* * *
Она садится в поезд на Чаринг-Кросс, выбирая почему-то именно это купе. Голубые глаза, длинные светлые волосы, идеальный маникюр, каблуки в пятнадцать сантиметров (Джоан не носила таких даже в самом расцвете юности), айфон последней модели возле уха и выражение усталого раздражения на лице. — Нет, мама, мне не нужна чья-либо компания. Я вполне могу и сама завести друзей, — говорит она, возводя очи горе. — Нет, это не потому, что Тедди уехал на сборы до осени. Девушка показательно вздыхает еще несколько раз, вслушиваясь в монолог по ту сторону трубки, обещает вести себя осмотрительно, с чем-то страдальчески соглашается и, наконец, отключается от невидимой собеседницы. — Простите, — улыбается она, глядя на свою попутчицу. — Родители такие родители, верно? Джоан кивает, думая при этом, что это дети так и остаются детьми, как бы ни пытались казаться взрослыми. — Она не плохая, — продолжает между тем ее соседка на ближайшие несколько часов. — Просто слишком волнуется, как будто совсем не помнит себя в моем возрасте. И это при том, что я-то никогда ни в каких турнирах не участвовала! Да и время сейчас спокойное… Но это же мама! Ее собеседница лишь улыбается. Все их общение состоит из сплошного монолога, но это именно то, что заставляет писательницу по-настоящему радоваться. Мари-Виктуар выросла красивой и совсем не глупой (еще бы, с такими-то родителями). Но, что более важно, она выросла счастливой, и это именно то, чего Джо всегда для нее хотела.* * *
— Думаете, мне когда-нибудь дадут возможность почувствовать себя самостоятельной? — спрашивает девушка у Джоан, уже готовясь покинуть вагон. — Не то, чтобы я жаловалась, но где бы я не появлялась, всегда рядом родители, бесконечные родственники или Тедди… Джоан вздыхает и не отвечает ничего. А что тут ответишь, если представления твоего героя о счастье так сильно отличаются от твоих собственных?