Этот шрам оставил тебе я

Приближалась настоящая июльская жара. Дэвид, будто оправдываясь, заявил, что скоро начнутся водные мероприятия, соревнования на заплывы и прочие радости жизни у озера. И на следующий день снял с себя все бинты. Макс столкнулся с ним только ближе к окончанию завтрака и, не обращая внимания на шутливые шепотки, попёрся к столу вожатых (и бывших в том числе). С Дэвидом делили столик Дарси, Гвен и Нэнси. Сунув малой свой йогурт, он выпинал её со скамьи и сел напротив вожатого рядом с Гвен. Дэвид хотел было что-то жизнерадостное в своём духе сказать, но под взглядом Макса промолчал и стал спокойно есть. Парень рассматривал его руки. От обычных ссадин и синяков, конечно, не осталось и следа. Одну длинную рану от черканувшего по коже лезвия от внутренней стороны запястья чуть ли не до локтя ещё покрывала запёкшаяся корочка. На левой руке. На правой появился маленький шрам у основания большого пальца и ещё один чуть выше, пересекающий поперёк синеватую ленту вены, видимо, от крупного осколка стекла. Что ж, легко отделался на самом деле. - Загоришь – и будешь весь блять в полосочку. – Констатировал Макс. - Думаешь? – Дэвид изучающе посмотрел на свои руки, вытянув их вперёд. Макс едва сдержался, чтобы при всех не взять его за кисти и не притянуть к себе через стол. Рукава футболки приоткрыли нижнюю часть плеч. Там прятался ещё один шрам. Широкий. От верёвки, слишком туго перетянувшей плечо, когда Дэвида, кажется, уже в миллионный раз привязали к флагштоку во время очередного небольшого лагерного восстания. Максу тогда было четырнадцать, и, пока другие кэмперы учились вязать узлы, он доводил до белого каления тогдашнего совожатого – крепкого самодовольного парня, к которому приревновал Дэвида. Сам Дэвид, наверное, до сих пор так и не понял, почему тот вожатый ушёл. И почему одного кэмпера родители «пораньше» забрали домой. Нынешней Дарси Дэвид был до лампочки, она ворковала с Нэнси и другими детьми начальной школы, выбивая у них ответную любовь, чего нельзя было провернуть с подростками. Поэтому, как и Гвен, имела право находиться рядом. Посмотрев на сверкающую безумием понимания Гвен, Макс показал ей средний палец и спрыгнул со скамьи. К огромному счастью, Дэвид настолько твердолобый, что даже расскажи ему Гвен о своих подозрениях, он вывернет всё, как ему хочется, обелив Макса даже без его максовой помощи. Он подпёр собой стенку столовой снаружи, дождался, пока уберутся куда подальше дети, выйдут женщины, загремит посудой квартирмейстер, а Дэвид пойдёт за буйками и тросом, чтобы огородить кусок озера от конца пирса до дерева на берегу. Его непривычно чистые руки без бинтов, светлые локти с гладкой, пока ещё не шелушащейся кожей приковывали взгляд Макса. Пройдёт всего пара дней, их тронет загар, появится пара-тройка несмываемых пятен от грязи, краски или ещё чего. А пока на этих чуть ли не стерильных руках красовались только новые шрамы. Макс поймал вожатого за предплечье, чуть скользнув ладонью вниз, чтобы задеть шероховатость свежего рубца. Большой палец лёг на этот дефект кожи, скрыв под собой. Пришлось подавить желание погладить краешки заросшей ранки. Дэвид остановился и уставился на него с довольно странным выражением лица. Помесь растерянности и приветливости. Но Макс прям видел, как в нём оптимизм давит сообразительность и догадливость. - Дэвид, - начал Макс, чувствуя комок в горле, - ты помнишь про шрам, который оставил тебе я? Мужчина реально задумался. Дотронулся до плеча свободной рукой, потом постучал по ключице. - Нет, не эти. – Сказал Макс. – На плече – от верёвки, но меня там не было, когда тебя приматывали к флагштоку, а под ключицей совсем старый шрам ещё от Никки. Я про ножи. - А, да, - отрешённо согласился Дэвид. Но через мгновение вновь посветлел и улыбнулся, - к чему ты это, Макс? - Я тогда