Этот шрам оставил тебе я

Следующим утром Макс спозаранку стоял у палаток кэмперов. - Подъём, маленькие ублюдки! Поверьте, вы не хотите, чтобы я сам вытаскивал вас из кроватей! Недовольные дети, потирая глаза, выглядывали сквозь прорези полотна своих временных домиков. - Благодаря тому, что у Дэйви руки расхерачены вхламину по вашей вине, сегодня я буду вашим вожатым. - Переросток! – Донеслось от какой-то палатки. - Ха! Вот мы и выявили первого претендента на полосу препятствий! – Откровенно забавляясь, сказал парень. – Тебе ещё расти и расти до меня, чувак. Я тебя не обложил ещё только потому, что вон бежит Дэвид, а я не хочу заменять всё веселье пятичасовой лекцией по риторике. - Ма-а-акс! – вожатый имел озадаченный вид и явно хотел объяснений. Что ж, он их получит. В нужной подаче. - О, Дэвид, - Макс сложил вместе ладошки и умильно посмотрел на мужчину, - посмотри, что я придумал. До завтрака все кэмперы дружно притащат раму от твоей кровати обратно от озера. Потом немножко поизучают столярное дело вместе с квартирмейстером, починят кровать, стол в столовке, который шатается, сделают пару скамей туда же. Ты будешь ответственным за технику безопасности! Да? Ты ведь научишь их всему? На тебя можно положиться? Я к тому времени закончу полосу препятствий, и мы все отлично повеселимся на её прохождении! – Парень старался, чтобы его голос звучал достаточно восторженно. Дэвид клюнул. - Макс! Это просто чудесно! – Он кинулся на кэмпера с объятиями, в момент зажёгшись воодушевлением. Макс, переменившись в лице, схватил Дэвида за его нашейный жёлтый платок и притянул к себе. - Если к концу дня на твоих бинтах проступит хоть пятнышко крови, я тебя урою, ясно? А полосу препятствий ребятня будет проходить до конца лета. - Макс, я… - Я всё сказал. – Парень оттолкнул от себя Дэвида и, сунув руки в карманы, зашагал в сторону леса, где на полянке собирался устроить убийственный забег для кэмперов. Чтобы у маленьких ублюдков к вечеру совсем не осталось сил на шалости. К удивлению Макса то ли под строгим надзором квартирмейстера – мастера на все руки, то ли под дотошным надсмотром вожатых никто из детей ничего себе не отпилил, пальцы молотками не отбил, гвозди тоже не пострадали. Особо вдохновлённые даже сколотили лишнюю скамейку, которую поставили у столовой снаружи. - Хэй, Дарси, пни потом Дэвида во всю эту рекламную поебень с раскруткой лагеря внести как активность столярный кружок. Я чую на этом можно заработать. - Я сама занесу в заметки. – Осторожно сказала Дарси. В её голосе слышалась забавная почтительность, хоть она и была здесь «главной» и уж точно имела полное право дать Максу пизды за его поведение. Гвен обычно так и поступала. Что бы там не наболтала новой вожатой Гвен, Макс ей был признателен. Похоже, за ним закрепилась репутация человека, имеющего полное право творить в Лагере Кэмпбелла всё, что душе угодно. Можно было сваливать на полосу препятствий. Когда на полянку к обеду примчался Дэвид, все кэмперы, включая и Макса, были в грязи, хвое и мхе. Кто-то поцарапался о колючую проволоку, парочка детей уже сидела в сторонке, потянув или ударив ногу. Макс разошёлся не на шутку. Всех гонял и со всеми вместе бегал. Впрочем, стоило заметить, что мелким упырям было довольно весело: куча лазалок, куча препятствий, тарзанок, скалодромов, детвора носилась маленькими ракетами туда-сюда. - Ну и чего ты припёрся? – Спросил парень, вытирая лицо рукавом толстовки. После полудня стало жарко, надо было её снять. - Закругляйтесь, Макс, после обеда приедут телевизионщики снимать образовательную программу о лагерях Сонного Пика. – Тревожно ответил Дэвид, потирая руки в бинтах. – Кэмперам бы всем помыться и переодеться. - Блинский блин! – Макс запрокинул голову вверх, сжав руки в кулаки. – Какого хуя? Хочешь сказать, мы будем стоять по линеечке и пиздеть о том, как тут хорошо? - Каждый сможет выразить любовь к Лагерю Кэмп... - Так. Стоп. – Макс потер