Двойная рокировка

***

«Никакого плана нет». — - В смысле «нет»? — Сэм поперхнулся апельсиновым фрешем, глядя на такое вечно невозмутимое, с нотками едкой ироничности лицо Себастьяна. В тот же вечер, когда Эванс застал его в «Скандалах», этот порочный соловей предложил встретиться через день на нейтральной территории, где вряд ли их смогут увидеть друзья по хоровым клубам. Сэм не был абсолютно уверен, что им тут не встретится парочка других соловьёв, но его успокаивало, что никто из МакКинли сюда точно не забредёт. Место, которое выбрал Себастьян, было подстать его гадкому мажорному характеру: все позиции в меню были выше положенной цены, как минимум, в два раза, а персонал с натянутыми улыбками и показательно-отвратительной учтивостью кружили от столика к столику, что немного отвлекало и кружило голову. Однако, когда Сэм услышал это замечательное заявление от своего нового партнёра по преступлению, ему резко стало наплевать на все раздражающие и отвлекающие факторы. Непозволительное спокойствие Себастьяна не оказывало должного успокоительного эффекта, у Сэма только ещё больше разыгрывалось желание стереть эту невозмутимость с лица парня. — Боже, давай обойдёмся без этих драматических риторических вопросов. Я всегда их ненавидел, — скривился Себастьян. — Я даже не был уверен, что ты согласишься, с чего бы мне придумывать какой-то там план, если он с вероятностью более пятидесяти процентов даже шанса на реализацию не получит. Думаешь мне нечем заняться? Зато я сказал правду: технически наш план можно назвать гибким. — Учитывая то, что его нет. — Именно, — Себастьян усмехнулся в привычной манере и Сэм готов был признать, что это шло ему куда больше, чем напускная холодность. — Не нужно быть великим стратегом, чтобы развалить чью-нибудь пару, особенно парочку подростков, которые думают, что первая любовь вечна. Главное — действовать красиво. И для составления какого-либо плана мне нужно больше информации о наших голубках. Я думал о том, что бы ты мне её предоставил. Сэм недоверчиво прищурился на Себастьяна и тот раздражённо выдохнул. — Да ради всего святого, выключи у себя эти шпионские настрои, я же не коды от банковских карт требую. — Я всё ещё тебе не доверяю. — Хорошо. У тебя есть три вопроса. Любых вопроса, на которые я отвечу со всей честностью, которую я копил в себе годами. — Ты ответишь на любой? — Тебе всё по два раза повторять надо? Сэм невольно сжал край стола, очерчивая его углы подушечкой большого пальца в задумчивости. У него было время ещё раз обсудить с самим собой, на что он пошёл, и он вроде даже решил для себя, что не отступится, выяснив, насколько ему надоело терпеть и подстраиваться под кого-то другого и ждать, постоянно ждать непонятно чего. Но… Это же Себастьян. И об этот довод разбивалась вся его уверенность в собственных решениях и действиях, несмотря на все самоуговоры о том, как плохо демонизировать человека за его проступки в прошлом, пусть и таком примечательно недалёком. — Что ты хочешь знать о них? — слабо произнёс Сэм, внутри даже немного ликуя от того, как поднимаются брови Себастьяна в немом удивлении, а в глазах отчётливо видно недоумение. — Не собираешься воспользоваться великодушно предложенным мной правом? — Приберегу на потом, — видимо, Сэм сказал это слишком серьёзно и театрально, потому что удивление собеседника быстро сменилось его дежурной едкой насмешливостью, и Эванс пообещал себе, что если Смайт скажет сейчас хоть одно слово, он просто уйдёт отсюда. Но Себастьян знал (или попросту