унёс в лес все ножи из лагеря, которые нашёл, - глухо сообщил парень, отпустив, наконец, руку вожатого, - все. И все в лагере целый день сидели на сухом пайке, потому что даже приготовить ничего было нельзя. И что ты, придурок, сделал, как только меня отыскал? Кинулся обниматься или просто вперёд, я не знаю что! Их было штук пятьдесят! Пять я зажал в кулаке, если бы он был один, я держал бы крепче! Как можно было самому напороться на нож, ну как?! – Макс не заметил, что голос стал аж вибрировать от волнения и раздражения. – Тебя, блять, спасло лишь то, что их было пять. Я не удержал их. Удар пришёлся вскользь. Кровищи было море. Врач сказал, что мы могли не довезти тебя до больницы. У тебя там шрам, да? – Последнее предложение он говорил уже тихо-тихо. Дэвид медленно кивнул, ошарашенный такой речью. Макс помотал головой, отгоняя непрошеные воспоминания. - Вали ставить буйки. Вечером ещё поговорим. Он не пошёл к озеру, когда дети ломанулись купаться. Какая-то девчонка наглоталась улиток, и Дарси забрала её на машине в город. Дэвид до позднего вечера носился с кэмперами, пока совожатая не вернулась, посулив на следующий день освобождение от активностей и вечерний костёр. Завтрак по выходным начинался позже, поэтому все были преисполнены намерения хорошенько выспаться. Макс ждал Дэвида в его комнате после ужина. На их комнатах были совершенно одинаковые замки и ключи к ним были с одинаковой резьбой. Не составило труда попасть туда, куда хочется. Дэвид совершенно не удивился, увидев его у себя. Где-то внутри разливалось тепло от понимания того, насколько же Дэвид к нему привык. Вожатый уже переоделся, но только сейчас стал развешивать на верёвках снаружи мокрые плавки и одну из своих кофт. На улице было уже совсем темно, в комнату из приоткрытой двери проползала чернильная тьма, да мошкара летела на свет. - Чего ты не в гостиной? – Спросил Дэвид, когда закончил бегать и сел за стол заполнить какие-то бумаги. - Думал, засну там в кресле, - легко соврал Макс, скрестив ноги и поудобнее устраиваясь на кровати. - Сейчас, мне нужно ответить тут, - пробормотал Дэвид, чирикая ручкой на бумаге. - А потом ты покажешь мне тот шрам. - Да-да, Макс, как скажешь. – Он не понимал, на что соглашается. Макс пожирал глазами каждое движение человека перед собой. Наклон кисти и контур пальцев при письме, то, как он держит голову, опираясь на руку, зачёсывает волосы назад, а пара волосков всё равно прилипает к высокому лбу. Сейчас он сосредоточен и спокоен, хотя по губам как обычно скользит его вечная улыбка. Макс раскачивается из стороны в сторону, а затем заворожено тянется к этому источнику света. Солнце заходит не тогда, когда падает за горизонт, а когда Дэвид ложится спать. Нетерпение становится невыносимым, когда вожатый, наконец-то, откладывает свои заметки в сторону и поворачивается лицом к кэмперу. - Что ты хотел, Макс? - Покажи шрам. - Какой? - Ну тот, от ножей. Дэвид секунду колеблется. Конечно же, он не станет раздеваться, хоть это и удобнее. Он остаётся сидеть на стуле, снимает ботинок и вытягивает длинную ногу вперёд, упирая её в раму кровати совсем близко к Максу. С трудом заворачивает штанину плотных шорт наверх, пока не появляются рубцы. Макс наклоняется вперёд, опирается руками о чужое колено и скользит дальше, выше. Там, где на бедре почти у самого паха расцвёл уродливый цветок шрама. Пять коротких глубоких порезов, заживших в звёздчатую метку. Дэвид очень близко, от него пахнет озером и землёй, парень чуть ли не обнимает его ногу, дотрагивается до шрама и судорожно вздыхает. - Что с тобой, Макс? – Спрашивает мужчина, а парень уже встаёт с кровати, делает шажок к стулу и берёт Дэвида за плечи. - Знаешь, Дэвид, будь мои родаки поумнее, они бы не отправили меня в лагерь для малолеток. Будь я нечестен с самим собой, я бы рванул на другое