Мужик сказал – мужик… сделал?..

Я сижу, весело, а, может, и немножечко взволнованно болтая ножками. И слежу за тем, как Пашка наливает чай. Без слов, молча так, но не создавая угнетающую атмосферу. И, слава Богу, а то мне сейчас и так нехорошо. Хоть внешне, может, и незаметно. — А теперь… — он поворачивается. – Ты точно решил? — Да! – я весело киваю головой, а он ставит кружку с чаем передо мной на стол. Я вдыхаю сладкий запах чая, зажмуриваясь от его приятности: — Ммм… Какие вкусные ароматизаторы! – восклицаю я. — Спасибо, — смеясь, отзывается мой старый школьный друг. – Выбираю самые лучшие. — Ну, губа не дура, — важно замечаю я. – Да и красители! М, первый сорт! – говорю я, смотря на насыщенную красно-коричневую жидкость. — Да, да! – подхватывает Пашка, и мы как дурачки смеемся. — Вот точно, точно! – продолжаю я, не зная, о чем сказать. Но вдруг мой друг становится серьезным, складывает руки на груди и устало мне говорит, качая головой: — Ой, Светик, опять от темы уходишь. Не, меня не Светой зовут, я вообще Миша. Светиков, правда. Так понятно? — Ааа… ааа… А усилители вкуса такие же здоровские? – слишком бодро спрашиваю я и отхлебываю чаю. – Ммм! – воодушевленно начинаю, но под взглядом Пашки сгорбливаюсь и понуро заканчиваю: — Круто… — Светик… Ты же сказал, что хочешь стать геем, так? — Та-ак… — протягиваю я, наматывая на палец свою светлую прядку волос и смотря на… О, у Пашки на стене муха сидит! Какая интересная муха! Буду на неё таращиться! — И сколько раз ты уже решался? – немного даже раздраженно спрашивает друг. — Решиться можно один раз… — Тогда какого черта ТЫ решаешься уже тридцать седьмой?! – он грохает руками по столу, так, что я вскрикиваю и чуть не опрокидываю на себя горяченный чай. — Ну…ну… ну Пашечка… — Светка! Прекрати ломаться!!! Решил стать геем – так становись! Почему каждый раз у тебя находятся какие-то отговорки?! — Нуу… Пашик, миленький, ну, не сер… — Миша! – ооо, а вот это уже серьезно! Когда он меня по имени называет – ооочень плохо! – Да веди ты себя нормально! Реши! Раз! И! Навсегда! Тююю… Он сорвался на крик, как неприятно. Я даже поморщился. — Бука ты, Паша, — надув губки, отвечаю я. – Я тут жизнь решаюсь поменять, а ты меня не поддерживаешь… А ещё мой лучший друг со школы! — Я тебя поддерживаю! – пытаясь сдержать ор, начал он. – Но не столько же раз! – он снова хлопает по столу, я опять вскрикиваю. — Ну…ну, Паша-а-а… Ну, это так сло-о-ожно! — Чего там сложного?! Трахаешься с парнем – и ты педик! — Один раз – не пидорас! – воинственно вскрикиваю я. — Похуй, два раза трахаешься!!! – уже визжит Пашик. — Два раза – не показатель пидораса! – плаксиво и уже тише доказываю я, придумав на ходу рифму. — О’кей! Три раза! — Три раза… — ещё тише начинаю я, но… — Сейчас я тебя лично на столе разложу, если не заткнешься!!! Я показываю, что закрываю свой чрезмерно болтливый ротик на молнию, а потом на ключик. На самом деле Пашик не такой злыдня, просто меня, наверное, он так сильно любит, что так сильно поучает, вот. Он выдыхает и опускается на стул на другой стороне стола. Потом приглаживает рукой волосы, поправляя выбившуюся в порыве гнева прядку: — Тебя девушки привлекают? Я отрицательно мотаю головой. Ротик-то низя-я-я открыть! — Ты заглядываешься на парней? Усиленно киваю. — Светик… Ты маленький и щуплый, несмотря на свои двадцать два, ты миленький и хорошенький… — и