Двойная рокировка

***

«Никакого плана нет»… …или, вернее, Сэму о нём знать необязательно. На короткий вопрос в смс-ке от мистера большеротого («Ну и что ты сказал Курту?») Себастьян решил ответить так же лаконично: «Ничего такого, о чём бы он не догадывался сам». Затем он отключил телефон и откинулся на спинку стула, постукивая колпачком ручки по столешнице в гостевой комнате отцовского дома, не сдерживая ухмылку. Что поделать? Идея побыть феей-крёстной, конечно, вдохновляла, но Себастьян любил игры, ещё больше любил играть не по правилам, и больше всего обожал, когда правила устанавливал он сам. Поймать Сэма на удочку не составило труда, и теперь это самая настоящая золотая рыбка, способная исполнить все мечты о медленном развале этого клуба и их отвратительной, тошнотворной щенячьей преданности друг другу. И всё из-за внутренних конфликтов, к которым Себастьян якобы не имеет почти никакого отношения. Всего лишь один «дружественный» совет Курту, чтобы тот не обманывался простецким характером, милым личиком и дружелюбием Сэма. А Эванс об их маленьком сговоре точно не проболтается, ведь для его окружения это сродни сделки с дьяволом, а значит, он в первую очередь просто подставит сам себя. Идеальное преступление. Но где тогда это чувство эйфории от ощущения собственного превосходства над ситуацией? Это был пазл, в котором всё ещё не хватало нескольких мелких, но раздражающе пустующих деталей. Возможно, ему придётся постараться чуть больше, чтобы довести эту маленькую игру до победного конца, но включать телефон совершенно не хотелось. СМС-ки и звонки от раздражённого и слегка недогоняющего Эванса были бы некстати. Себастьяну хватает в будние дни его «соловьёв» и того, что каждый из них думает, что задача капитана — решать все их проблемы, от учебных до личных. Впрочем, Себастьян делал и это, если приходилось. Нехотя, ругаясь на чём свет стоит, отчитывая, но помогал по мере возможности. Хоть и не признавался никому в этом, делая вид, что этого никогда не было, поэтому ненавидел, когда его благодарят и лишний раз напоминают о его «добродетели». «Быть хорошим парнем отстойно», — усмехнулся своим мыслям Себастьян, откидываясь на стуле и раскручивая себя на нём в задумчивости. — Себастьян! — Твою мать. От неожиданности Смайт еле удержался на стуле, резко останавливаясь и переводя взгляд на вечно хмурого отца. — Следи за языком. Какого чёрта ты тут делаешь? Себастьян не без труда проглотил ехидный ответ отцу о том, что он и сам мог бы следить за своим языком и не показывать плохой пример сыну. — Учусь. — Чему? — отец одним взглядом обвёл комнату, указывая на отсутствие учебников, тетрадей, макетов, проектов и чего-либо ещё, хоть отдалённо имеющее связь с учебным процессом. — Может, ты учишься думать? Тогда это похвально. — Чего ты хотел? Себастьян показательно отвернулся от отца, достал учебники, тетради, ручку и карандаш. Отвечать — сделать себе только хуже. Нужно просто переждать пока веяния отцовской адвокатской и политической практики не отпустят его, в конце концов. Слушать трёхчасовую лекцию о своём раздолбайстве, беспечном образе жизни и как отец больше никогда не станет вытаскивать его из любой передряги, в которую он ввяжется или, ещё лучше, виновником которой станет сам. После прошлогодних «приключений», отец поставил ряд условий, одним из которых было то, что на выходных ему придётся оставаться в отцовском доме, чтобы хоть как-то контролировать нерадивого сынка. Себастьян был очень недоволен таким раскладом, но тогда смирился, потому что был сам виноват. Тем не менее, отец всегда умел сделать ситуацию ещё более унизительной, чем она есть на самом деле, и чем дольше Себастьян с ним жил, тем больше надеялся на то, что ему повезёт попасть под каток по дороге в Далтон. — Флоренс придёт завтра к нам на ужин, — с вынужденным спокойствием произнёс отец. Себастьян знал, что это за тон: ему что-то от него надо и он, как любой хороший адвокат, хочет привести дело к соглашению, не доводя до суда. И как бы миролюбиво это не звучало, Себастьян ненавидел этот тон всем сердцем, даже больше, чем когда он орал на него или искрился сарказмом в его сторону. — Флоренс — это которая? Блондинка-секретарша с нарушениями речи или мне повезло, и к нам прилетает наша бывшая гувернантка из Парижа? — Себастьян криво усмехнулся, не отрываясь от своей «домашней