озеро в новый современный подростковый лагерь со всеми удобствами, дискотеками и девочками. - Но ты здесь. - Да, верно. Я здесь. Где твоя проницательность и понимание, Дэйви? – мягко произнёс Макс и приник к губам вожатого. Дэвид зажмурился, сжался. Но Макс крепко держал его за плечи, не позволяя отодвинуться хоть на миллиметр. – Ты как-то выразил надежду, что я рано или поздно найду в лагере своё «счастье». А я сюда приезжаю всё время тупо ради тебя. - Т-ты.. это же… - начал лепетать Дэвид. - Что, Дэйви, не знаешь, как поступить «правильно»? О чём ты сейчас подумал, а? – Ухмыльнулся Макс, устроив своё колено на стуле между ног мужчины. – Что я озабоченный подросток? Ты прав. Что я мог бы легко найти себе красотку-девушку своего возраста? Ты опять прав. Ты чертовски, блять, прав, но я не могу ни о ком думать, кроме тебя! - Макс, я… такие чувства, как любовь… - Что такое любовь, Дэвид? – Парень склонился над вожатым, шепча ему на ухо, задевая губами порой скулу, чувствуя на своей щеке его прерывистое дыхание. – Забота? Страсть? Доверие? Ты любишь меня, Дэвид? Ты ведь любишь лагерь и всех кэмперов в нём, ты по сто раз на дню это умудряешься говорить. Иди ты знаешь куда со своей моралью? Ты пару недель назад назвал меня красивым, я чуть не кончил прям там на месте. Я просто стою рядом с тобой, и у меня уже стояк. Я тусил пару лет с Эрид ради нужной мне инфы только потому, что у неё два отца. И тот факт, что ты в свой тридцатник до сих пор один, только что отобрал у тебя последнюю надежду отделаться от меня. Дэвид медленно краснел. У него порозовели скулы, и, будто дожидаясь этого момента, стали видны веснушки под глазами и на носу. Он хотел что-то сказать, но не мог найти слов. А Максу слова были и не нужны. В голове уже заезженными фразами крутились ласковые и невесомые «да, Макс», «Как скажешь, Макс», «Чего бы ты хотел, Макс?», «Я думаю, ты справишься, Макс». Он развернул Дэвида на стуле и повалил на кровать. Стянул через голову толстовку, оставшись в жёлтой фирменной футболке, начиная задыхаться от такой близости и желания. Макс сорвал с вожатого этот дурацкий жёлтый платок, обхватил рукой шею, чувствуя ямочкой на ладони как пляшет кадык. Ощущение собственной силы и взрослости пьянило, он подмял собой Дэвида, а тот не разводил нотаций, не нервничал особо и не сопротивлялся. Конечно, Дэвид та ещё тряпка, но обычно он отстаивает свои позиции, пусть даже и словесно. А в особых обстоятельствах может дойти и до рукоприкладства. Но не сейчас. Он не покорно сдался, нет, он позволил это сделать с собой. Максу будто вручили только что ключ от всех дверей и сказали, что за каждой – счастье. Макс, сидя сверху у него на бёдрах, развернулся вполоборота, чтобы развязать и снять оставшийся ботинок. Потом, по-прежнему не выпуская из-под себя вожатого, свесился с кровати, достав пакет с презервативами и смазкой. Маленькие тюбики и яркие кричащие упаковки полетели на покрывало. Дэвид, поймав их взглядом, повернул голову в сторону и чуть вверх, залившись краской по самые ключицы. Отшвырнув от себя опустевший пакет, Макс положил ладони на ремень и с силой повёл руками по животу Дэвида вверх. Медленно. Затяжно. Приподнимая футболку. Пожирая глазами обнажившееся тело. Шрам на рёбрах. Полоснули чем-то тупым. Тёмное пятно под соском - тоже от зажившей ссадины. Чуть в стороне лоскут огрубевшей кожи от химического ожога. Веснушки идут всё выше по ключицам, рассыпаясь крупинками, будто кто-то взял горсть мелкого-мелкого гравия и припорошил тело Дэвида. Острые парные косточки ключиц венчают худые плечи выступами-шипами. Дэвиду пришлось вытащить из задранной футболки руки, а Макс уже почти что лёг на него сверху, заглядывая в глаза. - Не гипнотизируй меня, Макс. – попросил Дэвид. – Видел бы ты сейчас свой взгляд. Он улыбался. Немного натянуто, но спокойно. Смущение