спину, прикрыв рукой лицо.
Какой кошмар. Да простят меня Боги и Черти за то, что я сделала с собой…
— Аска, — тихо позвала меня Сабрина.
— Я в норме, — убрав руку, ответила я и улыбнулась. Правда улыбка была наигранной, так как чувство всемирного сожаления было слишком тяжелым.
Саба все это понимала, как никто другой. Она всегда меня понимала. С полуслова, с быстрого взгляда, с незаметного жеста… Как я буду теперь без неё?
Тяжело вздохнув, я встала, взяла бутылку с вином с софы и медленно, чуть шатаясь, подошла к столику, за которым завтра с утра видимо должен был состояться завтрак с уже супругом. Сев на один из стульев и закинув ногу на ногу, прислушалась к шуму в коридоре и поднесла бутылку к губам.
— За то, чтобы все прошло так, как я хочу, — пробормотала я и допила все, что было в несчастной бутылке.
Грохот и вопли в коридоре неожиданно усилились. Там явно происходило что-то интересное, и не будь я так подавлена и обессилена, то обязательно бы ввязалась в разборки. А так я лишь поставила пустую бутылку на стол и перевела усталый взгляд на подругу. На ней, как и на мне, совсем не было лица. Лишь усталость и желание, чтобы весь этот бред побыстрее закончился.
Чтобы хоть как-то смягчить обстановку, я улыбнулась Сабрине, но та не ответила мне улыбкой, а взяла вторую бутылку, которую оставила мачеха и, на ходу открыв, поставила передо мной. Намек был понят сразу. Вторую бутыль я пила уже не чувствуя вкуса вина, привкус эликсира глушил всё.
Наблюдая за мной, Саба ничего не говорила, лишь обняла, когда я уже осушила пол бутылки, а после также тихо ушла, не забыв прикрыть за собой дверь.
Оставшись в полном одиночестве, я не стала плакать, предаваясь самобичеванию, а пошла искать во чтобы можно переодеться. Из одежды я ничего не нашла, ну кроме что занавесок из плотной темной ткани, которые уж больно раздражали мои глаза. То, что я сделала дальше, было интуитивным и крайне глупым решением.
Сдернула занавески я не без усилия, но с большим энтузиазмом. В комнате стоял такой грохот, что те, кто шумели в коридоре, резко затихли. Голоса резко стихли и раздался топот, направленный в сторону моей комнаты.
Не знаю как, но даже в нетрезвом состоянии я быстро умудрилась сбросить халат и замотаться в плотную ткань.
Дверь открылась неожиданно резко, что я подскочила на месте, так как стояла к ней спиной.
— Намир? — искренне удивилась я, так как глава Альянса сейчас был очень не похож на себя.
Весь сырой, с еле заметным огнем в глазах, сжатыми кулаками и поджатыми губами. Весь его вид говорил о том, что сегодня кто-то умрет, а если не умрет, то очень сильно пострадает, или уже пострадал.
О Боги, только бы это были не мои перебравшие люди! А то знаю я своих министров. Они конечно дядьки вредные и ворчливые, но как дело касается меня сразу все горой встанут. А как выпьют так вообще атас!
И хоть бы Дуб ничего не выкинул! О Черти, если этот дурак со своими ребятами пострадает по глупости, решив, что меня надо спасать, не прощу себе!
Под пристальным взглядом алых глаз, я лишь сильнее замоталась в занавеску, так как чувство того, что я голая, меня не покидало. Хотя, если сейчас нас двоих сравнивать, то намир был более откровенно одет.
Гошшер тоже приметил данный факт, но не попытался высушить себя магией, чтобы привести себя в более или менее приличный вид. О нет, он начал раздеваться, проходя в комнату и закрывая за собой дверь.
Глава Альянса двигался медленно, как хищник на охоте, и так же медленно он расстёгивал пуговицы на своей мокрой рубашке. Нервно улыбнувшись, я вцепилась руками в ткань и побежала к столику, на котором оставила бутылку вина. Придерживая одной рукой импровизированную одежду, вцепилась в бутылку и, откинув голову назад, сделала несколько больших глотков.
Может все же мне удастся напиться и вырубиться, чтобы ничего не помнить об этой ночи?
Бутылку у меня забрали резко, что я чуть не захлебнулась. И когда только успел ко мне подойти?!
Почти сразу же Гошшер схватил меня за шею, вынуждая посмотреть на него.