потом снова взрывается: — Да ты же прирожденный пассив, правильно, что ты должен быть с парнем! И снова обиженно дую губки. — Пошли-ка… — он поднимается и бредет в сторону своей спальни. Я с сожалением оставляю свои ароматизаторы и усилители вкуса… Эх, потом спрошу, как они для глупых покупателей называются. Ну, как их по телику рекламируют. Показываюсь в дверях комнаты друга, тот копается у себя на столе, а я присаживаюсь на его большую двуспальную кроватку. — Светик, решай сейчас. Раз и навсегда. Он поворачивается и выжидательно на меня любимого смотрит. А я киваю. — Что ты киваешь… — устало даже не спрашивает он. Показываю на свой прелестный «зашитый» ротик. – Ну, отопрись… Что ж, отпираюсь. — Повторюсь… — немного раздраженно выдыхая, говорит он, снова складывая руки на груди и опираясь на стол. – Ты становишься геем? — Да-а-а… — протягиваю я и хлопаю глазками. — Ну, наконец-то… — Пашка закатывает глаза и подходит к своему шкафу. – Собираемся, отвожу тебя к моим друзьям. Они-то всё наглядно и расскажут … Кстати! Пашка тоже гей! Но он вот в отличие от меня мускулистый, му-ужественный, хоть цвет волос у нас похожий, светленький. Мой друг начинает переодеваться, чтобы выйти на улицу, а я задумчиво смотрю на него: — «Мужик сказал – мужик сделал» гласит народная мудрость, — я заминаюсь. – А если этот мужик хочет стать геем, то не такой уж он и мужик… верно? А, значит, мне можно откинуть свою глупую идею стать голубым? — Нет. Решил – становись. Имей достоинство! — Достоинство у меня имеется. И если ты не прекратишь так эротично раздеваться – оно у меня сейчас поднимется… — Пашка лишь усмехается. – И какого это делать… с парнем?.. Вот ты сверху или снизу? – он снова усмехается: — Я обычно… посередине. Не хочешь попробовать? — Посередине? – я непонимающе хлопаю глазками. – Погоди… как это?.. Ой, я дурра-а-ак… Зачем спросил?! Ну, не понял я тогда, что это значит!!! С какой-то странной… ну, правда странной! Я за собой ещё не замечал повадок попугая-параноика… Так вот, Пашка с какой-то очень странной улыбкой повел плечами, когда я спросил как это, посередине. И вот даже сейчас идем, а он как-то подозрительно лыбится! Нет, ну, а, правда, как это? Есть же парень… и парень. В двух телах невозможно быть средним! Ну, если не считать кровать или стену… Ну, тогда получается, никак невозможно быть вдвоем! Нет, нет, это что-то другое? Вообще тогда не понимаю… Я с пича-а-альной мордочкой плетусь за Пашиком. — Пашунь, а, Пашунь… Ну, скажи сейчас: как можно быть посередине? — Светик, скоро всё увидишь, потерпи ещё немного, мы почти пришли. — Н-н-н-ну-у-у-у! — Ну, вон, в тот дом идем. — А, ну, это скоро! – я вешаю радостную мордочку и начинаю идти вприпрыжку. Ничего, пассивам можно. Хм, а «посередине» я буду тоже пассивом? Но вот если Пашка «посередине», а он точно-точно актив, то и я буду активом? Да нет, он бы мне не предложил, если б я должен был быть активом… А-а-а-аррр, как всё сложно! А домик-то, кстати, нехилый. И охрана, и о-о-о, какая у них классная камера! И, ух, у того пистолет! Хм… а он, в смысле охранник, очень хорошенький, молоденький… Эх, он бы меня… — Светик, чего слюни пускаешь? – интересуется Пашик. — Да ниче… — я облизываюсь и посылаю воздушный поцелуй тому пареньку, у которого челюсть отвисает и как-то личико перекашивается… Ну, зачем так на это реагировать? Парень послал парню воздушный поцелуй, что