Poupee

Когда в жизни Габриэля впервые появятся герои, ему не будет и пятнадцати. Он с восторгом будет смотреть на девушек, мелькавших среди домов в цветастых костюмах, едва ли понимая, что они не старше его самого. Проходят года. Злодеи сменяют друг друга, но героини остаются все те же. Маюра улыбается ему на прощанье, чтобы через минуту появится на пороге университета и посетовать на сложную зачетную работу. А он кивает и делает вид, что ничего не замечает, а синяя брошь на ее плече лишь милое украшение, подаренное родителями. Габриэль с серьезным видом выслушивает ее извинения, когда за окном кафе раздаются крики и просит Эмили быть осторожнее. Девушка заминается перед дверью и оборачивается для того, чтобы увидеть его улыбку и плохо скрываемую тревогу во взгляде. Все меняется слишком быстро. Агрест даже не успевает понять, когда прежде боготворившие Маюру люди начинают боятся произносить ее имя вслух… …когда Вольпина бросается на прежнюю напарницу, пытаясь помешать ей разрушить город. …когда Эмили теряет свою улыбку и опускает руки. Прежде яркая брошь тускнеет на глазах. Девушка пытается сорвать ее с одежды, но та будто прирастает. А стоит Эмили сменить пиджак на плащ, как брошь тут же появляется на последнем. Габриэль находит шкатулку в своем портфеле через несколько дней. Он вертит деревянную коробочку в руке, смотрит на незнакомый узор и решается открыть ее через пару минут. Фиолетовое свечение ослепляет. Парень отпрыгивает назад, не веря в то, что видит. Маленькое существо, зависшее в воздухе, вещает о его судьбе, как о чем-то предрешенном. Габриэль пытает разобрать его речь, но словно ничего не слышит. Он переводит взгляд на стол, где стоит рамка с фотографией, затем на лежащий в ладони камень, и принимает решение. Шкатулка оказывается в шкафу. Габриэль о ней не вспоминает. Юноша старается держать себя в руках, но знает, что трясущиеся руки выдают его прежде, чем он успевает подойти к ней. Эмили горько усмехается и пытается уйти, но Агрест все равно оказывается сильнее. Они стоят посреди улицы, наверное, не один час, ее слезы успевают высохнуть, а его страх и вовсе сойти на нет. Маюра на время отступает, давая Эмили и всему городу хоть немного пожить спокойно. Так минует еще несколько лет. У них подрастает сын, дела идут в гору, и лишь темно-синяя брошь служит напоминанием об ушедших годах, давая понять, что Маюра все еще здесь. Она не ушла. Эмили отмахивается от расспросов подруг о странном украшении, старается жить настоящим и не смотреть в зеркало, но прошлое все равно дает о себе знать. Стоит лишь кому-то на вечере встреч выпускников вспомнить о бывших героях, как она теряет контроль. Эмили успевает лишь попросить прощение за столь быстрый уход и уехать домой. Габриэль добирается в особняк на десять минут позже. Разбуженная прислуга встречает его у порога, кто-то стремится позвонить в полицию, но Агрест одним движением выхватывает телефон. Одного его взгляда хватает, чтобы утихомирить толпу. Он тратит еще минуту, чтобы успокоить сына, и вбегает в особняк, плотно закрывая за собой дверь. Его встречает тишина. Шаги эхом разносятся по дому, но Габриэль и не пытается скрыть своего присутствия. Маюра встречает его в спальне. Она сидит на подоконнике и смотрит на ночное небо. Несколько минут они молчат. Маюра переводит на него взгляд, и Агрест шумно вздыхает, видя почти черные — с синим отливом — глаза. В руке она сжимает дротик. — Знаешь, я могла быть здесь еще несколько лет назад, — ее голос, как и прежде спокоен, — когда нашла в твоих вещах талисман Мотылька, — Маюра усмехается, предаваясь воспоминаниям, — но Эмили смогла меня убедить, что ты не причинишь нам вреда. Она мягко спрыгивает на пол. В полутьме Габриэль не может рассмотреть Маюру. Он видит женский силуэт, талисман, слабыми огоньками, выдававший себя даже ночью. Когда она оказывается в двух шагах от него, ему удается разглядеть ее глаза. Их радужка окрасилась в темно-синий, почти слилась со зрачком. Маюра слегка разжимает ладонь, позволяя ему увидеть наконечник. Металл блестит при слабом свете убывающей луны. Они оказываются лицом к лицу, и Маюра слегка наклоняет голову. — Скажи, что теперь? — Это не мне решать, — Агрест говорит твердо. Она запрокидывает голову, и ее смех заставляет его вздрогнуть. Рука Габриэля тянется к дротику прежде, чем он успевает об этом даже подумать. Маюра отпрыгивает назад и прищуривается. Наконечник смотрит ему в грудь, металл сияет синевой. — Мама! — громкий крик Адриана доносится до них через открытое окно. Маюра испуганно оглядывается по сторонам и вдруг замирает, прикрывая глаза. Когда Эмили их открывает, они горят зеленью. Она проводит кончиком дротика по незакрытой части шеи и падает.