— Это что такое?! — рыкнул мне прямо в лицо намир.
— Подготовка к первому свадебному кошмару, — шмыгнув, процедила я сквозь зубы.
Как ни странно, но оставшись наедине с… мужем… о черти, какое ужасное слово… страх мой резко пропал. Нет, он, конечно, полностью не исчез, но знатно так притупился вместе с чувством самосохранения.
— Ты в своей короткой жизни кошмаров-то еще не видела, — крайне угрожающе произнес… муж.
— Прямо сейчас смотрю на самый жуткий свой кошмар, — фыркнула и дернула головой, вынуждая намира убрать руки.
— Я, конечно, не ожидал от тебя смирения и покорности, но и такой наглости не ждал, — и сказал он это так, будто это я его в храм потащила и клятву заставила сказать.
Вот же гад!
— Вы еще не видели меня наглой, — предупредила я и, развернувшись к намиру спиной, пошла к окну, у которого благополучно и стыбзила занавески.
В комнате повисла пауза, причем крайне напряженная, в течение которой лично я смотрела через окно на озеро, в котором медленно и плавно плавали черные и плотоядненькие пятна, а намир, прожигал взглядом мою спину. Через минут пять меня первую достало молчание.
Развернувшись к намиру, который стоял в одних брюках и продолжал держать в одной руке бутылку вина, я спросила:
— Для чего все это было?
Некоторое время Гошшер смотрел на меня и явно подбирал слова, но в итоге допил МОЁ вино!
Нет, я, конечно, слышала, что после свадьбы нет ничего «моего», а есть только «наше», но все же надеялась, что это не распространяется вот прям на всё и с первого дня свадьбы.
Осушив несчастную бутыль, бессмертный откинул её подальше и посмотрел прямо мне в глаза.
— Если скажу, что это для твоей защиты, то это не совсем правда, — тихо, но четко заговорил он. — Если скажу, что для того, чтобы передать Альянс без притязаний в твои руки, то тоже не полная правда. А вот если добавлю, что уже не первый год схожу с ума от чувств к одной юной, смышлёной и крайне изворотливой принцессе, да на столько, что решил хитростью взять её в жены, это уже будет ближе к истине.
Сказать, что я лишилась дара речи, это ничего не сказать.
Я чуть не грохнулась! Благо, как-то умудрилась сесть на подоконник.
Какие к черту чувства?! Я благодаря намиру как минимум раз пять чуть не погибла и раза три при нем точно воскресала, так как не все его уроки были вот прям на все сто процентов безопасны. Да я в таких экстремальных ситуациях оказывалась, что мама не горюй! И вообще от этого бессмертного максимальный комплимент, который я слышала так это « Истинная стерва!» Вот о каких чувствах ко мне может идти речь, если он вечно подвергал меня опасности, унижал, давил и угрожал мне?!
Нет, возможно, конечно, что Гошшер тупо ухаживать не умеет за девушками, но и тут несостыковочка! Я прекрасно помню, как он приказывал покупать своим наложницам цветы и украшения, в то время как меня заваливал толстыми книгами по истории и политике и заставлял учить их наизусть. И вообще все мои подарки имели или клыки, или шипы, или яд, или пыль между страниц, или могли в итоге привести к чьему-нибудь летальному исходу. Не я не жалуюсь, пользы от них было намного больше, чем от кого-нибудь глупого и дорого ожерелья, но все равно это никак не показывает романтических чувств намира ко мне.
И вообще о каких чувствах может идти речь, когда он чуть ли не каждый месяц пополняет свой гарем?!
— Я вам не верю, — сказала я, потирая виски, так как голова болела жутко. — Не верю, хоть режьте меня, хоть бейте!
— И что же я должен сделать, чтобы заставить поверить?
Вопрос был прямым. Взгляд намира тоже, прямым, уверенным и что самое главное решительным.
Придумать в данный момент я могла, что угодно. Сказать какую-нибудь глупость, которую намир бы выполнил сразу, а потом заявить, что я была пьяна и это не считается. Да, скорее всего так бы и поступила любая героиня из книжных романов, которые так часто мне подкидывали служанки по приказу отца. Но я не те героини, а намного и намного хуже.
