Этот шрам оставил тебе я

Макс привычно уже для себя поставил имя в бланк, возраст – 17 лет и оставил пустой графу приоритетной деятельности. Лагерь Кэмпбелл ждал его. Дэвид ждал его. За столько лет у лагеря менялись директора, вожатые, состав ребят, но одно оставалось неизменным все эти годы – Дэвид. Он всегда ждал. Если бы у Макса спросили, кем он дорожит в своей жизни, лица собственных родителей бы стали расплываться от возникающей в памяти улыбки этого кретина. Неуклюжего, вечно в ссадинах и синяках, вечно попадающего в неприятности, из которых его приходилось вытаскивать рациональному Максу. Порой парню казалось, что он гораздо старше этого недоумка, потому что способен решать взрослые проблемы, с трезвым расчётом подходить к любым сложностям, избавляться от последствий, косвенной причиной которых и послужил. Но он проигрывал Дэвиду по другим фронтам, линиям и нитям, повязанным на заботе, сострадании, непоколебимой уверенности в том, что всё будет хорошо. С каждым разом, с каждым возвращением в лагерь приходилось признавать, что ебучая школа так ничему его и не научила. Точнее, не так. Научила. Научила тому, что жизнь – дерьмо, все вокруг – чёртовы эгоисты, которым похуй на всех, кроме себя. Хочешь мнимого счастья – вырви его из глотки другого, хочешь хорошего к себе отношения – пресмыкайся и оттачивай навыки лести. Всё вокруг пропитано лицемерием, ложью и злобой за ширмой фальшивых улыбок и приторных фраз. Пошли они нахуй. Дэвид – не такой. Макс мог сколько угодно притворяться, что ему всё равно, что тёплые слова и светлые улыбки Дэвида по боку, но он дико нуждался в том, чтобы на его выходки не отвечали взаимной подлостью, на грубые слова не грубили в ответ. Это обессиливало, лишало настроения собачиться дальше: попробуй-ка посраться с человеком, который, похоже, совершенно не умеет ругаться! А может, умеет, но не хочет. Кто знает, что у него там в голове. Кто знает, чем он живёт, помимо лагеря. Дорога до нужного места была чертовски длинной: Макс, прильнув щекой к холодному стеклу автобуса, в очередной раз дал себе отчёт в том, что он никогда бы не смог сбежать из этого леса, протянувшегося на многие мили, на своих двоих. Вот, наконец, промелькнул за окном небольшой городок, куда частенько сбегали кэмперы и вожатые, значит, осталось около часа. Здешние дороги вязали в тугой клубок направления сразу в несколько лагерей по разным сторонам крупных озёр, соединяли деревеньки и городки с тупиками заброшенных асфальтовых тропинок. Как можно выжить в этом тухлом месте без прелестей цивилизации на протяжении всего лета Макс уже понял на собственном опыте. Как можно тут тусоваться дни и ночи напролёт в течение всего года – большой вопрос. Он пару раз бывал тут зимой на каникулах: всего десять дней – слишком мало, чтобы зафиксировать в памяти многое. Тогда, как раз, кажется, ушла Гвен. Наконец-то нашла себе ёбыря, работу получше этой и смотала в закат. Дэвид остался и какое-то время грустил, пока не назначили нового вожатого. Чем занимался Дэвид, пока хреновые родители, как полоумные кукушки, не спихивали на него своих детей? Он вообще кто? Мастер леса – дикий фанат природы? Или биологию вне каникул по школам ведёт? Если так, то его там, наверное, чморят похлеще, чем здесь. Мазохист, блять. Вон он, стоит, как ни в чём не бывало, перед свежеокрашенной вывеской лагеря с парой детей под боком и машет паркующемуся автобусу. Даже издалека виден пластырь на щеке и перебинтованная лодыжка. Никого не