чувствовал), когда нужно промолчать. Тем более, стратегический шанс узнать врага поближе всегда имел бо́льший вес, чем очередное упражнение в чувстве юмора. Себастьян имел большие планы на эту маленькую игру. Если у него всё получится, это будет его самое лучшее преступление. Мало того, что «Новым направлениям» явно будет не до репетиций и выступлений, и преимущество точно будет на стороне «Соловьёв», так и Смайт получит шанс насладиться шоу, будучи непосредственным участником. Конечно, с этим могут быть определённые проблемы… Себастьян не врал, когда говорил, что не обдумывал план, но одно он знал наверняка: пока Блейн и Курт порознь, шансов разбить их тандем гораздо больше, чем при тех условиях, когда они впервые встретились и Хаммел был чуть ли не приклеен к Андерсону двадцать четыре часа в сутки, с показательным вызовом смотря на Себастьяна, когда тот общался с ними, или это его наигранное «мы» вместо «он» и «я». Сейчас конфетно-букетный период перестал быть таким приторно-сопливым, и Смайт был уверен, что единственный, сдерживающий этих двоих вместе фактор — это сосуществование в общих социальных кругах и, возможно, неимение альтернативных вариантов. Поэтому этот Сэм и его внезапная (хотя, может, и не очень внезапная) бисексуальная натура пришлись весьма кстати. Единственная проблема была в том, чтобы чем-нибудь (или в их случае кем-нибудь) занять Курта, пока Блейн останется на растерзание большеротому, ведь, ссылаясь на его беспомощность в вопросах гейских отношений, это может занять какое-то время. Было, конечно, слишком самоуверенно со стороны Себастьяна думать, что он сможет действительно привлечь внимание Курта и отвлекать его от Блейна достаточно долго, учитывая их историю, но Себастьян Смайт жил с девизом: «Почему бы и нет?». Это вызов, но он не из тех, кто бежит от сложностей. К тому же, неисчерпаемый запас шуток Курта про зубы, волосы и распутную жизнь Себастьяна, давно уже избавился от враждебного оттенка, как и острые замечания Смайта насчёт его вкуса в одежде, жеманства и морально-нравственных убеждений уровня бабули, которая пережила две мировые и динозавров. Это всегда были клише-темы, за рамки которых ни один из них не старался переступать, и это было почти похоже на уважение, на какое-то странное, извращённое понятие дружбы, вызывающее только улыбку. Леди Хаммел, по крайней мере, не стремился, как все вокруг Себастьяна, включая семью и тех немногих, кого он может называть друзьями, читать ему долгие нотации. — Расскажи мне о Курте, — вырвалось у Себастьяна. Мысленно он пристрелил себя трижды за такую несдержанность и нежелание сформулировать мысль покорректнее или, хотя бы просто думать, прежде чем сказать. Мимолётное удивление Эванса быстро вылилось в слабую полуусмешку, немного успокаивая Смайта. В конце концов, Сэм должен видеть, что Себастьян заинтересован в Курте как в, прости Господи, парне, иначе у этого параноика с обострённым чувством справедливости будут возникать всё новые вопросы, на которые отвечать не хотелось. — Перестань лыбиться. Ты знаешь, что я имел в виду. О Блейне я знаю нескольким больше, чем о Курте, поэтому начнём с тёмной лошадки и продолжим гелевым гномом-любовником. Без обид. — Что ты хочешь знать о Курте? — пропустил мимо ушей издёвку Эванс. — Всё, что может помочь тебе… и мне, конечно же, — Себастьян красноречиво вытянул руку, иронизируя над глупым вопросом. Сэм криво улыбнулся, как будто не понял, что за этим Смайт — язвительный, беззастенчивый Себастьян Смайт — скрывал лёгкое смущение.