— Разгоните свой гарем, — уверенно и четко произнесла я, смотря прямо намиру в лицо. — Разошлите всех девиц по домам, а на месте их покоев, постройте мне библиотеку. Такую огромную, чтобы в ней можно было заблудиться, с кучей тайников, сокровищниц и сейфов, а еще ловушек, чтобы никто, кроме меня, не мог ничего найти.
— Ты этого действительно хочешь? — намир удивленно изогнул бровь.
— Да, — кивнула я.
— Я ждал, что ты попросишь меня искупаться в озере с твоими рыбками, — тонко намекнули мне на мою мстительность и нетрезвое состояние с больной фантазией.
— Зачем о таком просить, если я могу вас просто толкнуть в него? — фыркнула я и решила воспользоваться данной ситуацией на полную: — Еще хочу, чтобы моей фрейлиной осталась Сабрина. А также, чтобы все содержимое моей библиотеки из родительского дворца, включая мебель и моего питона, перенесли сюда в кратчайшие сроки.
— Еще есть, — неожиданно намир сделал плавный шаг ко мне, — пожелания?
— Оставайтесь на месте, — холодно отозвалась я, наблюдая за тем, как намир делает второй шаг.
— Аска, сегодня наша первая брачная ночь, при любом раскладе, но подойти, обнять и отнести на кровать свою жену я обязан, — голос бессмертного резко стал более басистым и хриплым.
— Мой намир, а вы когда-нибудь слышали про эликсир с очень интересным названием «Умиртвай»? — с намеком спросила я, с интересом наблюдая за тем, как бессмертный меняется в лице.
Никакой игры во взгляде, лишь шок и злость. В некотором роде стала оправданна злость. Узнай я, что моя жена, использовала бы на себе запретное снадобье, чтобы я не могла к ней прикоснуться совсем, то тоже бы злилась.
— Ты не настолько в отчаянном положении, чтобы прибегать к таким трюкам, — прошипел намир.
— О каких трюках речь, мой намир? — криво усмехнулась я и медленно направилась к кровати. — Эликсир был приготовлен мной очень давно и надежно скрыт… до сегодняшнего дня.
За моей спиной что-то разбилось, а намир выругался, да так красноречиво, что я была готова поаплодировать.
Развернувшись, я приземлилась на кровать и с победной улыбкой посмотрела на намира и павший смертью храбрых столик.
— На сколько по времени рассчитан эликсир? — прорычал бессмертный, глаза которого пылали так, что на них можно было чайник вскипятить.
— На три или четыре года, — безразлично ответила я, хотя сама в этот момент была готова рыдать.
«Умиртвай» был запрещен очень давно и неспроста. Он мало того, что одаривал женщин бесплодием, так еще и делал любую половую связь для них невыносимо больной. Это было связано с тем, что, перекрывая некоторые сосуды и магические потоки, чувствительность переносилась на органы нижнего таза, в следствии чего любая близость с мужчиной могла кончиться смертью до окончания действия снадобья.
Но подвох тут был даже не в боли, а в сроке действия. По закону Альянса, подписанному самим Гошшером, намир женившись в течении трех лет обязан обзавестись наследником, чтобы в будущем именно ему передать Альянс. Если же в течении трех лет намира не рожает и вообще не беременеет, то глава Альянса обязан расторгнуть брак, вернуть девушку её семье и жениться на той, кого выберет совет Альянса.
Я рассчитала все! Просто тупо все!
— Вы не оставили мне выбора, намир, — зло произнесла я, чувствуя вкус победы.
— Выбор есть всегда, — сказал Гошшер, хотя не раз мне доказывал обратное.
— Не с вами… Уйдите, — тихо произнесла. — Прошу вас, уйдите. Дайте мне оплакать девичество, свободу, выбор и надежды, которые вы так изящно загубили.
Намир еще долго молча взирал на меня, а после произнес:
— Нас завтра ждет разговор.
— Вот завтра и поговорим, — бросила я и отвернулась от него.
Истерика подобралась незаметно. Окутала с ног до головы, из-за чего руки знатно дрожали.
И, слава Богам, Гошшер ушел порталом. Мне было все равно куда, зачем и насколько он ушел, главное, что вообще оставил меня одну.
Я могла сейчас все обдумать, привести мысли в порядок, но вместо этого забралась на кровать, легла, поджав колени к груди, и зарыдала. От этого легче не становилось, но боль в голове глушила боль души.
Под собственные всхлипы и завывания я и уснула. В полном одиночестве на кровати для молодоженов…
Ночь никто не отменял…
