Different kind of danger

Наполнить стакан. Опустошить. Повторить. Джон смотрит на дно стакана, где позвякивают, ударяясь о стекло, пара подтаявших кубиков льда. Проводит языком по нёбу и раздраженно вздыхает. Отвратительный приторно-сладковатый привкус, который преследует его последние пару дней, не пропадает даже после третьего стакана дерьмового виски. Он запрокидывает голову назад, закидывая в рот и с хрустом разгрызая лёд. Острые осколки тут же впиваются в десна, добавляя алкоголю металлическое послевкусие. Джон морщится. Наполнить стакан. Опустошить. Повтор... - Ну, ну, мистер Вест, немудрено, что вы забываете о хороших манерах в таком месте, как это, но все же стоит держать себя в руках. Что скажут коллеги, если увидят вас в таком виде? Его собеседник сидит слева, прямо под неработающей лампочкой. Правда, в этом захолустном баре на свете явно экономят, но мужчина рядом выбрал самый темный угол из возможных будто специально. Джон рассеянно подмечает где-то на границе сознания - если попытаться посмотреть на него скосив глаза, то темнота вокруг него становится на тон плотнее. Бред. - Ничего они не скажут. До тех пор, пока я хорошо делаю свою работу - это не их собачье дело. - Да-а, - тянет собеседник и подливает в полупустой стакан виски. Взгляд цепляется за широкое запястье и ладонь со сбитыми костяшками. - С таким подходом вы наверняка легко заводите друзей. Инспектор Джон Вест - душа любой компании. Джону плевать на издевку, нет сил и желания реагировать на неё. Тем более от случайного знакомого не умеющего держать язык за зубами. Единственное его желание - чтобы гул в голове хоть немного затих. Ну и, конечно, найти этого психопата... Ах да, еще этот привкус. От него было бы неплохо избавиться прямо сейчас. Из-за него по утрам, - или когда он там обычно продирает глаза, - тянет блевать похуже, чем от плохого алкоголя. - И все-таки, инспектор, снова никаких зацепок? Джон опускает стакан на барную стойку,- потемневшее дерево все в разводах и пятнах, не понятно как его вообще сюда занесло - с глухим дребезгом. Почти рычит в ответ: - Кроме горы трупов?! Что ему хочется сказать, это - я повидал в жизни много всякого дерьма, но для этого маньяка у меня приготовлен личный ад. Что ему хочется сказать, это - почему ты не можешь оставить меня в покое, почему я должен отвечать на твои идиотские вопросы в свое свободное время. Что ему хочется - вырубиться, и проснуться в своей машине без этого привкуса во рту. Дариус смеется, легко и совершенно искренне. Будто услышал охренительную шутку. И от этого Джона накрывает липкая волна какой-то далекой, - не своей будто,- брезгливости. Ни один нормальный человек не станет смеяться над словами Джона. Что за больное чувство юмора нужно иметь..? - Сколько вопросов! - все еще тихонько посмеивается Дариус. У него в руке бутылка виски, а на светлой рубашке какие-то пятна. Змеящиеся разводы складываются в рисунки – бабочки, звери и люди. Джон жмурится и трясет головой, трет ладонью заросшую щетиной щеку, стараясь сфокусироваться. - Это профессиональная деформация, задавать столько вопросов случайным собеседникам? Или ваш личный фетиш, мистер Вест? Наполнить стакан. Опустошить. Повторить. - То же могу спросить у тебя, - Джон говорит, глядя в стакан. Ему все больше усилий требуется, чтобы поднять взгляд. Но гул не проходит. И алкоголь с кровью все еще мешались с чем-то приторным. Сладким. Мерзким. - С моей стороны это лишь природное любопытство. Ничего больше. Вы же знаете, что пить молча и в одиночестве - явный признак алкоголизма. Я просто спасаю вас от этой незавидной участи. За эту показную учтивость, наигранную тревогу за него, Джона, в голосе, Дариуса хочется придушить. Если бы не проблемы посерьезнее, возможно Джон так бы и поступил. Только не сейчас. Не сегодня. Наполнить стакан. Опустошить. Повторить. - Так что, это все-таки ваш фетиш, инспектор? На ваш вопрос я, как видите, ответил. Чистосердечное признание, можете назвать это так, – Джону не надо смотреть на собеседника, чтобы знать, что тот сейчас широко и гадливо улыбается. - Пошел ты. - Ох, зачем так грубо. Я надеялся найти с вами общий язык, но если вы настаиваете… - он замолкает на некоторое время. Джон медленно водит запястьем туда-сюда, наблюдая за янтарной жидкостью на дне стакана. Ему хотелось бы сказать, что он наслаждается тишиной, но о какой тишине может быть речь, когда из музыкального автомата второй час долбит какая-то невнятная музыка, больше похожая на концерт автомобильных и корабельных гудков, а посетители бара соревнуются с этим самым автоматом в громкости? Краем глаза он замечает на своем запястье какие-то отметины. Четыре красных полумесяца. Должно быть, поцарапался где-т- Внезапно, без какого-либо предупреждения, его желудок скручивает судорогой и он едва успевает наклониться – его рвет прямо на грязный пол этого бара. Вчерашним гамбургером и картошкой, но большей часть желчью. Желудок сжимается болезненными спазмами снова и снова. Джону кажется, что его буквально выворачивает наизнанку. Гадливость, которую он ощущал раньше, и списывал на окружающую грязь, обостряется, иглой вонзаясь в мозг. Ему противно смотреть себе под ноги, на испачканные ботинки и синие брюки, на побелевшие пальцы, которыми он вцепился в край барной стойки… Чтобы не выблевать свои внутренности, он поспешно закрывает глаза. Зажмуривается так же крепко, как в детстве, когда прятался от монстров под одеялом. Будто и правда прячется от чего-то страшного. - Какая… занимательная реакция, инспектор, - слышит он заинтересованный голос из темноты. – А я ведь почти поверил, что вы человек честный! Особенно с собой. Или, хотя бы, со мной. - Дариус, если ты не заткнешься, клянусь, я… - ему приходится оборвать угрозу, прижав тыльную сторону ладони к губам. Его снова мутит. Непонятно уже от чего – от виски, от запаха, от этого проклятого привкуса, или от самого себя. - Смелые слова для человека, которого так легко напугать парой царапин, - теперь голос у самого уха. Приглушенный, шепчущий, но звучащий все так же четко. Он звучит поверх всего этого шума. – На самом деле, инспектор Вест, это только ваша вина. Джон тяжело дышит через нос, выдыхая с усилием. Зря он решил расслабиться здесь. Зря вчера купил бургер в той забегаловке. Зря не спал почти трое суток. Зря… - Да-да, только ваша. Вы же сами это знаете. И не надо сейчас корчить из себя жертву, Джон. – В голосе, обычно растягивающим слова с ленцой, звучат холодные нотки. – Вставай и прими все как большой мальчик. Джон сплевывает себе под ноги и наваливается грудью на стол. Перед закрытыми глазами расцветают яркие круги. Потому что Он не глядя смахивает бутылку на пол. Глаза медленно открываются сами собой, не по его желанию. Нет, если бы у него был выбор… Раз уж мы оказались там, где оказались Но все, что он видит – это красные полумесяцы. И все, что чувствует – это сладкий привкус во рту. То я хочу получить от этого максимум удовольствия.