***

В конце концов, они утвердили план. «Они» — то есть Себастьян, тогда как «утвердили» значило просто, что Сэм не противился. В прочем, к его чести и совести, противиться было нечему. Смайт (пока что) не предлагал ничего криминального, и его идеи ничем не отличались от маленьких подростковых шалостей в модных молодёжных сериалах. В целом, всё было банально просто: Сэму надо было проводить больше времени с Блейном, а Себастьяну пытаться ненавязчиво подобраться поближе к Курту. — И это весь твой план? Да, ты прирождённый стратег. Подожди, запишу, пока не забыл, — услышав этот умопомрачительный порядок действий, сокрушённо проговорил Эванс. — Тебе кто-нибудь говорил, что сарказм не идёт твоему смазливому большеротому личику? И это не весь план, просто его лёгкие начертания, эскиз. И исходя из того, что ты мне рассказал, это уже хоть что-то. Согласись, тебе ведь будет немного трудно удержать Блейна от Курта или Курта от Блейна в одиночку? Здесь я протягиваю тебе руку помощи. — Да, но что дальше? Ответ на этот вопрос Сэм получил смазанный: «Посмотрим». Только как и в каком направлении смотреть уточнено не было, поэтому приходилось придерживаться начертания, эскиза. Так Сэм оказался в торговом центре с Блейном и Куртом, разрушая то, что должно было быть свиданием, одним своим присутствием. Глупо было бы врать, что Эванс не почувствовал какой-то противной, одновременно согревающей и сосущей под ложечкой радости от того, как Курт поджимал губы и неловко складывал руки на груди, когда внимание Блейна переключалось с его персоны на какие-то нелепые (как казалось самому Курту) споры с Сэмом. Это ощущалось как сладко-тягучая месть за испорченный вечер видеоигр, пускай Сэм вечно одёргивал себя от этой мысли. У него не было никакого морального права мстить за то, что Блейн пытается быть хорошим другом и хорошим парнем одновременно. И тем более, воспринимать Курта как врага, как соперника… было легче, чем Сэм предполагал, но всё равно странно. Зачем-то Эванс высказал эти переживания Себастьяну в тот же день, хотя и знал, что не получит и намёка на сопереживание. — Меня сейчас стошнит, — скривился Смайт и нарочито громко фыркнул. — Будешь во всём по жизни опираться на то, что с первым ты дружишь, со вторым в один и тот же спортбар ходишь, с третьим его детей крестил — и на тебе будут ездить как хотят. Это позиция слабака, который никогда не добьётся ничего в жизни, потому что — о Боже — иногда желания и амбиции даже близких друг другу людей исключают друг друга. — Поэтому лучше быть как ты и не сближаться ни с кем? — вопрос прозвучал с явной иронией, но Себастьян всё равно самодовольно усмехнулся, как будто услышал комплимент. — А ты быстро учишься. Сэм неохотно сам себе признался, что отчасти этот парень был где-то даже прав в своей социопатской гедонистической идеологии. Блейн — чудесный человек, с которым у него есть уже устойчивая крепкая связь. С ним было легко и весело, у них были общие интересы. Много общих интересов. Как считал Сэм, гораздо больше, чем у Курта с Блейном. Если бы только у Блейна не было Курта… И если бы Блейн знал, что Сэм на самом деле к нему чувствует… Эванс вынужденно улыбнулся, когда идущие рядом Блейн и Курт засмеялись. Он прослушал предмет их смеха и ему было всё равно, если честно. Он просто старался косить под дурачка, который и не догадывается о том, что сейчас он здесь явно третий лишний. В кармане спортивной куртки завибрировал телефон. Новое сообщение от: Братан 16:42 Займи чем-нибудь свою гелевую Джульетту, чтобы другая принцесса освободилась. Кстати говоря о лишних. Сэм нервно оглянулся по сторонам после этого сообщения. Себастьян был тут. Ему пришлось на всякий случай записать его в телефоне под именем «Братан», в качестве меры предосторожности, чтобы если вдруг кому попадёт в руки телефон, «не светиться перепиской с самим дьяволом». Именно в такой