понемногу отступало, давая место нежности. - Не будешь читать мне нотации? – С подозрением спросил парень. - Не вижу смысла, - вздохнул Дэвид, потрепав Макса по голове, - я уже всё понял. Какое-то время назад, - задумчиво договорил он. - Что ты понял-то? – озорно переспросил кэмпер. В ярких бирюзовых глазах прыгали бесенята. Сейчас он этому понятливому устроит. - Что ты мне тоже нравишься. – Серьёзно, но обаятельно заявил вожатый. - Это мы сейчас посмотрим, - лукаво пропел Макс, одной рукой оглаживая шрам на плече Дэвида, а другой расстёгивая его ремень. - О боже, Макс! – Дэвид прикусил нижнюю губу, когда он дотронулся до члена. - Можешь так меня и называть, - снисходительно сказал парень, - мне нравится. Заведёшься – проиграл. – Усмехаясь, добавил он. - Почему? – Неподдельно удивился Дэвид. - Ох, Дэвид, - вздохнул Макс, - просто помолчи. И он опять поцеловал вожатого, не прекратив ласкать снизу. Максу нужно было ежесекундное подтверждение, что всё происходящее взаправду, что Дэвид не против, что вот здесь, под ним, заливающийся краской, чутко реагирующий на прикосновения, отвечающий на поцелуи, задыхающийся, разгорячённый, как и он сам. Шумный, стонущий, с чуть трепещущимися бронзовыми ресницами, близко-близко, Макс, казалось, мог бы пересчитать их все. Макс уже не помнил, как они оказались совсем без одежды. Как приник губами к шраму, оставленному именно им на теле Дэвида, как некой метке, знаку, оттиску. Чуть тронул бугорок рубца языком, отпрянул, немного шире раздвинул ноги Дэвида. Может, он бы мог и боялся напортачить, но распалённое сознание и тело действовали на автомате. Не думаешь же постоянно «как будешь целоваться» и не думаешь «как будешь трахаться». Первобытные похабные инстинкты делают всё оперёд мыслей. И в этом на них можно полагаться. Макс не торопился, чувствуя напряжение, а затем расслабление мышц своего партнёра, позволил себе усмехнуться на судорожные вдохи Дэвида, поймал и приобнял ногу Дэвида, когда он закинул её ему на плечо. Парень совсем не удивился, когда Дэвид вырубился первым. С такой работой много не поспишь. Он наспех прибрался, накрыл обнажённого вожатого одеялом, погасил настольную лампу и лёг рядом. Забавно будет завтра с утра первым делом увидеть его лицо. С этими мыслями Макс и заснул. Он всё-таки прозевал тот момент, когда Дэвид спозаранку куда-то смылся. С улицы уже доносился гомон ребятни, нельзя было понять, проспал ли он завтрак или нет. Макс наспех оделся, осторожно приоткрыл дверь и, поняв, что поблизости никого не наблюдается, быстро вышел, тут же закрыв за собой дверь. Губы против воли растягивались в улыбку и, с большим трудом, напустив на себя равнодушный вид, парень поспешил к столовой. Краем глаза он заметил подгоняющих кэмперов Дэвида и Дарси, которые уходили в лес. В столовой маячила Гвен со скучающим выражением лица. - Поздравляю. – Заявила она, увидев Макса. - Пошла на хуй. – Сразу поняв, что к чему, сказал Макс. – Ты ничего не докажешь и шантажировать меня бесполезно. - Взаимно, маленький говнюк, - спокойно откликнулась женщина, попивая кофе, - но мне насрать. Нэнси с утра вылила мне в кофе двойную дозу седативных. - Оу, ладно, если ты откинешься, так и быть, позову Дарси. Видела Дэвида? - Ага. Светится как лампочка, как будто ты ему в любви признался. А я-то думала, вы просто переспали. Макс сделал себе кофе, положил на ободок чашки сверху бутерброд и, показав Гвен средний палец, вышел из столовки. Он продолжал уверять себя, что ничего не изменилось, не зная ещё, что будет теперь ночевать постоянно у Дэвида, что забудет пару раз отыграться на мелких кэмперах, подстроивших очередную пакость. Что выпытает у Дэвида все контакты, всю информацию, узнает все его привычки и склонности, о которых ещё не знал. Что вернётся в лагерь ещё не раз. Или не будет его покидать и вовсе.