удивит, если он сдохнет в тридцать три. - Где ты достал эту малолетку? Тебя ж посадят за то, что с ней может сделать этот лагерь, - начал вместо приветствия брюнет, разглядывая малявку лет пяти. - Ма-акс, - укоризненно отозвался Дэвид. «Следи за своим языком» - читалось в его голосе. – Это дочка Гвен. Они с мамой отдыхают у нас. - То есть, уже даже Гвен спихивает тебе детей. Охуеть. С каких это пор тут туристическая база для кого попало? - Макс, - вновь повторил вожатый, прикрыв малой уши. Та в свою очередь лупоглазила во всю на высокого мальчишку. Рядом стоящий незнакомый мальчик пробовал на прочность бумажный нож из оригами на варёной картошке в мундире. – Ну сколько можно? - У тебя хоть совожатый есть? Чё ты побитый такой? Пятилетки насильничают? Будто в подтверждение его слов девочка, которой надоело стоять, не шевелясь, в кольце рук взрослого, боднула Дэвида в живот и умчалась. Мальчик, оставшись, подал голос: - Это мы в бумажные ножи запихали битое стекло. - Ну и придурки. - А иначе тухло устраивать бои на фиговом оружии. И делать эти оригами тоже тухло. Фрэнк показал нам, как сделать ножи. – Весело ответил мальчишка. – Я – Чарльз, малая – Нэнси. Я её кузен. - Хэй, Дэвид, скажи, что тут есть хоть какое-то подобие меня с мозгами, а не вот это вот. - Макс, каждый кемпер – уникальный член нашего сообщества, индивидуальность, чьи навыки и мышление неповтори… - Ох, Дэвид. Ты меня за столько лет просто заебал. Теперь моя очередь. – Парень сунул руки в карманы толстовки и, чуть сутулясь, направился в сторону палаток. Чарльз хмыкнул. Вожатый несколько растеряно глядел Максу вслед. Конечно же, Дэвид не понял намёка. Он вообще слышал вечно лишь то, что хотел слышать, его только изредка удавалось вернуть с небес на землю. А когда он начинал нудеть очередную лекцию, хотелось заткнуть его всеми возможными способами, чтобы не рушить для себя хоть подобие его избранной необыкновенности, способной тепло относиться к любому ребёнку. И, к некоторому собственному неудовольствию, у Макса в последнее время вертелся в голове довольно изощрённый способ осуществления задумки по затыканию Дэвида. И сейчас было лучше уйти, чем остановить ненужный поток слов жёстким поцелуем. Дэвид будет ошарашен, в этом нет сомнений. Но если он отнесётся к этому как к детской прихоти, капризу, будет вдвойне тяжелее. Палаток с прошлого года не прибавилось. А вот рядом с домиком вожатых вырос его же близнец. На верёвках, натянутых между деревянными столбами, сушилось бельё. Прислонившись к дверному косяку нового домика, выглядывала малая. Из приоткрытого окна доносился трындёж Гвен. Дети тянулись к столовке. Макс оглядел эту удручающую в целом картину и понял, что свободных палаток нет. Можно было забить на барахло и пойти хоть пожрать для начала, но тут парня догнал вожатый. - Здесь теперь ночуют Гвен, Нэнси и моя совожатая Дарси. В моём домике есть свободная комната с нормальной кроватью. Боюсь, в наших стандартных палатках ты уже не поместишься. Я могу съездить в город, если ты хочешь, поискать что-то, правда, придётся искать ещё и… - Забей, Дэвид. Я посплю где угодно. – Махнул рукой Макс. – Ключ мне дай. Не хочу, чтобы мелкотня меня завтра с утра пораньше завернула в одеяло и унесла в лес. - Извини, если тебе будет некомфортно… - Ох, Дэвид. У вас в домике гостиная с теликом и нормальный сортир. Да это ж благословение небес. – Возвёл глаза к небу Макс. Неужели Дэвид реально думал, что кто-то из кэмперов предпочтёт палатку нормальному