шутливой формулировке Сэм и объяснил это Смайту, но, кажется, тот и вправду был дьявольски вездесущ. Он, конечно, просил, периодически рассказывать, если они идут куда-нибудь вместе или если Эванс знает, когда Курт остаётся один на один с самим собой и куда он идёт в такие моменты (и это вовсе не напоминает сталкерство, убеждал себя Сэм), но не вот так же внезапно появляться. Он всегда так собирается делать что ли? Их в академии действительно не пригружают, что ли? Новое сообщение от: Братан 16:43 Смотри как бы голова не отвертелась. Я в одном из местных магазинчиков. Хватит тянуть время. Сэм прикусил щёку, решая, что с этим бестактным и совсем не пугающим поведением он разберётся позже. Спрятав телефон обратно в карман куртки, Эванс снова оглянулся вокруг себя, но сейчас только ради того, чтобы зацепиться за что-нибудь… За что-нибудь вроде, игрового центра-магазина. — Блейн, ты, кажется, хотел посмотреть новую часть того файтера? Не хочешь небольшой тестовый забег? — Сэм отважно держал беззаботно радостный настрой, даже когда Курт не сдержал раздражённого вздоха и Блейн перевёл виноватый взгляд с друга на свою вторую половинку. — Я украду его у тебя ненадолго, буквально пять минут, обещаю. Это может быть очень важное решение. — Блейн, — на удивление строго обратился к нему Курт, но тот лишь сжал легко его запястье и объяснился, что они ненадолго. В итоге Блейн поддался странному напору Сэма, оставив Курта в одиночестве, и ему оно не нравилось. Этот день в принципе оставлял только желать лучшего. Они должны были быть вдвоём: только он и Блейн, а Сэм… Курт ничего не имел против его компании в любое другое время, но не когда у них с Блейном свидание, причём впервые нормальное свидание после череды их вечных ссор. Отец, школа, хоровой клуб, ссоры — всё играло против них в последнее время и наверстать упущенное было не худшей идеей, которую, кажется, Хаммел разделял с самим собой, без участия второй заинтересованной в этом стороны. «Вторая сторона» в это время смеялась с чего-то возле витрин с играми, легко толкая Сэма в плечо, забавляясь. Курт поджал губы от какой-то накатившей обиды и даже, в чём-то, ревности, хоть и понимал, что это глупость — ревновать Блейна к Сэму. Эвансу просто было так же одиноко и скучно самому, к тому же, он никогда не был слишком разбирающимся в намёках человеком, а прямо отказывать ему, рубить с плеча не хотелось. Это было бы как-то не по-дружески, а Блейн бы только лишь снова обвинил Курта в излишних собственнических замашках, чего допустить Хаммел просто не мог. Кредит на ревность можно приберечь для других, более назойливых и опасных случаев. — Будешь наматывать этот галстук на кулак ещё сильнее, и тебе, как честному человеку, придётся его купить, а он знаешь ли, не в твоём стиле, слишком… мужской. Курт вздрогнул от прозвучавшего даже слишком близко голоса Смайта. Он с неожиданности отпрянул, наконец, оторвав взгляд от Сэма и Блейна в магазине напротив. Хаммел должен был признать, что сам не заметил, как начал перебирать галстуки на стойке. Пока его мозг был занят ситуацией, руки жили своей собственной жизнью, отдельно от всего тела. Но признать это, означало бы смутиться и потерять лицо, а делать это перед Смайтом должно быть законодательно запрещено. Это как будто в зоопарке, тесня надпись «Кормить запрещается», тянуть руку сквозь прутья клетки к животному. Курт даже не ругал себя за сравнение парня с животным. Впрочем, едва ли сурикат может отгрызть целую руку. — Слишком много модных советов от человека, чьи предпочтения в повседневной одежде при его капитале — джинсы и безвкусная рубашка-поло, — фыркнул Курт в ответ, но повесил бедный галстук на место. — Да ладно, тогда я просто давал тебе хоть какое-то преимущество передо мной. Я человек настроения и поэтому мой вкус в одежде весьма разносторонний. — Позови меня, когда у тебя будет настроение не походить