работы», будто он действительно что-то делал. — У неё нет нарушений речи, — попытался удержать тон и лицо старший Смайт. — А, всё-таки та блондинка. Ну не знаю. Я ей говорил тысячу раз не называть меня Бастьян, но, кажется, она испытывает некоторые проблемы с выговариваем первых слогов. Советую в следующий раз оплатить ей не коррекцию зрения, а логопеда. Ну или отоларинголога, может, ей просто нужно прочистить ушки, а не… — Хватит, Себастьян! Смайт услышал глухой стук позади. — Флоренс придёт к нам завтра на ужин, — повторил более раздражённо отец. — И ты засунешь свои проблемы с женщинами куда подальше, будешь улыбаться, сделаешь ей пару комплиментов и, наконец, хотя бы смеха ради, перестанешь быть занозой в заднице на один вечер. — Поверь, я стараюсь делать это каждые выходные с тобой. Что-то не получается. — Значит, ты постараешься лучше. Себастьян раздражённо повернулся на стуле, когда отец уже собрался уходить из его комнаты. — Если я тебя так не устраиваю, может, не стоило отбирать права на опеку у моей матери? Тогда бы у тебя не было проблем ни со статусом, ни с работой, ни с твоей очередной пассией! — Да, знаешь, ты прав. Что-то я погорячился, забирая тебя из-под её крыла. У вас с ней явно больше общего, — огрызнулся отец, и Себастьян сглотнул, прежде чем с нечитаемым лицом вскочить со стула и взять накинутый на его спинку пиджак. — И что ты делаешь? — Освобождаю этот дом от нежеланного гостя. — Себастьян, ты ведёшь себя как ребёнок. — Да мне плевать. Приводи сюда кого хочешь, хоть целый корпоратив с работы, хоть своих шлюх, — Себастьян, задев отца плечом, вылетел из комнаты вдоль по коридору. — Я не хочу мешать твоему ужину, можешь оставить её хоть на завтрак. Можешь потрахаться с ней на моей постели, — отец хотел перебить его, но Себастьян и тут перекрикнул: — Ой, да, извини! На постели в твоей гостевой, в твоём доме. Следующим отца перекрикнул уже хлопок двери.

***

— Водка, — сделал заказ Себастьян, как только опустил свою пятую точку на барный стул. Знакомый бармен осмотрел его с присвистыванием. — Заткнись. — Что случилось, Себ? — Я не понял, я пришёл на консультацию к психологу или в клуб? — Тебе всё ещё семнадцать, мальчик, не зарывайся и не кусай кормящую руку, — предупредительно посмотрел на него бармен и Себастьян затравленным волком посмотрел в ответ. — У-у. Понятно. Прости, парень, водки сегодня не будет. — Слушай, давай без нотаций, — закатил глаза Смайт. — Ты же знаешь, что я всё равно добьюсь, чего хочу. Найду какого-нибудь богатого сосунка, прикинусь дурачком и он угостит меня хоть каждым пунктом вашей долбанной карты. Только от тебя зависит, поеду я сегодня с ним или с кем-нибудь более достойным. — Ты жалок, когда так говоришь. — Ну так дай мне то, что я прошу, и тебе не придётся меня выслушивать. Бармен завис на несколько секунд, осматривая надоедливого клиента. Себастьяну было не по себе от этого взгляда, полного какого-то дурацкого сочувствия и желания как-то помочь. Он даже имени этого парня не знает, его вообще никак не должно трогать, что случилось у Смайта, зачем он сюда пришёл, что он будет пить и как с ним совладать. И тем не менее. Себастьян знал, что не только звучит, но и выглядит жалко, не успев даже как следует привести себя в порядок перед «светским раутом» в компании пьяных и непьющих, открытых и закрытых, привлекательных и не очень геев. У него не было времени и возможности даже нормально успокоиться и каждый слишком медленный или, наоборот, слишком резвый водитель на пути Себастьяна прочувствовал это на своей шкуре. Теперь он сидел у барной стойки с желанием наклюкаться и красиво вписаться в какое-нибудь дерево на своей машине, но знает, что может красиво вписаться лишь в чью-нибудь постель. И всё это было написано на его лице жирным шрифтом с неоновой подсветкой, иначе бармен так не беспокоился бы за него. Это было отстойно. Весь мир отстой. Парень за стойкой поставил перед Себастьяном рюмку и налил туда водки, придвигая ближе к Смайту, еле сдерживающим удивление, ведь он думал, что это не прокатит. — Одна рюмка. С тебя история. Себастьян невесело усмехнулся, забирая водку и смотря на то, как блики и тени отражаются в ней калейдоскопом. Где есть одна рюмка, там есть и вторая, Себастьян уверен. Потому что уламывать кого-то на выпивку и секс — единственное в его жизни, что всегда получается правильно.

