1 глава
15 августа 2018 г., 05:09
Рана ныла. Привычно прогнав по телу чакру и пригасив неприятные ощущения, Учиха развернул следующий свиток. Клановая библиотека хранила много информации. В том числе и наработки, которые их создатели не успели или не смогли довести до завершения. Именно в этом разделе и решил поискать подсказку Изуна.
Сенджу смог в этот раз неприятно удивить. Остаться живым после очередного боя удалось только чудом: в последний момент, повинуясь велению интуиции сделав на шаг больше, чем требовалось, чтобы пропустить летящие кунаи. Вот только помимо раздражения, в душе жила радость от осознания, что достался такой достойный противник. Техники придумывает и совершенствует, словно для него, Изуны, лично. Такое просто не вежливо было оставлять без ответного жеста. Стоило придумать что-то и для Тобирамы. Тем более, до выздоровления о миссиях не стоило и заикаться.
Очередной черновик заинтересовал. Перечитав текст ещё раз, Изуна довольно усмехнулся: определенно, на доведение до ума этой техники стоило потратить время!
***
Свиток, казалось, жжет руки. Ноги несут вперед без участия разума. Каждый шаг до резиденции Хокаге ненавистен и подсчитан. При мысли о завале на столе начинают чесаться глаза. Отчеты, письма, заказы, какие-то неопознанные бумаги, до которых пока не добрались руки даже у секретарей. А ещё на повестке дня посланцы даймё, переговоры с другими кланами. И никуда от этого не деться. Очень соблазнительно послать всё под хвосты всем биджу. Но не выйдет. Вот и лестница. Ступеньки тоже пересчитаны в ней бессчетное множество раз, чтобы отвлечься. Поначалу эти подсчеты были частью своеобразного ритуала, помогающего спокойно поприветствовать окружающих вне зависимости от клановой принадлежности. И, конечно же, впереди встреча, которая, будь на то его воля, прошла бы совсем по-другому! Глава Сенджу всё ещё терзает себя чувством вины. Вначале, при заключении мира, это дало возможность выторговать клану хорошие условия. Только сейчас это не имеет никакого значения. Проклятый Хаширама! Продавил его на пост Хокаге, задавив недовольство собственного клана и проигнорировав все возражения Тобирамы! Мнения самого Изуны глава Сенджу даже выслушать не удосужился, вручив власть над строящимся селением прямо перед даймё и послами от других кланов. Отказ в такой ситуации был невозможен. Последующая личная встреча, на которой Хаширама долго и старательно клял себя, убеждал, что лучшего главы для селения и придумать нельзя, потом долго снилась в кошмарах наравне со смертью брата. И воплощенная мечта многих поколений глав Учиха — вид чуть ли не распростершегося на полу главы Сенджу был слишком слабым утешением. Подобный ход вызывал бы восхищение, если бы не был применен по отношению к нему самому. Идеальный способ обезопасить себя и близких! Видеть почти каждый день, быть на расстоянии вытянутой руки и не иметь возможности отомстить. Ведь Хокаге не имеет права на это. Подобное действие поставит под удар само существование Учиха. А придумать и воплотить что-то изящное, что не бросит ни тени подозрения на клан и главу селения, просто нет времени. — Изуна-сама! — чей-то голос отвлекает от нерадостных мыслей. Вот, уже успел кому-то понадобиться. Судя по обращению и чакре, соклановцу. — Изуна-сама! Что с вашими глазами?! — испуганный возглас вернул к реальности, заставил судорожно втянуть воздух. Шиноби понял, что под впечатлением от представленного даже дышать забывал. Глянул по сторонам, осознавая, где находится. Никакого селения, башни и уж тем более, погребенного бумагами стола. Дальний полигон, на который он, если это реальность, пришел опробовать технику. — У вас кровь на веках и щеках! — не унимался кучерявый мальчишка лет шести. Не