дому. Тупизм. Глядя из окна, как Дэвид носится с какими-то металлоискателями, успевая на ходу поесть, поговорить с блондиночкой Дарси, пооправдываться перед Гвен, что-то рассказать детям, Макс думал о том, что благодаря характеру вожатого лагерь ещё и жив. Всем спонсорам было впадлу делать ежегодные денежные вливания в этот лагерь. Но каждый не упускал случая понтануться перед другими, поэтому под разными благовидными предлогами сюда высылались всякие игры и игрушки, оборудование и еда, фирменные футболки и посуда. Много чего. Стоило Дэвиду с улыбкой до ушей засветиться перед сердобольными волонтёрскими организациями – и он получал, что хотел. Ведь он не просил денег (о, эти взрослые так не любят разбрасываться деньгами), не просил ничего сверхъестественного, всё только для детей, только для Лагеря Кэмпбелла. Хрен знает, правда, на какие шиши он вообще живёт, и кто платит ему зарплату. Решив перекусить перед очередным полубезумным мероприятием, парень направился к другому зданию. Детей было одиннадцать. Очень важное наблюдение, ведь пока десять перед глазами, последний вполне может подкрадываться сзади. Макс привык быть в курсе всех событий и всё контролировать. - Хэй, Дэвид, что сегодня? - О! Мы идём искать в лесу клад! Мы с Дарси спрятали старинные пиратские монеты и огромный сундук! - Отстой. – Подал голос Чарльз. - Каждый берёт по этому чудесному металлоискателю и начинает! – Как ни в чём не бывало продолжал Дэвид. – Только помните, далеко не уходить. Клад не дальше пятисот шагов от столовой. Дети разбрелись кто куда, Макс не двинулся с места. - Макс, твоя очередь. – Сказал вожатый, вопросительно подняв брови. - Дэвид, я знаю, где клад. У тебя ж на роже всё написано. - Э-эй, не вредничай. – Дэвид чуть прищурился. Макс пофигистично приподнял голову и прошептал на ухо вожатому очевидный ответ. Вся живая мимика, взгляды, улыбки этого человека, всё было Максу до боли знакомо. Дэвид абсолютно не умел врать, и был до невозможности предсказуем. - Я пойду на пирсе посижу, - махнул рукой парень и направился к озеру. До вечера делать было нечего. Но здесь время летело незаметно. Когда дети стали возвращаться обратно, а на горизонте замаячил призрак ужина, Макс отлип от телефона и свернул удочку. В банке с водой одиноко плавал малёк. «Будет новым талисманом, пока кто-нибудь не сожрёт», - решил парень. Сундук так никто и не нашёл. С показушной бравадой, наплевав на металлоискатель, Макс взял лопату и с цепочкой тянущихся за ним ребят направился к огромному валуну в сотне шагов от палаток. Хрен знает, что этот камень напоминал Дэвиду, но если надо было что-то закопать или поставить вымпел – бездушный кусок скалы охотно предоставлял свои услуги. Так и есть. На утоптанной земле выделялся кусок. Хоть по нему и прошлись уже миллион раз, вскопанная ранее земля чуток осела, образовав выемку. Да и по цвету отличалась от остальной поверхности. Максу понадобилась пара минут, чтобы вытащить клад. - Отдам сундук тому, кто отдаст мне свой десерт. – Заявил парень, деловито облокотившись о черенок лопаты. - Нечестно! - Тебе Дэвид сказал! - Да, он не ходил с нами в лес. – Заголосили дети. - Хэй, Дэвид, - обратился Макс к вожатому, - я угадал. Как на счёт десерта? - Ладно, Макс, - вздохнул вожатый, - поеду в город, привезу тебе, что захочешь. - Ха-ха. В сундуке оказались батончики из сухофруктов и цукатов. Малышня была в восторге. Подростки постарше демонстративно воротили носы. Лес наполнился весельем и гомоном, пока