переносицу. – У тебя футболки без блядских ёлочек есть? - Есть чёрная майка. Макс, следи за речью своей, пожа… - Дай поносить. - Ладно. Но. Ни одного. Плохого. Слова. – Раздельно указал Дэвид и скрылся за деревьями. Судя по тому, как нервничал вожатый, телевизионщики свалились как снег на голову, никого предварительно не уведомив. И здесь вам не Цветочные Скауты, тут каждый способен выкинуть какой-нибудь фортель, испортив всё впечатление о лагере. Оставалось надеяться, что кэмперы уже ухайдокались и не будут особо шалить. Расстроенный Дэвид никому не выгоден. Впрочем, Макс недооценил гиперактивность детей и хорошо подвешенный язык Дарси. Блондинка спелась с журналисткой, успевшей за полчаса оббегать весь лагерь, кэмперы, которых достали их вожатые, жаловались на всё подряд видеооператорам, операторам было на всё насрать, они хотели побыстрее свалить домой. Идиллия. Макс, выпросивший вместо своей дурацкой жёлтой футболки чёрную майку, наслаждался ничегонеделанием. Не будет уже до завтрашнего дня никаких мероприятий. Он по старой привычке стащил у Дэвида смартфон, забыв свой в комнате, и сидел в интернете. До тех пор пока очумевшая журналистка не потащила всех делать групповое фото. - Какая прелесть! Четверо вожатых! Два мальчика и две девочки, как мило! Вставайте, вставайте рядышком, Дарси и ммм… Гвен, правильно? Вот здесь. А вы двое с этой стороны. – Распоряжалась женщина с микрофоном. Макс, которого приняли за вожатого, скептично приподнял бровь. Затыкать тарахтелку было влом. Дэвид что-то вопил о том, что хочет эту фотку в рамке себе на стенку в дом. Дарси обменивалась с журналюгами контактами. Дети сбились в кучку, совсем мелкие Нэнси и Зои нетерпеливыми мячиками прыгали впереди всех. Мальчишки пихались и толкались, девочки ныли. Если они постоят так ещё пять минут, взрывом детского возбуждения операторов размажет по брусу столовки. Наконец четверо «вожатых» выстроились позади кэмперов, Макс оказался зажат между Гвен и Дэвидом. И понял, что попал. Привычной толстовки с широкими рукавами и карманом на животе не было. Прятать руки было некуда. Обнажённые плечи касались Дэвида. Вплотную. Близко. Он чувствовал приятную ткань бинтов на его руках, порой невольно задевал пальцы его рук. Перебинтованные пальцы его рук. Шершавая ткань. Под ней эти тёплые, любящие объятия руки, в нитях мелких порезов и старых ран. Психанул, осторожно поймал его пальцы. Сжал, выпустил. Попытался спрятать собственные кисти в карман, как обычно. Но тёплой кофты не было. К вечеру уже успело похолодать, кожа покрывалась мурашками, ветер её холодил. Но с той стороны, где стоял Дэвид, всё горело огнём. - Давайте-ка ещё кучнее! – Командовала журналистка, порхая между двумя фотографами. – А теперь обнимемся! Ну-ка, ручки на плечики! Дружнее! Улыбочки! Рука вожатого скользнула по спине Макса, перевязанная кисть сжала голое плечо. Они стали ещё ближе, впритирку, уже касаясь друг друга бёдрами и стопами. Парень на автомате взял «под ручку» Гвен, радуясь тому, что почти не краснеет, когда взволнован. Всё тот же равнодушный вид, взгляд направлен прямо в камеру, а два человека под боком, те, что знают его дольше всех, сейчас слишком взволнованны сами, чтобы заметить нетипичное для Макса «примерное» поведение. В конечном счёте, Макс сунул большой палец свободной руки в шлёвку джинс и вздохнул, чуток успокоившись. Можно сказать, избежал дикого желания облапать Дэвида всего за эти пару минут. Когда рука Дэвида скользнула по его плечу вниз, отпуская, Макс вздрогнул. Он избегал взгляда Дэвида, но понимал, что тот смотрит на него, пока все расходятся по своим делам, а женщины провожают журналистов. - Мне нужен кофе. – Нашёлся, что сказать, парень. Вокруг него собралась малышня, человека три-четыре, то ли желавшая продолжения эстафеты на полосе препятствий, то ли просто внимания. Поэтому можно было перевести свой «интерес» на них. - А почему ты в майке? - А Кевин быстрее тебя пробежал