дождавшись реакции, подергал за рукав. — Позвать ирьенина? Или Мадару-сама? Учиха моргнул раз, другой, осознавая, что все происходящее все же реальность. Вспомнилось имя все ещё ждущего ответа мальчишки. Кагами. Изуна сдержался, чтобы не рассмеяться от облегчения. Брат жив. Всё же иллюзия, из которой удалось выбраться. Стали понятны причины, по которой технику забросили. Гендзюцу, которое даже сам создатель не может толком контролировать. Заплутать в собственном творении и не понять, что происходит, пока не кончится чакра или кто-то не вытащит. Жуть. — Ничего не нужно, — отмахнулся Изуна, с трудом заставив себе говорить спокойно и сдержав дрожь. — Я в порядке. — Но кровь... — с легкой опаской пробормотал мальчишка. — Это очередная форма шарингана,— в другое время подобная наглость вызвала бы раздражение, но сейчас парень был рад отвлечься. — Изуна-сама, а можно понаблюдать за вашей тренировкой? — выпалил Кагами и сам испугался собственной смелости. — Можно, — благосклонно кивнул Изуна, оценивая перспективы и ища решение проблемы. — Более того, мне может потребоваться твоя помощь.***
Темные волосы, разметавшиеся по подушке, прикрытые глаза, сбившееся дыхание. Губы пьянят как крепкое сакэ, горячее жилистое тело приятно прижать к себе, вдавить в постель. Короткие ногти, царапающие спину, только раззадоривают. Черные глаза полыхают алым. Тобирама рывком сел на постели. Огляделся, осознавая, где находится, потер лицо. Сделал несколько глубоких вдохов-выдохов, успокаивая бешено стучащее сердце и борясь с охватившим тело возбуждением. — Приснится же такое... — пробормотал Сенджу, поднимаясь на ноги. Раньше подобное удавалось списывать на игру подсознания после жарких боёв. Вот только другие противники в таком виде не снились, а последнее сражение с Изуной было давно. Сон улетучился, словно устыдившись. Шиноби зажег лампу и разложил на столе черновики для новой техники. Кандзи прыгали. Расчеты не сходились. Перепроверив их еще раз, Тобирама пришел к выводу, что лучше отложить этот проект на несколько дней и начать сначала. Как раз по возвращении с очередной миссии. Этого времени должно хватить, чтобы отвлечься и взглянуть на всё свежим взглядом. Ощущение чакры брата. Шаги скорее чувствуются интуитивно, чем слышатся. Сёдзи беззвучно отодвигается, являя сонного брата. — Ани-чан, ты же вроде спать лег? — У тебя чуть ки не прорвалось. — Кошмар, — отмахнулся Тобирама, не вдаваясь в подробности. Хаширама прошел в комнату и сел рядом. — В этом бою Изуны тоже не было? — чуть помолчав, поинтересовался брат. Тобирама вздохнул. После такого сна вопрос был провокационным. — Не было, — все же подтвердил, отвлекаясь от свитка. — Почему Мадара отказался? — над Хаширамой медленно собиралась тучка. — Я же предлагал заключить мир и вылечить Изуну. Его рана опасна. — Потому, что подобное предложение неприемлемо для главы клана, — вздохнул Тобирама. Позиция брата иной раз ставила в тупик и заставляла задуматься, об умственных способностях. Но, кажется, тот действительно не до конца понимал сложившуюся ситуацию. Или не хотел понять. — Неприемлемо? — Ками... — Тобирама вздохнул и отложил кисточку, — не верю, что я это сейчас скажу. Ани-чан, мое отношение к Учиха не секрет, но когда им предлагается мир вот так, как ты это делаешь, мне перед ними стыдно! Да и не только мне. Он не сомневался, даже согласись Мадара на это, Изуна сделал бы все, чтобы умереть раньше, чем Хаширама примется за лечение. Встретившись с непониманием во взгляде, Тобирама покачал головой: похоже, брат действительно не замечает, как реагируют окружающие на предложения мира прямо во время боя. Или сразу после. Смотрелось как издевательство. Учиха, в начале, от такого зверели ещё больше. Теперь