***

— Курт всё ещё дуется на меня? — осторожно поинтересовался Сэм у Блейна, когда фильм закончился и музыка в титрах уже начала напрягать. Отец, как обычно, остался на выходных в другом городе, и пустой дом не сильно вдохновлял, поэтому позже вечером того же дня, Сэм снова потревожил Блейна и тот просто не мог его не пустить. Они ели пиццу и смотрели фильм, как будто бы всё нормально, но Сэм понимал, что что-то не так. Блейн выглядел уставшим и мыслями пребывал где-то в совершенно ином измерении. Это настолько выбивало из колеи, что Сэм хотел остановить фильм и сделать вид, что ему пора идти, потому что он забыл покормить рыбок перед уходом или выдумать ещё какой-нибудь подобный неправдоподобный предлог, но он просто не мог заставить себя уйти. Рядом с Блейном даже в неловкой тишине было приятнее и спокойнее, чем в пустующем без родных доме. Несмотря на то, что именно Сэм, кажется, стал очередным рычагом смены настроения между Хаммелом и Андерсоном, последний никак ему этого не выказывал, более того, настойчиво делал вид, что ничего такого не было. Может, ничего такого действительно не было, но было сложно в этом убедиться, когда оба они замолкли почти на два часа. — С чего бы? — неопределённо ответил Блейн вопросом на вопрос, поднимаясь с дивана и унося коробку из-под пиццы на кухню в мусорку. Сэм даже не был уверен, было ли это сказано с иронией или это был вопрос, на который ему нужно ответить. — За то, что, знаешь, увёл тебя из-под его носа. Блейн неоднозначно отреагировал на то, что должно было быть шуткой, и пожал плечами. — Он на тебя не дуется. — Что значит «он не дуется»? Кто тогда… — Сэм пошёл вслед за Андерсоном и остановился, поймав на себе мимолётный тяжёлый взгляд друга. На душе сразу заскребли кошки. — Ты на меня обиделся? — Естественно, я обиделся! — Блейн от негодования даже хлопнул ладонью по кухонной тумбе. — Хочешь знать почему? Потому что Курт ничего не имеет против твоей компании и против того, чтобы ты с нами зависал вне наших с ним свиданий. И я предупредил тебя о наших сегодняшних планах, но ты увязался с нами, хотя прекрасно знаешь о том, как для меня было важно, в конце концов, просто погулять со своим парнем, без хоров и их состязаний, без его и моих проблем и друзей. И когда ты вот так заявился, ещё и увёл меня от него, Курт, конечно, не будет спрашивать ничего с тебя, крайним оказываюсь я, который ничего тебе не сказал и ничего не сделал. Слышать от человека, который тебе нравится, слова вроде «увязался» и «заявился» было сложно. Сэм понимал, что это не совсем то, что Блейн на самом деле имел ввиду, но менее противно не становилось. Противно не от слов Блейна, а от себя самого. Он действительно увязался. Он действительно заявился. Но гордость, как защитный механизм, взяла своё. — Да, чувак, но что-то я не помню, чтобы ты хоть раз сказал мне отвалить и не лезть к вам с Куртом. Или ты думаешь, я читаю мысли? Мне даже просто эмоции сложно считать с людей, особенно когда они улыбаются и смеются вместе со мной и поддерживают темы для разговоров, а потом обвиняют меня во всех грехах! И это не было ложью. Когда они были в игровом магазине, Блейн, хоть и немного нервничал из-за ситуации, быстро втянулся и вместе с ним обсуждал новинки, какие-то игровые мелочи и фишки, которые, Сэм знал наверняка, он не