на придурковатого участника гольф-лиги претенциозного загородного клуба. Курт старался не смотреть на собеседника, только лишь услышал, как тот хмыкнул после этого замечания. Больше он ничего не говорил, но Хаммел мог чувствовать лёгкий древесно-цитрусовый аромат наверняка дорогого одеколона и изучающий взгляд, который хотелось с себя скинуть, как случайно севшего на плечо жука. Не то чтобы Курт боялся Себастьяна, как потенциального соперника — больше нет. После того, что случилось (или лучше сказать чуть не случилось) с глазом Блейна, Блейн перестал с такой детской наивностью и самолюбием реагировать на флирт Смайта, что не могло не радовать. Тем более, Себастьян объяснился, признал ошибку, принёс извинения и Курт бы соврал, если бы сказал, что ему не было по своему жалко парня в первое время после всех их злоключений. Глаз Блейна, история с Карофски — Курт не знал, получил ли Смайт нагоняй от своего отца-сенатора или у него и вправду есть совесть, но даже через его вроде бы обычную мерзкую ухмылочку в то время можно было по глазам увидеть, что за всем этим был просто потерявшийся в собственных глупых играх подросток. И будь проклято природное желание Курта постоянно пытаться отыскать в человеке зерно хорошего. Единственное, чем Смайт действительно раздражал сейчас — это то, как мастерски он умел появляться в самое неудобное для этого время. А конкретнее — тогда, когда Курт был более всего восприимчивым к любым словам и слабым в плане острых ответов на такие типичные для Себастьяна издёвки. В них, правда, к страху обоих, уже не было той бесконечной ненависти, с которой они так охотно признавались друг другу во взаимной неприязни, но всё равно, когда Смайт стоял так близко к нему и буквально не сводил глаз, ничего не говоря и никак не выявляя своего присутствия, помимо этих односторонних гляделок, Хаммелу казалось, что он под прицелом, и его враг всегда готов сделать этот решающий выстрел. — Что? — в конце концов осмелился развернуться к Себастьяну Курт. Тот попытался не подавать виду, что удивился, и выдавил усмешку. Напряжение в Хаммеле чувствовалось даже в подрагивании его тёмных ресниц. — Что «что»? — Что тебе от меня нужно? Себастьян только больше усмехнулся, потянувшись к той же стойке с галстуками, от которой Курт тотчас же отпрянул, сложив руки на груди. Смайт красноречиво приподнял бровь, и взял пару галстуков со стойки, вертя их в руках. — Ты просто стоишь на моём пути, принцесса. На этот раз не в метафорическом смысле. Разве это преступление — выбирать себе галстук на мероприятие? Представляешь, я иногда даже думаю о том, что собираюсь на себя надеть. — Тебя не спасёт ни один галстук. — Ах да, я забыл. Ты предпочитаешь «бабочки». Голос Себастьяна прозвучал с такой приторной сладостью, с которой говорят, прежде чем ударить исподтишка под дых, но он лишь продолжил делать вид, что очень заинтересован в покупке сраного галстука. У Курта на языке вертелись вопросы из разряда: «Что ты тут забыл?» и «Чего тебе от нас снова надо?». Ни один из них, правда, так и не вылетел наружу, потому что напоминание о галстуке-бабочке вернуло внимание Хаммела обратно к Блейну и Сэму, чьё «буквально пять минут» уже несколько затянулось, но они не торопились обратно. Блейн явно спорил о чём-то с консультантом, а Сэм кивал, преимущественно на аргументы друга, иногда склоняясь к Блейну переговорить. Этот жест был невинным и совершенно в духе Сэма, ничего страшного, но только это Курт должен был быть сегодня с Блейном, разговаривать с ним, шутить и наслаждаться, наконец, нормальными романтическими отношениями со своей второй половинкой. Вместо этого Курт вынужден был смотреть на своего парня и его друга через окна двух разных магазинов и при этом он ещё чувствовал себя так, будто он делает что-то не так, будто он подглядывает и следит за Блейном, хотя это должен был быть полностью их день. Только