только демонстративно обреченно вздыхали, заставляя противников чувствовать себя неловко. Сенджу убрал черновики, понимая, что весь настрой на работу пропал. Так или иначе, брат невольно озвучил его волнения. Что, если рана Изуны действительно окажется слишком серьезной для ирьенинов-Учиха? Удовлетворение от победы и радость от доведенной до боевой пригодности техники подтачивала легкая досада. Все-таки противник ему достался достойный. И своими действиями немало поспособствовал его развитию как шиноби. Желание, чтобы Учиха упокоился в Чистом мире, боролось с не менее сильным желанием вновь скрестить с ним клинки. Отбросив лишние мысли, Тобирама сосредоточился на подготовке к миссии. А о странных снах можно подумать потом.***
Имя сегодняшнего противника вспомнить не удалось. Да и какая разница? Не тянет. Это стало ясно после первых же обменов ударами. Изуна успел сдержаться, чтобы не покалечить спарринг-партнера. Вытащил глубоко вошедшую в землю катану. Отступил, давая шиноби возможность подняться на ноги. — Уже лучше! — не моргнув глазом, соврал Учиха. Кажется, ему даже верят. Это так привычно — стоит появиться в Конохе, как кто-нибудь присылает вежливое приглашение на совместную тренировку, или дружеский поединок, кому на что наглости хватает. В любом случае, личный список у Изуны давно готов. Остается дождаться приглашения от кого-то из шиноби, в нем перечисленных, и свести к ничьей. Возможно, даже поддаваться не придется. Потому как должен быть кто-то, уравновешивающий силы, хотя бы номинально. Учиха слишком боятся и для спокойствия должны знать, что есть, кого противопоставить младшему брату главы клана. Покинув полигон, Изуна вновь чувствует, как на плечи тяжелым одеялом падает тревога. Вздохнув, парень поспешил в сторону кланового квартала. Только там можно перевести дух. Подобное происходило всякий раз, стоило минуть ворота селения. Тревога оседала на коже, как пыль. Рождала острое сожаление о невозможности обменять этот визит на бесконечные церемонии во дворце. Даймё в последнее время был весьма благосклонен, да и гадюшник, именуемый придворными, вел себя на удивление тихо. После заключения перемирия, а потом и союза, жить действительно стало проще. Вот только общее селение Изуна не любил, а может, просто не успевал полюбить. Слишком редко он здесь бывает и набегами. Вот куда действительно хотелось вернуться, так это в столичный дом. Хмурый Мадара встретил на пороге дома: наверняка ждал, стоило переступить границу кланового квартала. — Что случилось? — Изуна приготовился к неприятностям, едва глянув на его лицо. — Хаширама, — вздохнул брат. — Меня тревожит его состояние. Изуна нахмурился: кажется, его визит в Коноху пришелся не в то время, невольно нарушив их собственное правило. Не провоцировать. Правило, которое братья-Учиха негласно ввели и старались соблюдать. Потому он и перебрался в столицу, чтоб не обострять. — Мне стоит ожидать неприятностей? — Изуна постарался говорить спокойно. О том, какие проблемы может доставить шиноби уровня главы Сенджу, думать не хочется. — Нет. Не думаю, — тут же поправил себя брат. — Хаширама не дурак. Он прекрасно осознает, что вы были в равных условиях. — И будь Тобирама чуть быстрее, похоронили бы меня и ситуация была бы зеркальной, — хмыкнул Изуна. Имя бывшего врага горчит на языке, будоражит память, рождает дрожь предвкушения хорошего боя и разочарование от того, что теперь все в прошлом. — Не волнуйся, — брат улыбается. — Хаширама не будет мстить. "Это и плохо!" — хочется воскликнуть, но Изуна привычно сдерживается. Тревога не дает спокойно дышать, сдавливает грудь. Слишком хорошо он запомнил, какое лицо было у главы Сенджу, когда он в последний раз вышел на бой с Мадарой. Нельзя