мог обсудить с Куртом. Сейчас эти обвинения звучали так, будто Блейн сегодня в торговом центре и Блейн сейчас вечером здесь — это два разных Блейна. — Я просто старался быть вежливым, потому что знаю твою ситуацию! — попытался оправдаться Андерсон в ответ. — Какую ситуацию?! — Хотя бы то, что из-за финансовых трудностей твоя семья раскидана по городам, у тебя уже давно нет девушки и из-за каких-то своих странных внутренних проблем ты даже не пытаешься ни с кем познакомиться, вечно как привязанный только ко мне и к Курту. Ты как якорь! И мы с Куртом не можем сдвинуться с мёртвой точки, потому что в нашей жизни всегда есть кто-то третий! Сэм нервно облизнул губы, и по глазам Блейна было видно, что с наступлением молчания, его слова, проигрывающиеся на повторе в голове, показались ему слишком резкими и он хотел уже добавить что-то ещё, чтобы объясниться, но Сэм не дал ему этого сделать. — То есть, простыми словами, вы с Куртом считаете меня за маленького, брошенного всеми мальчика и общаетесь только из жалости? — Нет, я не это… — При чём, настолько сильной, что ты, в обиде на меня, всё равно позволил мне зайти к тебе, чтобы посмотреть какой-нибудь фильм? — Да нет же! — Какая самоотверженность, — добавил Сэм мрачно. Он схватил свой рюкзак с пола и быстро перекинул его через плечо, направляясь к выходу. — Только будь тогда добр не вызванивать меня и не звать к себе, каждый раз, когда у вас с Куртом будут какие-то кризисы. Боюсь, у меня не найдётся столько понимания, ведь судя по твоим словам, я только и делаю, что думаю только о себе и своих проблемах. Выйдя на улицу, Сэм свернул за дом, чтобы затеряться среди других домов, зная, что Блейн выскочит за ним, чтобы догнать, и успокоится лишь тогда, когда увидит, что Сэма нигде нет.

***

Почти успокоится, если быть точным. Блейн всё равно атаковал какое-то время Сэма звонками, которые тот благополучно игнорировал и пытался дозвониться Смайту, но натыкался только на долгие гудки. А затем, когда Сэм думал, что кое-кто удосужился взять трубку, с ним заговорил автоответчик: «Вы были пойманы на том, что пытались дозвониться Себастьяну Смайту, вы можете оставить сообщение после сигнала, но помните: всё, что вы скажете, будет записано и может быть использовано против вас в суде. Думайте, прежде чем говорить». — Себастьян, если ты не перезвонишь и не перестанешь меня игнорировать, клянусь, я убью тебя, — шикнул после противного сигнала Эванс и сбросил звонок, положив телефон в карман. На душе было погано. От сегодняшнего дня, от слов Блейна, от этого, чёрт бы его подрал, Смайта и от своей собственной глупости и наивности, подсказавшей ему, что связаться с Себастьяном было неплохой идеей. Голова разболелась от всего этого, и Сэм присел на лавочку в маленьком парке между домами, не зная, что ему делать. Завтра был выходной, очередной, который ему придётся провести в одиночестве, теперь уже совсем-совсем одному, учитывая сложившуюся ситуацию. Возвращаться в дом не хотелось. Там так же неуютно и скверно, как и на этой скрипящей лавке. В идеале, конечно, хотелось достать Смайта и поговорить с ним по душам, но бог знает, где этот идиот может быть субботней ночью? В общежитии академии, куда Сэма не пустят? В доме у своего папы-сенатора (где бы он ни жил)? На какой-нибудь тусовке? Или… В «Скандалах»?