такого? На лифте поднимаемся на четвертый этаж и звоним в единственную там дверь. Открывает нам… о Боже! Ка-а-а-акой красавчик! Да ещё и полуголый, в одних золотисто-розовых шароварах… Восточного вида парень, лет двадцати пяти, со смуглой кожей, черными немного волнистыми волосами, заделанными в хвостик, перекинутый вперед, доходящий до груди. Черные глубокие глаза, белоснежная улыбка, да ещё и мускулы! Мускулы-ы-ы! Моё сердце простреливает купидон! — О, Махир, привет! — Ах, Пашик! А это не тот ли Миша? — Он самый, — усмехается друг. – Ладно, оставляю его на ваше попечение. — Ага-а-а! – весело машет рукой Махир, а я начинаю плаксиво протестовать: — Н-н-о-о, Па-а-аш!.. Как я… — Не бойся, Махир и Коля о тебе позаботятся, — Паша неожиданно берет меня за подбородок и чмокает в губы. – Пока-пока-а-а! – он машет, прощаясь, и уезжает на лифте. — Ну, проходи, Миша, — улыбается полуголый красавчик и приглашает внутрь. — Называй меня Светой… или Светиком, — я радужно улыбаюсь и, крутя попкой, вхожу в квартиру. Махир снова улыбается своей белоснежной улыбкой (а-а-а! я таю-ю-ю!) и ведет меня по нескромным апартаментам в не менее нескромную спальню, где за столом, спиной к нам, сидит парень в белой майке и джинсах. — Николя, это – Светик! – Махир прижимает меня к себе, улыбаясь. Парень оборачивается, и моё сердце снова простреливает купидон. У него темно-каштановые, почти черные волосы, яркие серо-голубые глаза и тоже ослепительная улыбка и… мышцы! Накаченные! — Приветик, Светик, — он поднимается и подходит к нам. – Ну что, начнем? Я начинаю махать ручками: — Э-э-э, погодите-погодите, я вообще не в курсе дел! Чего начинать-то? – Парни немного недоуменно переглядываются, а я поясняю: — В общем, я хочу стать геем. Но очень в этом уверен… — Так мы и собираемся тебе помочь! – хлопнув в ладоши, говорит Махир. — Я не закончил, — я недовольно дергаю бедрами, упирая кулачки в бока. – Так вот, а ещё я спросил, пассив Пашка или актив, так он сказал, что посередине, а я не понимаю, как это, поэтому он и привел меня к вам, чтоб объяснили, вот. – Довольно-таки быстро выпаливаю я. Тут уж парни очень, очень странно переглядываются, как Пашка улыбаются и чуть посмеиваются. — Да что?! Что?! Что такое?! – еле сдерживаюсь, что бы не затопать ножками, ну, никто ничего не говорит! Тююю… — Понимаешь, Светик… — начинает Махир, потирая ручки, — когда мы занимаемся сексом, ну, я, Николя и Пашик, Пашик посередине. — Да как это так, «посередине»?! – всё-таки не выдерживаю я и топаю ножкой, чуть её не отбивая, и обиженно надуваю губки, скрестив руки на груди. – И как так вы сексом занимаетесь, по очереди, что ли? Из них вырываются смешки, а Коля поясняет: — Групповушка. Секс, например, втроем. Никогда не слышал? Я хлопаю глазками: — Не понимаю… как это? Махир усаживает меня на большую кровать, кладя руку на плечо: — Николя будет сзади, а я спереди. — Ххммм… и что, так лежать? Вы меня же раздавите! И как так сексом заниматься? Коля садится рядом: — Как «как»? Пока я буду входить в тебя, трахать в попку, ты будешь делать Махиру минет, сосать у него, короче. — В смысле… я должен делать это… как-то по очереди? А парни вместе говорят: — Одновременно — Одновременно?! – ужасаюсь я и вскакиваю с кровати, отбегая к стенке. – Я… нет! Это ж…! Но парни меня бедного совсем не слушают и поднимаются с кровати с коварными, ой, коварными улыбками…