оставлять такой нарыв без внимания. — Завтра я отправлюсь в столицу. — Младший Учиха старательно отгоняет лишние воспоминания. — Прости. — За что? Мы оба знаем, что так лучше. Смахнемся? — Вечером, — вздохнул брат. — Мне сейчас на совещание. — Вот и отлично! — вновь возвращается предвкушение хорошего боя. Хорошо, что брат не догадается, какого именно. До вечера вполне можно успеть. Убедившись сенсорикой, что Мадара минул границы кланового квартала, Изуна прокусил палец и сложил печати призыва. Крупный кот глянул на него с любопытством. — Вот, — он передал призыву конверт, — передашь моему брату, если я не призову тебя в течении суток. Кот понятливо кивнул и спрятал послание. Выйдя из дома, Учиха запрыгнул на крышу, сосредоточился, ища нужный ему источник чакры. Это не заняло много времени. Пробежав по крышам до границ квартала, Учиха спрыгнул на землю, пользуясь моментом прогуляться. Он шел, примечая детали. Зеленые улочки, аккуратные дома. Со смехом бегают веселые стайки разновозрастных детей. Спешат по делам взрослые. То и дело мелькают разные моны, но не чувствуется угрозы — наглядное доказательство, что двое мальчишек смогли воплотить мечту. Хочется улыбнуться: да, он мог бы полюбить это место. Через час блужданий пришло понимание, что человек, которого он хочет увидеть, этого явно не хочет. В другое время желание можно было бы исполнить, но сейчас нужно довести дело до конца. Пока не стало слишком поздно. Выловить цель удалось на кладбище. Бросив взгляд на надгробие, Изуна вздохнул. Очень символично, да. — Ты так и будешь сбегать? — не лучшее начало разговора, но нарезание кругов по всему селению успело утомить. Глава Сенджу правдоподобно изобразил недоумение, но шаринган подобным не обмануть. — Почему бы просто не позвать меня на полигон? — продолжил Учиха, чувствуя, как подступает злость. — А лучше, просто договориться о встрече, где-нибудь подальше от поселения, чтобы решить проблему раз и навсегда. — Проблему? — Хаширама удивленно приподнял брови, и у Изуны возникло подозрение, что тот действительно не понимает о чем речь. — Да-да, я помню, как ты говорил брату, что не желаешь мести, но заткни неуместное благородство куда подальше и не изводи себя! Тобирамы нет, неужели не желаешь отправить меня вслед за ним? Лицо Сенджу закаменело, Изуне на миг показалось, что его атакуют немедленно. — На войне гибнут, это неизбежно, — Хаширама вернул себе спокойствие. — И потому ты спустя пару месяцев шел умирать? — колко поинтересовался Изуна, мысленно выругавшись. — Это было безответственно, — со вздохом согласился Сенджу. — Но месть не вернет мне брата. А еще... тебе его тоже не хватает. На подобное заявление ответить нечего. — Ты приходишь сюда, официально отсутствуя в Конохе. Эти слова выбивают воздух из груди, как хороший удар. Изуна искренне считал, что его визиты остаются незамеченными. Хотя, тут же везде деревья. Похоже, недооценивают способности, даруемые мокутоном. — Знаешь, вы бы поладили, если бы узнали друг друга лучше. — Поладили,— эхом отозвался Учиха, вновь повернувшись к надгробию. Что уж тут гадать, момент упущен. Вряд ли можно вернуть умерших, да и будут ли они этому рады? — Изуна-сама, — встревоженный голос заставляет вздрогнуть: он же проверил, никого больше рядом не было. Хаширама никак не реагирует на возглас. Вот только спустя миг и кладбище и глава Сенджу словно отдаляются, размываются, сквозь них проступают очертания деревьев по краю полигона и лицо Кагами. В тело вливается чужая чакра. Мальчишка трясет его за плечи, вырывая из иллюзии окончательно. — Вы слабо реагировали на простое вливание чакры, — пояснил он, свои действия, видимо убедившись, что его в состоянии услышать. Учиха провел ладонью по влажной дорожке на щеке. С удивлением понял, что это не кровь. Хмыкнул, коснулся губами пальца, ощутил солоноватый вкус. — Ты вовремя меня вытащил, спасибо. Тот смущенно потупился. — А сейчас давай проверим твои успехи,— порадовавшись, что Кагами не пытается вызнать, что вызвало такую реакцию, Изуна поднялся на ноги.***