одна девочка не позвала Дэвида. - Дэ-эвид, а мы тоже сделали клад! - Да, Зои? Какой вы сделали клад? - Мы спрятали твой флаг Лагеря Кэмпбелла! В лесу! – Радостно сообщила Зои. Дэвида сдуло к флагштоку. Когда подтянулись остальные, увидели, что на шесте действительно нет флага. Оба вожатых что-то обсуждали с Гвен. - О, привет, Макс. – Будничным тоном поздоровалась Гвен. – Дети, ужин уже на столах. - Я пойду его искать! – Нервно говорил Дэвид, провожая кэмперов взглядом. - Ты даже не уверен точно, в лесу ли он. Может, они его тут заныкали или вообще в озеро выкинули. – Предположила Дарси. - Они же сказали, что спрятали его в лесу! - О боже, Дэвид. Успокойся, давай сделаем новый. - То есть, завтра с утра у нас не будет флага? Мы будем вынуждены проходить мимо пустой палки? Я пошёл. - Уже смеркается! – Крикнула вдогонку Гвен. – Не помри там. Дэвид её не услышал. Макс догнал его уже в окружении деревьев. - Дэвид, ты спятил. Где ты будешь искать этот ёбаный флаг ночью? - В лесу. - Он, блять, зелёный! Смекаешь! Зелёный флаг в зелёном лесу! Пошли обратно. - Нет. Спорить было бесполезно. Быстро прикинув в уме, сколько у ребятни было времени свободного, чтобы спереть этот чёртов флаг и спрятать его, Макс предположил, что кусок ткани просто закинули на ближайшее дерево, особо не заморачиваясь. Что не облегчало задачу. Пару раз он ловил Дэвида под локоть, не давая особо углубиться в лес. Когда солнце село, зажёг предусмотрительно взятый с собой фонарик. Вожатый с упрямым оптимизмом пёр напролом, чуть ли не забираясь на каждое дерево. Но флаг нашли. Они вернулись в домик далеко за полночь. На вопли Дэвида Макс уже научился не обращать внимания, но когда из их общей гостиной раздались сдавленные всхлипывания, всё же спрыгнул с кровати и выглянул за дверь. Дэвид сидел, вжавшись в кресло, баюкая руки, и плакал. В свете настольной лампы и яркой полной луны, подглядывающей в окошко, было видно, что доски пола заляпаны кровью. Макс вздохнул и принялся рыться в ящике стола. На столешнице возникли бинты, пластыри, перекись водорода и прочие штуки. С такой работой неплохо было бы построить рядом с лагерем аптеку. Если не хватит того, что здесь, придётся идти к квартирмейстеру в кладовку. - Дай гляну, - грубо и требовательно приказал Макс, – что на этот раз? - У-у-у… л-л-леска. У пола. – Шмыгая носом, сообщил вожатый. – Они н-натянули леску. А н-на полу – стекло… острое что-то… я не знаю. Весь пол. - Тогда и коленкам твоим пизда. - Я упал на живот. - Вот же сууукии, - с восхищением протянул Макс, вскрывая бинт, - мы у вас в комнатах старались не делать ничего. Ебануться можно… И, передвинув лампу поближе, осёкся. Все руки Дэвида по самые локти были в крови. Как будто он опустил их в тазик с краской. За густой подсыхающей жидкостью с трудом угадывались рваные раны. Где-то – точки, как от укуса животного, где-то – противные ровные линии, как от скальпеля, которые обычно с мерзким воображаемым хлюпаньем обычно сходятся криво, накладываются друг на друга и остаются неаккуратные шрамики. Были и «обычные» ссадины и порезы. Дэвид не умел терпеть, дёргался, ныл, немалых усилий стоило хотя бы обработать всё перекисью водорода и счистить кровь. К счастью для себя Макс умел после пары-тройки попыток заняться спортом, тем же волейболом, бинтовать пальцы. Хоть особой ловкостью и не обладал, медленно, но верно он смог наложить бинт ровно: где одним, где двумя слоями. Дэвид перестал плакать, когда он заканчивал вторую руку. - Ну