Снимая маску...

      Наруто встретился с Сакурой и рассказал ей, о предстоящей миссии. Ожидалось, что девушка несказанно обрадуется, ведь она наконец увидится с Саске. Но та была умна и, в первую очередь, озаботилась сложностью миссии и последствиями.       — Хорошо, что у нас есть время. Я смогу собрать все необходимое и побыть с родителями до ухода. — Девушка снимает перчатку. — Кстати, что-то случилось? Выглядишь возбуждённым.       Её рука теплая и нежная. Аккуратно касаясь загорелой шеи, она немного забирается ладонью под его футболку.       — Кажется я впервые не хочу на миссию, — бубнит он, склоняя голову.       — Понимаю. Зато мы увидимся с Саске, — улыбается.       — Кстати он сказал, что тоже скучает по тебе, — вспомнил Наруто слова, которые Учиха просил передать ей.       — Конечно скучает, иначе я проломлю ему голову! — легкий смех. — Ну, всё. Больше следов нет.       Сакура убирает руку. Девушку сложно назвать глупой. Раньше она наверняка бы устроила дикий ор, но сейчас повзрослела. Тактично делая вид, что слепая, просто молча убрала следы, радуясь за друга.       — Ээээй, Сакураааа… — Зовет её Ино, махая издали рукой.       — Ладно, Наруто, мне пора. Увидимся завтра. Парень провожает подругу взглядом. Странные они, эти женщины, то грызутся, то не разлей вода…

***

      Следующие дни Наруто почти не виделся с Какаши. На работе постоянно находился рядом, но вот пересечься после, не удавалось. Вечерами тот уходил по своим делам и приходилось коротать вечера в полном одиночестве. Это его расстраивало, ведь впереди долгая миссия и хотелось бы провести с учителем больше времени.       Всю информацию о задании ребята получили от Хокаге перед самым отправлением. Слушая все, что говорит им учитель, Узумаки крепко сжимает кулаки, осознавая, что вернется в деревню не скоро. Не то чтобы их ждал великий бой или что-то масштабное, но от небольшого действия зависел итог существования многих деревень.       Как выяснилось у Саске уже есть разработанный план и стратегия. Но в одиночку ему не справится и поэтому, седьмая команда должна воссоединиться.       — От ваших действий зависит будущее шиноби. Поэтому приложите все усилия в возвращайтесь невредимыми, — выдает Какаши напутствие, от которого у блондина щемит в груди.       — Есть, — с готовностью отвечает Харуно. Наруто стоит молча. Он ожидает, что Хатаке попросит его задержаться, чтобы попрощаться, но вместо этого учитель окликнул:       — Сакура, останься на пару минут. Бросив на блондина непонимающий взгляд, она молча слушается. Узумаки неловко замялся у двери смотря на Какаши в последний раз. Теперь они увидятся не скоро, но когда он вернётся, учитель уже не сможет от него сбежать.