— По-моему, тебе нужен Тобирама и срочно. От подобного заявления Изуна поперхнулся воздухом, откинул кисточку и с подозрением посмотрел на брата. — Ты себя со стороны не видишь. Глаза горят, носишься с какими-то зубодробительными расчетами, пропадаешь на полигоне. И, хотя рана зажила, не рвешься в бой вопреки обыкновению. — Старательно перечислил тревожащие факты Мадара. — Только факт того, что ты обзавелся учеником, удерживает меня от решительных мер. — В виде притаскивания сюда Тобирамы? — нахально усмехнулся Изуна. Не говорить же, что выбравшись из иллюзии с трудом удалось успокоиться, сдержаться, чтобы ждать следующего боя, а не пойти искать Тобираму, навязать невыгодный самому себе тай, чтобы вцепиться крепко-крепко, убедиться, что эта белобрысая сволочь жива-здорова. — И не сказал бы, что ученик, я воспринимаю Кагами как младшего брата... что? Мне захотелось понять, что такого находишь ты, делая вид, что забыл, сколько мне лет. — Все равно, тебе нужна хорошая драка! — припечатал брат. Изуна вздохнул. Нужен Тобирама. Да, пожалуй, действительно нужен. Брат сам того не зная ударил в нужную точку, подводя итог метаниям и без всяких дипломатических изысков констатируя факт. — Изуна-сама! — возглас со двора стер нахальную улыбку, заставил вздрогнуть. Мадара усмехнулся, глядя с любопытством. Видно было, что он понял, каким усилием воли брат удержал себя от того, чтобы не использовать шуншин. — Меня бои с Тобирамой так не выматывали! — признался Изуна. — Мне кажется, ты даешь мальчишке слишком много воли, — озвучил свое мнение Мадара. — Ну, разве что чуть больше нужного. — Младший брат развел руками. – Кагами-кун такой старательный, делает большие успехи. Можно поощрить его и таким образом. — Признайся, что дал слабину и теперь просто не можешь сладить с ребенком! Изуна сделал вид, что не слышал подколки и направился встречать подопечного. Да. Дал слабину. Гендзюцу слишком выбило из равновесия, чтобы сразу провести четкие границы дозволенного. И теперь мальчишка позиции сдавать не собирался. — Да-а, он даже на моё ки не реагирует, — задумчиво протянул глава клана. — Что?! — резко развернулся Изуна. — Да я легонько, — отмахнулся брат. — Юный талант влез в библиотеку и замахнулся на техники, которые ему не по силам. Пришлось терпеливо объяснять, чем это могло закончиться. — Ничего, я придумал, куда направить его энергию!— Учиха стремительно покинул комнату. — Техника почти доведена до ума.***
Учиха Изуна может и будет спорить с братом. Спорить же с главой клана он не будет никогда. Впрочем, спорить с очень-очень злым Мадарой не горел желанием никто. Особенно Сенджу. Потому, как Хаширамы у них теперь не было. Ирония судьбы: один из лучших ирьенинов Страны Огня не смог спасти самого себя. Победа? Ведь Сенджу больше противопоставить Мадаре некого. Впору было б порадоваться, вот только Изуна знал брата и видел, как тому плохо. Замечал быстрые взгляды, которые тот бросал на Тобираму. Уже сам факт того, что Мадара вмешался в их бой, почти нанизавшись на оружие, был из ряда вон выходящим. От одного воспоминания об этом пробирал озноб. Еще больше закаменевший Тобирама даже не пытался вносить какие-то поправки в условия договора. Не знай Изуна своего противника, решил бы, что тот вообще его не читал. Но, даже если это было и так, Сенджу бы ничего не потеряли: Мадара озаботился всеми аспектами договора. Старейшины родного клана еще никогда на памяти Изуны так быстро не меняли своих решений. Один взгляд главы – и все дружно заверили, что их всё устраивает. Моны, официальные одежды и тишина. Давящая, обволакивающая. Было слишком тихо, даже для шиноби. Особенно собравшихся в таком количестве. Изуне казалось, что он начинает задыхаться. Невозможность положить руку на рукоять оружия ввиду его отсутствия, словно лишало последней опоры. Оставалось только держать на лице бесстрастную маску, привычно стоя за плечом брата. «Это не правильно!»