***

Не то чтобы у Сэма вовсе не было никакого выбора, чем занять себя в субботу вечером, но он решил попытать счастье со своей догадкой и отправился в любимый клуб Себастьяна, чтобы разыскать его там. Говорят, люди в отчаянии способны на многое, а Сэм даже был не на пороге этого чувства, зато у него было целое море досады и обиды, которое он был готов вылить на неподготовленное для этого сознание Смайта. Хотя, по убеждению Сэма, если ты играешься с людьми и их ожиданиями, ты должен быть готов, что на тебя могут вылить ушат дерьма, но кажется, Себастьяна это всегда обходило. Глаз Блейна, попытка самоубийства Карофски, постоянные попытки шантажа — и его даже не постарались убрать с поста капитана хора. И Сэм сомневался, что это всё за милую улыбку и обещание больше так не делать, пускай он и приносил извинения. — Эй, — остановил Сэма на входе охранник. — Документы можно, пожалуйста? — Ты мне льстишь, — отшутился он в ответ, но мужчина не разделял весёлого настроения. — Я их забыл. На работе. Лежали под грудой бумаг, на которых я не успел поставить печать и подпись. — Извините, без документов пустить не могу. — Брось, мне только нужно найти одного человека. — Всем вам, малолеткам, нужно «только одного человека найти», — взял слово второй вышибала, выглядевший куда менее приветливым, — а потом вы находите «Джек Дэниэлс» и вам уже ничего не надо. — Тише ты, — шикнул на него первый. Сэм выдохнул, разминая шею. — Хороший, плохой коп? Тогда, если ты не против, — Эванс обратился к ворчуну, — я поговорю с хорошим. Слушай. Там, возможно, есть один парень, с которым у меня очень важные, не требующие отлагательств деловые разбирательства. Он не отвечает на смски, вызов переадресовывается на автоответчик, а мне срочно, срочно нужно его увидеть. — По-моему, он уже дал понять, что сегодня не хочет ни с кем говорить, — снова хохотнул «плохой коп». — Отвали уже, задерживаешь людей. — Ладно, парни, не хотел пускать это в ход, но… — Сэм сделал вид, что полез в карман спортивной куртки, чтобы что-то достать, и рванул, что есть силы между двух мужчин внутрь клуба, опрокидывая ограждения за собой. Распугав народ, тусующийся в лобби и раздевалке, Эванс сразу же угодил в танцевальный зал, где попытался затеряться в толпе. Сделать это было не так просто, потому что людей, как для субботнего вечера, оказалось меньше, чем могло быть, но вполне достаточно для того, чтобы возникла определённая трудность с нахождением Смайта. Сэм чертыхнулся себе под нос, осматриваясь вокруг, как преступник, ищущий подходящий живой щит на всякий случай. Атмосфера не была такой, какой Сэм мог представить атмосферу гей-клуба. Преимущественно больше парней, среди которых каждый третий кинет оценивающий взгляд, но в основном описание вполне подошло бы любому другому ночному клубу — алкоголь, танцы, дурацкая музыка, перекрикивающая людей и мысли. Наслаждаться этим безумием времени не было, особенно, когда за тобой «хвост», поэтому Сэм продолжал всматриваться в лица, ходя кругами, и готов был уже признаться себе, что зря всё это затеял, когда со стороны бара его окликнули: — Хей, красавчик, потерялся? Сэм обернулся на незнакомый голос, принадлежавший бармену. Что примечательно, тот смотрел на него так, будто уже знает, кто он, в то время как Эванс мог поклясться, что видит парня впервые. В ухмылке и взгляде было даже что-то похожее на ехидство Смайта, но это что-то было явно умнее и рассудительнее. — Извини, я не из ваших… — неловко начал Сэм. — Не из… барменов? — ухмылка на его лице приобрела форму снисходительной улыбки и он одним жестом подозвал Эванса поближе. Только он хотел сделать шаг к барной стойке, как его схватили за запястье и заломили руку. «Плохой коп» скалился так, что односекундный взгляд на его физиономию мог пробудить всё самое плохое в человеке, даже таком относительно миролюбивом, как Сэм. — Старая история: только в клуб — сразу в бар, да? Друга ему найти надо, как же. Пойдём, поищешь его по ближайшим кустам. — Отпусти его, — бармен даже вышел из-за стойки, чтобы остановить охранника, положив ладонь на его плечо. — Всё нормально, я знаю его. Могу поручиться, что он в порядке. Это друг Дина. Последние три слова прозвучали