что я могу сказать, - подытожил Макс, заглядывая в соседнюю комнату и включая там свет, - твою кровать разъебали ко всем хуям, разбили окно, каким-то макаром вытащили через окно раму без ножек и, судя по всему, утащили её к озеру. Пол покоцан, тут ещё и лезвия бритвенные, господи, что за прошлый век. Хотя, у вас в городке до сих пор лучевые телики стоят, о чём я вообще. - Доска с фотографиями цела? - Цела. Хотя ты бы лучше её давно под бронебойное стекло запихнул. Если они и его не грохнут. Ладно, что там ещё у тебя? - Что? – спросил Дэвид, поднимаясь с кресла. - Тупой ты кретин без остатков самосохранения, - возвёл глаза к потолку Макс. Парень подошёл к мужчине поближе, стараясь за грубостью спрятать дрожь в голосе. Дэвид, чей возраст уже приближался к третьему десятку, был всё-таки на полголовы выше крепкого коренастого семнадцатилетнего пацана. Макс присел рядом и выдернул зелёную продырявленную футболку вожатого из-под ремня шорт. Ткань спасла от сильных повреждений, но плоский живот всё равно украшала парочка гематом и ран от крупных острых осколков: нехилое дело пропахать животом такое месиво стекла, щепок, гвоздей и прочего металлолома. - Можно просто пластырем заклеить кое-где. – Вынес вердикт парень, чуть ли не носом уткнувшись в чужой пупок со спускающейся вниз дорожкой рыжеватых волос. Дэвид смутился и отступил на шаг назад, футболку пришлось выпустить. - Хорошо. Сейчас сделаю. – Послушно согласился вожатый. - Ага. Я на тебя посмотрю. – Ухмыльнулся Макс, скрестив руки на груди, усаживаясь на пол. – Ты с такими пальцами даже упаковку не вскроешь. Тащи всё, что на столе, сюда. – Он похлопал по полу рядом с собой. Дэвид покорно сгрёб в сгиб локтя шуршащие упаковки и опустился подле своего подопечного. Снял с трудом через голову испорченную футболку вместе с жилеткой, прилёг, опёршись локтями о паркет. Макс, стараясь не смотреть на впалый, разукрашенный синяками живот, легонько вздымающийся от дыхания, выковыривал пластыри из полиэтилена. У Дэвида, видимо, совсем разболелись руки, поэтому вскоре он совсем уж лёг вплотную к Максу. На лице вновь заиграла улыбка. Будто и не он десять минут назад заходился в воплях и стонах. Поразительный оптимизм. «Какой же он худой», - думал Макс, оглаживая живот Дэвида, расправляя кончики пластыря, пробегаясь пальцами по тем местам, где надо было вытащить занозу или промокнуть ваткой кровь. Хотелось дотронуться до тонкой шеи, сдвинув и ослабив жёлтый платок, пройтись по выступающим рёбрам, расстегнуть ремень и стянуть шорты, скользя большими пальцами по острым тазовым косточкам. Но не сегодня. Дэвид ощутимо вздрагивал, когда Макс невольно задевал рваные края царапин или придавливал пластырь. - Спасибо, Макс. – От этой участливой нежности ёкнуло где-то под ложечкой. - Толку-то, - вздохнул парень, - завтра ведь будешь носиться опять как ебанутый, ничего на тебе не заживёт. - Ма-а-акс… - Ой, завались. Уступлю тебе кровать, если найдёшь мне спальный мешок. - Пошли на улицу спать? Там звёзды. – Мечтательно предложил Дэвид. - Тогда уж к сцене. Занавес откроем, на деревяшках расстелимся, и будут тебе звёзды. - Хорошо. – Дэвид аж светился, явно отбирая у полнолицей луны хлеб. Макс вымотался и хотел спать, но всё слушал и слушал трындёж вожатого о созвездиях и Млечном Пути, когда они добрались до места. Перебинтованная рука указывала в небо и чертила там воображаемые линии, восторженный голос вливался в уши. И впервые за долгое время Дэвида не хотелось заткнуть.