— бьется в голове мысль. Тобирама в столь непривычном официальном кимоно. Теперь стоит напротив Мадары. Оба бледные тени самих себя. «Так не должно быть!» — стучит кровь в ушах. Брат и Тобирама что-то говорят, но смысл слов ускользает. «Не верю!» Чужая чакра врывается в тело. Реальность разрывается. — Изуна-сама! — встревоженный голос бьет по ушам. Через миг приходит ощущение тепла от небольших ладошек на плечах. Кагами. — Это очень опасная техника, она вас затягивает, — мальчик хмурится. — Мне требуется всё больше чакры, чтобы прервать её. — Учту, — вздохнул Изуна и потер лицо ладонями. В этот раз щеки были сухими. Вот только сердце сжималось от глухой боли, стоило представить, что брат испытает все это. Пусть не сломается, но погаснет. — Уже поздно, Кагами-кун, можешь идти домой. Мальчишка поклонился и бесшумно удалился. Оставшись в одиночестве, шиноби постарался успокоиться и погрузиться в медитацию. Вот только нужного состояния достичь не получалось. Раздраженно вскочив на ноги, Изуна утопил полигон в струях огня. Стало немного легче. Учиха повалился на спину, рассматривая темное небо. Подсевшее зрение не давало сполна насладиться звездами. Из груди вырвался вздох. Мастер гендзюцу должен обладать живым воображением и уметь представить то, что нормальному шиноби и в голову не придет. Изуна был мастером. И теперь гадал, какой ёкай его дернул так поэкспериментировать с собственным сознанием. Потому как нормально жить Учиха теперь не мог. Кто же знал, что простое любопытство, желание узнать, что бы произошло, не сделай он того шага и погибни, будет иметь такие последствия?! Не в силах остановиться, он представлял их смерти раз за разом. Своя не вызвала особых эмоций, только легкое сожаление вначале и жажду жить от осознания, насколько тяжело придется брату. Единственный раз, когда гендзюцу удалось прервать самостоятельно. После оставалось мысленно благодарить ками, что послали любопытного Кагами, не побоявшегося полезть к нему. А то просидел бы в том кошмаре до прихода брата, или до момента, когда на поддержание техники не хватит чакры. Общее селение было во всех вариантах, что заставляло задуматься. Конечно, то, что он увидел при самогендзюцу, нельзя было считать точным пророчеством. Но он знал себя и брата, в достаточной мере представлял ход мыслей братьев-Сенджу, чтобы добиться той достоверности, когда игнорировать такие прогнозы глупо. Детский эгоизм и невыполнимое желание, чтобы обожаемый старший брат принадлежал только ему, давно осталось в прошлом. Все равно приходится делить с кланом, придется делить и с семьей, которой со временем обзаведется брат. А еще есть желания самого Мадары. И, видимо, придется смириться с мыслью, что в этот список добавится и Сенджу. Собственные эмоции тоже нельзя игнорировать: проецировалась-то ситуация, а не они. Вариант, при котором можно было бы погибнуть, прихватив с собой извечного противника, был интересен, но его Изуна и рассматривать не стал — больно напоминал сюжет прочитанного когда-то сопливого романа, отчего вызывал острое отторжение. Да и, хоть шиноби должен быть готов к смерти в любой момент, жить все же хотелось. Решение было принято. Пусть мышцы и не затекли, благодаря циркуляции чакры, на ноги Изуна поднялся с трудом. Слишком тяжело давалось такое погружение в придуманную реальность.***