***

      Несколько дней после ухода седьмой команды, Котецу не находит себе места. Словно провинившийся щенок, бегает хвостом за Изумо в ожидании большого разговора.       В очередной солнечный день их снова сослали в архив. Как ни крути, но девяносто процентов работы в этом душном помещении выпадало именно на их скромные головы. Именно они ввели систему хранения и заботятся о документах и приказах. Именно они знают где и что хранится и какие секреты прячут эти многочисленные свитки.       Постоянно шмыгая красным носом, Котецу молча расставляет пыльные папки по полкам, когда приятель вдруг бросает работу, решительно приближается, и развернув его к себе лицом, вжимает в стеллаж. Уверенно выставив руки по обе стороны, пресекает любую возможность сбежать. Перепугано сглотнув от такой внезапности, Хагане сжимает несчастную папку в руках, так сильно, что у него белеют костяшки.       С трудом выдерживая серьёзный взгляд тёмных глаз, он ждёт, когда тот скажет уже хоть что-то. Но Камизуки не спешит. Его внимательный взгляд блуждает по лицу напарника с таким любопытством, словно он видит его впервые. Всматривается в каждую чёрту лица пропуская через призму своих чувств и ощущений.       Всегда ли Котецу был так хорош собой? Конечно, Изумо и ранее считал его достаточно привлекательным, но вот он точно упустил момент, когда из невыразительного ребёнка тот стал колоритным мужчиной. Должно быть это оттого, что они росли и взрослели вместе, а потому изменения были постепенными и не столь заметными. Для него это было само собой разумеющееся.       — Говори. Выкладывай всё. Как давно ты проворачивал со мной свои грязные фокусы? Приятель вздыхает, опуская папку. Он не планировал объясняться в рабочее время, да ещё и в самом ненавистном ему месте. Но чем раньше они поговорят, тем лучше.       — С выпуска из академии. С тех самых пор, как понял, что люблю тебя.       — Что? Так давно? — Ошарашеный таким ответом, крепче хватается за стеллаж.       Всю неделю Камизуки ломал голову над причиной. А оказывается, Котецу просто струсил и не признался. Поддавшись чувствам, решил создать иллюзию взаимности таким вот подлым образом. Вряд ли он бы ответил ему взаимностью в то время, но уж точно не оттолкнул.       Изумо был уверен, что это началось недавно, во всяком случае не более, чем полгода назад. Иначе как так вышло, что он не заметил, что подвергается технике столько лет? Как минимум тело должно было подсказать. Точно заметил бы!       — Да, подло. Я понимаю. Я не могу это изменить и не хочу. Можешь меня не прощать, но…       — Я давно простил тебя, — внезапно перебивает. — Я бы хотел злиться, но у меня не получается. — Вздохнув, ненадолго замолкает. — И почему у меня чувство, что это я напортачил, а не наоборот?       — Что ты имеешь в виду? — смотрит с непониманием.       — Думаю, в этом есть и моя вина. Я не замечал твоих чувств и не знал, что это так тяготит тебя. -Поэтому, начиная с этого момента, давай будем честными друг с другом.       Сердце Котецу бешено забилось, когда Изумо провёл пальцем по пластырю и, привычным жестом подцепив его, аккуратно отлепил. Достал из кармана новый и снял с него фантик… Лицо его так близко, что сложно соблюдать самоконтроль. Справившись с пластырем, тот осторожно берёт его за подбородок и затягивает в осторожный, нежный поцелуй, с ароматом мёда и пыли. Папка из рук шумно падает на пол, раскрываясь под ногами.

***

      Как сильно время способно изменить людей? Что могут поменять полгода? А год? А два года? Как много изменилось в деревне за это время? Два года — довольно большой срок. Можно уничтожить деревню или привести ее к процветанию. Можно завести семью и детей, которые уже будут ходить и говорить. Да столько всего может случится! Два года — это очень много для разлуки еще неокрепших чувств.       Наруто волнуется. Он не знает как встретит его Какаши. Что если он давно забыл его или, даже, женился?       — О чем задумался? — Сакура поправляет волосы, которые тут же снова треплются на ветру. Неторопливо они возвращаются в деревню. Пару дней назад Саске попращался с ними у границы скал, пообещав, что скоро навестит их. Зная Учиху оба понимают, что его скоро не имеет конкретики. Однако теперь Учиха точно с большей охотой будет возвращаться домой. Ведь теперь его там будут ждать двое.       — Мне нужно отдохнуть, давай найдем подходящее место, — просит девушка.       — Хорошо. Я осмотрюсь, а ты подожди меня здесь.       Оставив с ней теневого клона, Наруто уходит в поисках лужайки, холма или подходящего для привала места. К счастью недалеко есть заваленое дерево вблизи от мелкого ручья.       По-хорошему, до Конохи оставалось идти чуть больше недели, но Харуно не может сейчас перемещатся с прежней скоростью. Находясь в пути, на восьмом месяце беременности она была слабее и медленнее.       Чем меньше оставалось до деревни, тем сильнее нервничал Наруто.