по бревну! - Лузер! - Покатай меня! - Ты теперь будешь тут работать? - Переросток! - Я принесу тебе кофе, Макс, - вздохнул Дэвид, - кофеварка стоит в столовой, там, где микроволновка. Нет причин держать её в палатке, как ты когда-то. Грёбанный Дэвид с его грёбанной заботой. Несмотря на протестующие вопли детей, он разлёгся на новенькой скамейке у столовой, закинув руки за голову. Его прекратили дёргать после того, как он в красках пообещал всем пооткручивать головы и развесить на ближайших деревьях. Подобной Никки девочки не оказалось. Никого такая перспектива не впечатлила. Возможно, он даже задремал под гомон детворы. Разбудил его яркий запах свежего кофе и какой-то дряни. А в следующий миг под возглас Дэвида, едва Макс приоткрыл глаза, на него обрушилась каша дурнопахнущей жижи. Успев разглядеть ведро и парочку хохочущих убегающих кэмперов, Макс приподнялся и сел, вытирая руками лицо. Шмонило знатно. Наверное, среди кэмперов в этом году был какой-то знаток химии, потому как основу жижи составляла просто напросто грязь, а не помои, как могло показаться. От резкого аммиачного запаха парень закашлялся. Но вонь на удивление быстро развеялась, и в нос опять ударило ароматом кофе. Дэвид оставил кружки на траве у скамьи, а его расстроенный строгий голос был слышен от палаток. Макс направился туда. - … это неподобающее поведение, не присущее кэмперу! Я надеюсь, вы усвоили то, что я сказал, потому что… Дети, завидев Макса, окончательно перестали слушать Дэвида и стали бегать, прячась между палатками, смеясь и выкрикивая со всех сторон: - Страшилище! - Ну и рожа! - Соси хуй! - Пугало, пугало, пугало! - Дети! – Опять прикрикнул вожатый. – Я думаю, вы должны извиниться! Только так… - Забей, Дэвид. – Фыркнул Макс. – Ты что не видишь, - он специально повысил тон, - что эти за-сран-цы только и добиваются того, чтобы за ними кто-то поносился. Не хватает внимания, а? Может, мне с вами посюсюкаться, как Дарси, а? Включите мозги, выродки, вы даёте мне массу идей для ваших же будущих активностей. Кое-кто будет завтра вручную стирать шмотки, да, Кевин? – Ухмыльнулся парень. – Удачи. И дружка своего прихвати, я не запомнил, как его зовут. Довольный собой он направился обратно к столовой. То ли кофе выпить, пока не остыл, то ли помыться для начала. Дэвид шёл за ним. - Вот же урод. – Первым нарушил молчание Макс. - Это неправда, Макс. То, что они говорили. – Удручённо заметил Дэвид. Его, конечно, эта каверза опечалила так, будто самого облили какой-то гадостью. – Это неправда. Ты не урод. Ты вырос очень красивым. - Дэвид, я не о себе. – Парень обернулся, приподняв брови. – Я про того урода, который это придумал. - Ааа… - Не тормози. Они бесятся от того, что могут меня, по сути, не слушаться, но делают это, потому что я подрубаю им чувство вины. Знают, суки, что накосячили, и нервничают, когда тыкаешь их в это мордой. - Но стоило полегче. Если им всё объяснить… - Это твоя работа, Дэвид. А я всего лишь здравое зерно в этом тотальном пиздеце. И сейчас я вполне здраво предполагаю, что никакой верхней одежды у меня не осталось. Так что давай сюда свои блядские ёлочки, и я пойду в душ. Когда Макс привёл себя в порядок, еле промыв от комьев земли волосы, время ужина подошло к концу, и кэмперы потянулись к палаткам спать. Двери столовой были закрыты, но он не удивился, заметив на скамье поднос с едой и чашку кофе. К деревянной спинке была пришпилена бумажка, где почерком Дэвида значились какие-то предостережения для детей. Почему этот дурак просто не занёс еду в их общую гостиную непонятно. Чуть левее, у самых палаток, горел костёр. Оттуда доносилось гитарное бренчание. Дэвид мог петь по три часа, пока даже самых стойких не уносило в страну Морфея. И Макс, вслушиваясь в мелодичные переливы и попивая кофе, думал о ненароком сказанных словах «Ты вырос очень красивым» и понимал, что тупо из-за Дэвида это лето в лагере ему не сможет испортить никто. И так было всегда.