Тобирама огляделся. Что-то выдернуло его из дремы. На первый взгляд, все было спокойно, часовые несли вахту, никакие подозрительные ноты не вкрадывались в звуки ночи. Вот только неясная тревога не давала покоя. Миссия выдалась сложной. Люди устали. Ещё и погода слишком коварная сейчас. Полная луна, делает видимой каждую былинку, вот только ночное светило то и дело прячется в облаках. Глазам каждый раз требовалось время, чтобы привыкнуть к новому освещению. Еще хуже, чем новолуние, или полностью сокрытое облаками небо. Они далеко от владений Учиха, которым такое только на руку, и от Инудзука, прекрасно ориентирующихся по запаху. Вот только руки сами собой тянутся к оружию. Один из часовых замирает на середине движения. Еще не до конца осознав, что видит, Тобирама оказался на ногах. Миг и тело часового начинает заваливаться. Выскользнувший из темноты силуэт подхватывает его на руки, гася шум. Длинным прыжком уходит вместе с ношей от полетевших в них сюрикенов и кунаев. Стоянка сбрасывает сонное оцепенение, шиноби рассыпаются в стороны, ища противников. Прямо в центре лагеря раздается хлопок, все начинает затягивать белесый дым. Проверять его безопасность на себе не горит желанием никто. Противник выскакивает внезапно, заставляет сместиться еще дальше от лагеря, чтобы избежать атаки. Удается заметить полыхнувшие алым глаза. Боевой шест— не типичное оружие для Учиха. Выскользнувшее из полости лезвие обжигает болью. Опаска задеть собственных соклановцев и не до конца восстановленные силы не дают использовать мощные техники. Тобирама стремительно отступил к зарослям, чтобы не дать противнику нужного простора для оружия. Кунай с меткой хирайшина врезается рядом с Учиха, вот только после прыжка лезвие не находит цель. Противник рассыпается перьями. Мир расплывается после приостановки тока чакры. Тобирама зло шипит сквозь зубы, понимая, что весь отряд беспечно расположился в ловушке, и хитрое гендзюцу заставило их разделиться гораздо сильнее, чем ожидалось. Темнота отвечает тихими смешками. То ли опять иллюзия, то ли противники находят все это смешным и настолько уверены в себе, что не скрывают это. То и дело летящее метательное железо не дает времени на размышления. Сюрикен чиркнул по одежде, пропорол её, зацепив не защищенное тело. Заметил! А шаринган позволил выполнить бросок так, чтобы ветки не отклонили оружие. Мысленно помянув ёкаев и их разнообразные отношения с кланом Учиха, Тобирама швырнул себе под ноги дымовую бомбу и, пользуясь завесой, создал теневого клона. Одного, потому как чакры оставалось мало, а времени на отдых ему предоставлять никто не собирался. Дубль шустро метнулся к реке, а сам Сенджу поспешил в противоположную сторону. Оставалось надеяться, что преследователи примут за клона именно его, ну какой обладатель суйтона в столь потрепанном состоянии добровольно откажется от преимущества, которое давал бой возле воды? Звон оружия. Чей-то вскрик. Лес стремительно погрузился во мрак — луна опять спряталась в облаках, уменьшая и без того сомнительные шансы уйти. В темноте полыхнули алыми огнями глаза преследователей, коварно притягивая взгляд. Корни и камни под ногами невольно становились союзниками Учиха, тормозя движение. А бежать сейчас верхними путями — слишком велик риск не верно оценить расстояние до следующей ветки и ее прочность. О том, чтобы собрать отряд, нечего было и мечтать. Только стараться оторваться и не попасться в ловушку. Вспышка знакомой чакры. За спиной раздался грохот. Мощные древесные стволы начали заваливаться. Судя по всему, была использована техника "Сердце водного дракона", или что-то столь же мощное. Тобирама