их. — Бедная Белоснежка, у тебя вечно кто-то пытается увести твоего гнома, да? — Повторяю для глухих: Сэм — гетеро. Он наш друг. Это совершенно нормально. — Говоришь так, будто сам себя пытаешься в этом убедить. — Знаешь что, Смайт? Я не собираюсь перед тобой тут отчитываться. Пусть твой воспалённый частыми сексуальными контактами мозг внушает тебе всё, во что ты хочешь верить, а я пошёл. Курт остановился, не успев отойти и на несколько шагов от стойки, едва почувствовав хватку на запястье. Хаммел посмотрел на эту форменную наглость тяжёлым взглядом. Ему казалось, у них было негласное соглашение о том, чтобы никогда не касаться друг друга больше, после того единственного рукопожатия в начале их знакомства, пробудившее у обоих жестокий приступ аллергии друг на друга. — Не обижайся, я ведь не виноват, что мой гей-радар работает точнее твоего, — усмехнулся Себастьян на это продолжительное молчание и слегка проступивший от злости румянец на лице Курта, когда тот резко высвободил руку из его хватки. — Не буду говорить, что это дружеский совет, назовём это… Совет знающего человека. Этот ваш Сэм — непростая рыбка. И на твоём месте, я бы к нему пригляделся, если не хочешь однажды проснуться и узнать, что у тебя больше нет парня. — Ты даже не представляешь, какую чушь сейчас мелишь, — тихо и показательно спокойно произнёс Курт. — Может быть. А если нет? Себастьян усмехнулся на то, как Хаммел закатил глаза, но нервно оглянулся обратно в сторону игрового магазина, из которого его парень с Сэмом до сих пор не вернулись. — В любом случае, здесь отвратительные галстуки. На таких только вешаться, а это в мои планы не входило, пусть и мероприятие намечается скучным… Присматривай за своим ручным зверьком, Хаммел. Если я прав, то ситуация может сложиться, куда более сложнее, чем когда я пытался разбить вашу сладкую парочку. У него это, по крайней мере, может получится. — Пошёл к чёртовой матери. Себастьян пожал плечами с видом «если что, я предупреждал» и, отправив воздушный поцелуй в шутку на прощание, вышел из магазина, вскоре пропадая из поля зрения парня. Курт, наконец, поджал губы и вцепился пальцами в свои плечи, сложив руки на груди, позволяя маске равнодушия треснуть, демонстрируя это гнетущее и стыдливое сомнение, которое Смайту всё-таки удалось поселить в его сердце. Или, может, просто подпитать? Сэм и Блейн прошли куда-то вглубь магазина, их не было видно через окно, и никто из них явно не торопился выходить обратно. Было бы неплохо, если они вообще не забыли там о существовании Курта, и чтобы лично в этом убедиться, Хаммел твёрдым шагом направляется в сторону игрового, где Блейн и Сэм спорили насчёт какой-то игры, но так и не успели прийти к какому-либо решению, так как Андерсона одёрнули за руку. — Курт, — виновато и даже почти удивлённо (или так показалось Хаммелу, пожалуйста, пусть ему это только показалось), будто он и вправду совсем забыл о существовании своего бойфренда, выдохнул Блейн. — Извини, моя вина, — тут же принял удар на себя Сэм с милой улыбкой. — Совсем заболтал его. Курт понимал, что в этом всём нет ничего криминального. Сэм и Блейн ведут себя, в принципе, как и всегда, но конкретно сейчас Курт показательно берёт своего парня под руку, и Блейн тут же понимает, что Курт ведёт себя так, как вёл себя, когда видел, что Андерсон болтал со Смайтом. Слишком ярко образ ревнующего Курта засел в его сознании, чтобы спутать это с чем-то ещё. — Ваши пять минут прошли ещё пять минут назад. Несмотря на лёгкую, якобы добродушную иронию, которой прикрылся Хаммел на этих словах, даже Сэм понял, что здесь что-то не так. И по старой примете, если человек так резко меняет милость на гнев в еле скрываемой степени раздражения, то причина может быть только одна, учитывая, что эта самая причина и подбила Сэма на то, чтобы отвлечь Блейна по какому-нибудь нелепому поводу: Себастьян Смайт.