как волшебное заклинание освобождения и «плохой коп», цокнув едва ли не громче музыки, резко отпустил Сэма. — Да забирай, манал я всё это. Дин и все его друзья — твоя юрисдикция, Джо. Бармен посмеялся на эти слова и дружественно похлопал по плечу Сэма, слегка сжав, когда тот дёрнулся, чтобы дерзнуть вслед уходящему придурку. — Тише, ковбой, не дразни волка, а то съест всех овец. Ему лишь бы побегать за нарушителями, полицейский в отставке — что ты от него хочешь. — Не молодоват он для отставки? — У него там какая-то серьёзная травма. Между бумажной волокитой и охраной клуба, выбрал последнее, не нам его винить. Сэм ещё раз выругался себе под нос, переводя дыхание, прежде чем спросить: — Кто такой Дин? — А ты разве не друг Себастьяна? Сэм вскинул брови в удивлении и медленно поплёлся за возвращающимся за своё рабочее место барменом. — С натяжкой, но допустим. А Дин тут при чём? — Ну, эти умницы на входе знают его как Дина. Тот, что ловил тебя за руку, из раза в раз его документы проверяет, хотя Себастьян здесь гость частый. Всё хочет на чём-то подловить. — Великое столкновение двух баранов, — пробормотал себе под нос Сэм, когда бармен зашумел шейкером. — А Себастьян… Он сегодня здесь? — Здесь. Был, по крайней мере. Минут пятнадцать назад, выпив пару рюмок водки и ещё пару рюмок того, что я называю «алкогольным плацебо» сказал, что сходит в туалет, и пока не возвращался. Надеюсь, он там не утонул, — бармен хмыкнул и опёрся на стойку. — Плеснуть чего-нибудь? — Что? Нет. Я, собственно, пришёл сюда только чтобы найти Себастьяна. — Похвально. Думаю, стоит начать поиски с туалета. И… Прости, не знаю имени. — Сэм. — Джордж, — кивнул в ответ бармен. — Сэм, как найдёшь Себастьяна… будь человеком, отвези его в какое-нибудь безопасное место, где нет водки, машин и мужчин. Знаю, у него очередной «тяжёлый день» и всё такое, но, кажется, сегодня он совсем кукушкой поехал. — Тяжёлый день у него только начнётся, когда я его найду, — пробормотал Эванс, но утвердительно кивнул.

***

Если бы в ночных клубах существовала условная шкала адекватности и пошлости, то она бы шла, начинаясь входом и лобби, где находились все более-менее трезвые и спокойные, заканчиваясь туалетными кабинками, в которых творилось всё самое отвратительное, грубое и вульгарное. Иными словами, всё, что подходило и под описание Себастьяна «Дина» Смайта. Только вот его самого нигде не было. Ни возле дверей туалета, ни в самом туалете. Сэм даже осмелился заглянуть в пустующих женский туалет, хотя и успел удивиться наличию такового в мужском гей-клубе. Там Себастьяна не было тоже. В очередной раз Сэм признал своё поражение и удивился сам себе, какого чёрта он тут делал в почти час ночи, выискивая Смайта. При этом, несмотря на то, что шёл он сюда не с дружественными целями, за время поисков, Эванс успел даже заволноваться, вдруг с Себастьяном что-то уже успело случиться? И хоть это не было его проблемой, человечная сторона Сэма действительно переживала по этом поводу. Длилось это ровно до тех пор, пока Сэм не решил сдаться, покинуть клуб и умчать на скоро прибывающем автобусе домой, а перед этим зайти отлить. Из незанятых кабинок, кажется, оставалась только последняя, но, как только Эванс дёрнул дверцу на себя, сразу же пожалел об этом. Двое парней там явно не знали, что такое замок. Повезло хоть, что они оба были при параде и ещё не дошли до… точки кипения. Сэма передёрнуло от одной только идеи стать невольным свидетелем местных пьяных связей, но самое худшее было не это. — Чёрт, тебя стучаться не учили или твои родители ещё не перешли на этот этап эволюции? — одно из существ оторвалось от другого и кинуло высокомерный взгляд острых зелёных на прервавшего их Сэма. И какого было удивление парня, когда он узнал в этом существе Себастьяна. Себастьяна, который тотчас изменился в лице, едва понял, кто перед ним стоит, но быстро скрыл всё за пьяной кислой улыбкой. — Ой-ой. Неудобно получилось. Сэм отмер ещё только через несколько секунд. Он пытался осознать ситуацию, а когда осознал, пытался сделать что угодно: оправдать её, найти компромиссы с самим собой, лишь бы в очередной раз не повторять себе, как он облажался с Себастьяном Смайтом. Но