стиснул зубы— ещё одна потеря среди его подчиненных, никто из них сейчас не в состоянии применить подобную технику и продолжить бой. Тем более, что огоньки огненной чакры поблизости от места атаки и не думали гаснуть. Ещё бы! Ведь враги прекрасно видели, куда летят водные струи. Сенджу сенсорикой ощущал и соклановцев и врагов, действия Учиха заставляли нервничать. Происходило что-то странное. Никаких мощных техник. Даже огненные шары не выпускались. Их гоняли, закидывая метательным железом. Идеи, для чего они понадобились врагам живьем, оптимизма не внушали. Информация от развеявшегося клона пришла внезапно, вызвав глухую головную боль и желание выругаться. Изуна. И, судя по тому, что дубль успел разглядеть, полон сил. Надежда на то, что рана окажется слишком тяжелой и если не убьет, так окончит путь Учиха как шиноби, не оправдалась. Темнота впереди шевельнулась, полыхнула огненным шаром. Яркая вспышка резанула глаза болью. Одновременно с этим противник перестал скрывать чакру. Изуна уже здесь? Похоже, он тоже проникся игрой с теневыми клонами. Отскочить удалось, а вот атаковать в ответ уже нет. Тобирама с удивлением понял, что не может устоять на ногах и начинает заваливаться. Одежда на боку начала стремительно намокать. А следом пришла боль. Вышедшая из-за туч луна показала лицо противника, заиграла бликами металла на катане. Глаза Учиха вспыхнули алым.***
— Изуна! — Я нечаянно! Мадара вздохнул. Очень хотелось поверить честному взгляду брата, но он хорошо знал Изуну. Одним глотком осушил чашку крепко заваренного успокаивающего сбора. Снова наполнил её и с сожалением отставил опустевший чайник. —Я должен поверить, что ты со своим отрядом чисто случайно наткнулись на отряд Тобирамы? — А что не так? — в голосе младшего брата звучало искреннее недоумение. — В это я, допустим, верю. — Старший брат махнул рукой. — Как и в то, что вы их смогли зажать в невыгодном положении и победить без потерь для себя. Но как! Как я должен поверить в случайный острый приступ милосердия у всех твоих подопечных?! Знать не хочу, как ты их убедил не добивать... Что происходит? — Как думаешь, — протянул Изуна, — многие в "клане любви" разделяют мечты твоего друга? От последнего слова Мадара ощутимо вздрогнул, сам собой вспыхнул шаринган. — Да я это, я. — Собеседник криво усмехнулся. — Считай, смирился с неизбежным. Брат, я не понимаю, ты собираешься что-то делать для достижения своей мечты, или так и будешь вздыхать об ее несбыточности? — Я не собираюсь шантажировать Хашираму жизнью его брата! — отрезал тот. — Тем более, глава клана не имеет права идти на поводу у своих чувств, если они навредят клану. — Кто говорит о шантаже? — Изуна мечтательно улыбнулся, а затем печально вздохнул. — Знаю, что не сработает. Но ведь для получения желаемого не обязательно именно шантажировать. Мне вот интересно, как быстро несогласных смоет волной энтузиазма Хаширамы, если в качестве жеста доброй воли вернуть ему живого брата? И еще нескольких бойцов до кучи? Мадара вздохнул: Хаширама может. Его… друг порой не видел, или сознательно не замечал некоторые аспекты, но при его силе, это были проблемы окружающих. А при обрисованном раскладе есть вероятность, что оба клана осознают, что произошло, только после всех церемоний. Представив, какой его ждет незабываемый разговор со старейшинами, глава клана испытал малодушное желание куда-нибудь сбежать. — Мы проигрываем, нии-сан. — Поморщился Изуна, отвлекая от тяжких мыслей. — Сейчас это не заметно, но пройдет еще несколько лет и скрыть подобное не удастся. Лучше спровоцировать Сенджу на заключение мирного договора сейчас и на выгодных нам условиях. — Я тебя понял, — обреченно вздохнул Мадара.— Но заниматься своим Сенджу будешь лично!