***

      — Эх, Какаши, о чем ты опять задумался?       Гай заботливо подливает другу рисового вина. За последние поглода вечный соперник, сын Белого Клыка, стал все чаще навещать его. И в большинстве, он лишь грустно вздыхал и помалкивал.       Гай не был глупцом, хоть многим именно таким и казался. Он прекрасно понимает, какие мысли терзают Какаши.       — Опять думаешь о Наруто?       — Я всегда о нем думаю, — мужчина залпом выпивает еще стопку. — Может не стоило отправлять его на это задание? Может надо было Сая отправить? А что если он вернется без ноги?       — Ты тоже когда-то без глаза был, — вспоминает чернобровый. — Что это меняет?       — Это не считается, да я и не к этому сказал. Я волнусь все ли с ним в порядке. Уже давно не было новостей. «Да, давно. Как раз полгода» — подумал мужчина, а вслух сказал:       — Уверен, ты зря волнуешься.       Уставший Хокаге подпирает голову рукой. Щеки раскраснелись от выпитого, а сброшенная маска давно валялась где-то на коленях.       — А если он меня давно забыл? Или встретил кого-нибудь? Или решил, что все это глупая ошибка? Что тогда?       — Ты сейчас точно о Наруто говоришь? Он хоть раз отказывался от выбранного им пути? — подливает в стопки. — Меня больше волнует что это ты пойдешь на попятную, когда он вернется. Кстати, завтра у тебя важная встреча с феодалом из Камня? Что-то он зачастил в наши края за последние пару лет.       — Он ещё молод и неопытен. Я только рад, что такой человек серьёзно относится к своему статусу и думает о жизни простого народа. С охотой помогу ему в любых вопросах и поделюсь опытом нашей деревни.       — Вот как, — Гай зевает так широко, что мог бы запросто вывехнуть челюсть. — Лишь бы твои старания не улетели в молоко.       — Ладно, — Хатаке встал, неловко пошатнувшись. — Мне пора идти. Завтра намечается очередной невероятно долгий и скучный день.       — Может останешься на ночь? Уверен, что доберешься без происшествий? — шуршит шинами катясь следом.       — Нет, моя кровать удобнее твоей, — надевает маску.       Однако, на самом деле собирается в дом Наруто, на его узкую и жёсткую софу, со старым, оранжевым пледом. С тех пор, как перестал получать новости о седьмой команде, мужчина временами ночует в его дряхлом доме.       Уже на середине пути у Какаши возникает странное предчуствие. Он достаточно опытен, чтобы так легко игнорировать шестое чувство. Но сколько не осматривается и не прислушивается, ничего подозрительного не замечает. Сделав, на всякий случай, пару лишних петляющих кругов, мужчина задерживается за углом. Однако, даже спустя время, ничего подозрительного не происходит.       — Не иначе как последняя рюмка была лишней, — говорит сам себе под нос и расслабляется. — Пора заканчивать с выпивкой и начинать пить тонизирующий тоник!       Уверенно шагая, Какаши сворачивает в переулок ведущий к дому Узумаки. Каждый шаг тихим эхом привычно отскакивает от стен. Район этот хоть и находится ближе к центру, однако совсем не пользуется популярностью. Всё постройки здесь довольно старые и живут тут в основном старики. Его так и называли «Старым», хотя только тут имелась лавка с редкими диковинными вещицами, в большинстве своём бесполезными, но очень занимательными.       За углом приземистого домишки, едва сделав шаг, Какаши замечает слева резкое движение. Уворачивпясь на автомате в последний момент, отскакивает назад и попадает ногой в умело подготовленную ловушку. Чтобы избежать её, использует теневого клона, но почти сразу приходится уходить от серии новых атак.       Спасение даётся тяжело. Вымотанный работой в последнии дни, да выпивший, он не может должным образом сконцентрироваться. К тому же, в темноте невозможно хорошо рассмотреть противника. Даже не понятно один он или их несколько.       Уловив лишнию секунду, Хатаке решает использовать технику, но его руки цепенеют, так и не сложив печати. Одновременно с этим что-то твёрдое сильно прикладывает его по голове, так мощно, что он падает на колени с трудом понимая что происходит вокруг. Горячая волна крови стекает по лицу, мешая видеть левым глазом. Пошевелить руками невозможно, а ноги едва ли способны держать. В голове гудит с такой силой, что он вот-вот готов потерять сознание. Даже встать сейчас было бы сложно.       Кто-то выходит из темноты, останавливаясь перед ним. Чирикает зажигалкой, и в отблеске огня становится видео хищное, но знакомое лицо, с шрамами на левой шеке.       — Привет, Какаши, — хриплый баритон выдыхает горький дым. — Давно не виделись!       — Ты! — шипит он, стискивая зубы. Воспоминания накрывают его парализующей волной страха, вперемешку с ненавистью и отвращением. Он надеялся, что больше никогда не услышит этот мерзкий, насмехающийся голос.