ничего оправдательного не находилось, поэтому Сэм резко схватил парня и поволок сквозь потоки танцующих, пьющих, смеющихся и просто отдыхающих. Себастьян позади начал с возмущений, но потом стал покорно волочиться следом, будто перешёл в режим экономии энергии. — Полагаю, я был плохим мальчиком и меня ждёт наказание? — рассмеялся Смайт уже на парковке возле клуба, а затем слегка расфокусировано посмотрел на Сэма и ещё раз прыснул со смеху. — Правда, парни, вроде тебя, наоборот, всегда разыгрывают карту провинившихся мальчишек, но я не против, чтобы ты разрушил парочку стереотипов. — Заткнись, ради бога. — А ты в него веришь? Знаешь, я бы поговорил о религии, но думаю, тому, кто сверху, не очень понравится, если я буду со стояком рассуждать о его сущности… — Заткнись! — Сэм схватил Себастьяна за грудки, хорошенько встряхивая, чтобы тот хоть немного влился в ситуацию и перестал молоть всякую чушь. Тот и перестал, правда, так и смотрел на Эванса стеклянными глазами. — Ты маленький скользкий говнюк, Себастьян. Все твои россказни про исправление, про то, как ты устал от этой жизни… Если ты считаешь себя таким умным и охренительным, потому что тебе удалось меня обмануть, то подавись этим. — В чём, собственно, проблема, приятель? — В тебе. Ты — одна ходячая проблема, к которой никому и никогда нельзя прикасаться, чтобы случайно не навлечь на себя беду. — Как поэтично, вижу, у тебя не только внешние сходства с Бибером, но и пафос тот же… Ай! — Сэм снова встряхнул Себастьяна, от чего тот опять скривился. — Да что тебе не нравится? Что Блейн ещё не прыгнул в твои раскрытые объятия? Тебе не кажется, что ты немного горячишься, учитывая, как мало времени прошло с нашего… — Ты сказал, что тебе нужен Курт. Себастьян умолк на какое-то время, прежде чем аккуратно выдать: — Было дело. И? — И? И?! И то, что когда тебе нужен определённый человек, ты не имеешь привычки совать свой язык в чужие глотки! — Ну, если у тебя нет такой привычки… — начал Смайт, но Сэм предупреждающе завёл руку, будто для удара. — Так, стоп-сигнал, я понял намёк. Впрочем, ты можешь ударить меня, но кому от этого станет легче? Сэм резко отпустил его и сделал несколько шагов назад. — Чтобы я больше никогда, никогда не видел тебя возле Курта. Или Блейна. Или меня. — Да погоди ты с выводами, боже, не будь такой девчонкой. Да, я немного проебался, с кем не бывает? Думаешь, мне самому нравится вся эта моя жизнь? — Вот не надо только разыгрывать передо мной карту «несчастного богатого мальчика». Легче уже рассказать, что парень просто сам споткнулся и упал языком тебе в рот. — Да что с тобой не так? Раз ты здесь, ты же, наверняка, хотел найти меня, а теперь нашёл, но не хочешь слушать? — Я ненавижу, когда из меня делают дурака! Я уже наслушался тебя! Те, кому не нравится такая жизнь, делают хоть какое-то усилие над собой, чтобы вырваться из неё, а не растворяются в ней. Дай мне одно вменяемое объяснение, что ты здесь забыл, может, я поверю. — Прости, я забыл, когда это я давал священную клятву отчитываться тебе о каждом своём шаге?! — Можешь не отчитываться. Наше соглашение разорвано. — Ну и катись к чертям, кому ты нужен! Себастьян, пошатнувшись, наконец, сошёл с места, оглядываясь в поиске своей машины и вцепился в руку Сэма, когда тот уже собирался уйти. — Чёрт, где я припарковался?! — Откуда я знаю? Не мои проблемы! — Эванс попытался вырваться, но Смайт вцепился на удивление мёртвой хваткой. — А кто мне испортил всё с трудом нажитое за вечер? Я вообще не должен был ехать сегодня домой… — Фу, избавь меня от подробностей и не испытывай моё терпение! — Нет, ты не понял. Я не могу ехать домой, — Себастьян взялся за голову и прислонился спиной к одной из припаркованных машин. Выглядел он неважно, мямлил и Сэм не понимал, как ему даже в таком устало-пьяном состоянии удалось кого-то склеить, но достижением это назвать язык не поворачивался. — Что, папа наругает? — издевательски заметил Сэм и тут же поймал на себе расфокусированный взгляд, в котором не было привычного яда, только какая-то потерянность. — Сколько конкретно ты выпил? — Немного водки здесь… — повёл плечом Себастьян, — немного пива там… — Там это где? — Там — это не здесь, лейтенант Коломбо! Может, перестанешь допрашивать меня и поможешь с поиском машины? Себастьян, протерев глаза рукавом пиджака, медленно прошёлся между редкими машинами на полуосвещённой стоянке. Надо было уехать. Просто сесть на автобус и уехать домой и больше никогда не возвращаться к этому вопросу. К Себастьяну, его лжи, фантастическим идеям и играм чужими жизнями. Сэм проверил время. До прибытия автобуса оставалось менее пяти минут. Он никому ничего не должен, может спокойно уйти в своём направлении, но Себастьян, безрезультатно ищущий свою машину среди не такого уж большого количества разных по формам и размерам автомобилей, напоминал золотую рыбку плавающую кругами вокруг одного и того же препятствия. И это немного пугало. — Куда ты пьяным поедешь? — Не знаю, — Себастьян сделал паузу, и когда Сэм хотел сказать, что это был риторический вопрос, продолжил: — Обратно во Францию. Сэм хмыкнул. — Через океан? — Если надо будет… Могу и вплавь, — со всей серьёзностью пробормотал Себастьян и Сэму стало как-то не по себе. Ощущение того, что он был не в то место, не в то время и слышал совсем не то, что ему положено, не покидало и становилось всё более навязчивым. Себастьян издал что-то наподобие победного смешка и тыкнул в одну из машин пальцем. — Вот и единственная женщина в моей жизни. Сэм тяжело вздохнул, не веря в то, что сейчас собирался сделать, но он проследовал за Себастьяном к машине и остановил у открытой двери на водительское место. — Я отвезу тебя. — Какое смелое заявление! — хохотнул Себастьян, придерживаясь за крышу машины. — А как же обида и задетая гордость? — Это лучше, чем потом мириться со своей совестью, когда ты под алкоголем врежешься во что-нибудь. Или кого-то собьёшь. Себастьян хмыкнул и кинул ключи тут же поймавшему их Сэму. — Если поцарапаешь, я тебе сердце вырву. Сэм закатил глаза и сел на водительское сидение, пока Себастьян обошёл с другой стороны и сел на место рядом, нехотя пристёгиваясь. — Тебе в общежитие Далтона? — Вообще-то, я официально на выходные у отца, так что… там меня никто не ждёт. — Хорошо, а отец живёт в… — Коламбусе, — беззаботно пожал плечами Себастьян, а Сэм поперхнулся воздухом. — Это же целых два часа езды! Ты… Ты проделал весь этот путь только чтобы напиться и склеить кого-то в клубе? — Естественно, — усмехнулся парень, всё-таки догадавшись пристегнуться, — как бы я ещё искал ночлег? — Официально самое отвратительное, что я слышал в жизни. Сэм завёл машину и аккуратно выехал из стоянки на главную дорогу, наслаждаясь кратковременной тишиной, когда Себастьян приоткрыл окно и медленно вдыхал и выдыхал свежий воздух, прикрыв глаза. — Куда ты меня везёшь? — хрипло спохватился Смайт, не открывая глаз. — К себе домой. Себастьян игриво присвистнул, и Сэму пришлось закатить глаза. — Просто отоспишься. — Может, мне лучше спиться с кем-то под боком? — Очень в этом сомневаюсь, но я дам тебе старую мягкую игрушку своей сестры. Себастьян рассмеялся и сквозь алкогольную дымку его смех звучал почти искренне. — Не надо, спасибо… Хотя ты знаешь, ты всё равно не в моём вкусе. — Какая жалость, — подыграл ему Сэм иронично-разочарованным тоном. — У тебя даже есть определённый типаж? — Ну… Больше всего мне нравятся элегантные, острые на язык парни с оригинальным мышлением. Из разряда тех, с кем никогда не соскучишься. — И это не я? — с наигранным разочарованием спросил Сэм. — Нет, точно не ты, — сухо посмеялся Себастьян и уставился в окно, время от времени вновь и вновь прикрывая веки. — Хотя ты даже внешне не мой типаж… Не очень люблю спортсменов и блондинов. Мой тип больше… светлоглазые шатены. — Шатен с острым языком и светлыми глазами? — криво усмехнулся Сэм, прежде чем следующая мысль медленно выплыла на берег сознания. — То есть кто-то вроде… Курта? Себастьян сморгнул удивление и задумался на пару минут, глядя на то, как за окном уличный свет и свет внутри зданий, искрясь, сбивались в одну утомительную кучу. Сэм даже не ожидал, что Смайт ответит на эту очевидную провокацию, но тот, ещё пару минут погодя, медленно и слабо улыбнулся, откидывая голову назад, на спинку кресла. — Да, — непозволительно просто для своего сложного характера сказал Себастьян. — Кто-то вроде.