Мужик сказал – мужик… сделал?..

Паша нежится в своей кроватке. После того, как он отвел нерешительного мальчишку к друзьям, сразу пошел домой, спать, к тому же дело было к вечеру. И ему снится сон, такой замечательный, такой прекрасный, настолько, что по воле самого сильного закона, закона Подлости, именно на нём сон парня прерывают. Делает это мелодия звонка на сотовый, которая сразу же становится нелюбимой. Судя по восточной музыке, звонит известный вам восточный парень, Махир. Отвечать ему Пашка и не собрался бы, но уж больно стал раздражать звонок, да и сон свой Пашик уже забыл. — Алле… — сонно пробормотал он. — Паша! – гневно-растерянно рявкает в трубку брюнет. — Чего-сь? Как там Светик?.. — Светик? – истерично переспрашивает Махир. – Светик просто замечательно! Опупенно! Гони свою задницу сюда, Паша!!! — Ммм… неее… — всё-таки ещё полежать в кроватке Павлу хочется. — Не-ет… ты не понял… – маньячно-истерично проговаривает юноша. – Ты немедленно должен быть здесь, иначе я не знаю, что я с тобой… ! На фоне вдруг слышится звук бьющегося стекла, а потом обреченный вой Коли: «Это же была ваза династии Мин!». «Николя, это ваза династии Юань», — на секунду отвлекается от разговора с Пашей Махир. «Знаю! – так же истерично как Махир кричит парень. – Но если б я сказал «ваза династии Юань», никто б не понял, насколько она была старой и дорогущей!» «Да ладно, она б и без меня рассыпалась!» — слышится писклявый голос Светика. «Ах ты, маленький засранец!» «Не-е-ет, эта штука в меня не влезет!» Снова стал слышаться звон стекла, потом упало что-то тяжелое… ну, на подобии шкафа, а потом все остальные звуки перекрыл девчачий (Мишин) визг, такой пронзительный, прямо как в фильмах ужасов. — Па-а-ашик, — опасно вкрадчиво начинает Махир. – Если ты сейчас же не прикатишь сюда и не сделаешь своему другу прививку от бешенства… — и вдруг он разгневанно кричит: — Я сам стану бешеным и укушу тебя! За хуй! За хуй, нахуй, понял?! — П-понял… — опасливо сглатывает Павел. Никогда он не слышал любовника таким разгневанным и нервным. Так что лучше поберечь себя и своё достоинство и помчать туда… И вот уже квартира его друзей-любовников… Паша входит… и сразу замирает. Вся немаленькая комната, гостиная, усыпана перьями, почти как земля снегом в феврале, даже «снегопад» ещё идет. Также среди всего перьевого великолепия виднеются цветные осколки когда-то дорогих ваз, статуэток, ещё чего-то, ну, точно дорогого. Махир, парень с когда-то черными волосами стоит с побеленной головой, можно предположить, что это мука или дрожжи. На крайний случай подумать, что это действительно непонятно откуда взявшаяся побелка. А, может даже, и то, и другое, и третье, и всё вместе. А ещё его любимые шаровары порваны, на виднеющейся безволосой ноге четко отслеживается красный след от укуса чьего-то зубастого ротика. Видимо, защита в виде швабры, которую он крепко сжимает, не сработала. Коля, которого Махир всегда звал исключительно как «Николя» из-за его исключительной чистоплотности и любви к придерживанию строгих правил этикета, сейчас совсем не был похож на Николя, скорее, на Коляна, про которого написано несколько неприличных слов на районе за гаражами. Он, стоя на столе, тяжело и хрипло дышит, держа в одной руке фаллоимитатор очень уж бесстыжего размера, а в другой – плетку. Да, он оказался куда радикальнее своего друга. Ну, а центром такого вот беспорядка является никто иной, как качающийся на люстре Миша, или, попросту, Светик. Он обнимает своим хиленьким тельцем палку, которая соединяет потолок и основную круглую конструкцию, на которой парниша сидит. И сидит Светик, сверкая всеми своими местечками, на его тоненьких ножках лишь непонятно как выжившие подтяжки. И нельзя не заметить, что его маленький членик покачивается вместе со всей конструкцией, причем как-то странно невпопад ей. — Что тут… — не в силах сказать что-то осмысленнее, начинает Павел. — Па-а-аши-ик… — доносится с люстры. – К кому ты меня приве-е-ел… — Да… да что тут произошло-то?! – наконец, оттаивает парень, ещё раз оглядывая комнату. [Flashback] — У тебя слишком маленький агрегат… Бассейн наслаждения таким не сделаешь… — с каким-то даже сожалением говорит Махир, смотря на Мишу, с которого они стянули одежду, пожертвовав пока всего лишь телевизором. — Не вставит, — подтверждает Коля. — Н-ну-у… Ведь если не умеешь обращаться с буром, то не лучше ли выкопать бассейн лопаточкой, а? – с надеждой спрашивает Светик. — Не-а. – Одновременно говорят парни. — Я не буду посередине! Ни за что! — Да ладно, — отмахивается Махир, — какая тебе разница-то? Хоть по очереди, хоть одновременно… — Нет! Нет! Это ужасно! Э… стойте, стойте! Не приближайтесь! Я буду кричать и… аааа!!! [Конец Flashback' а] — Так… все… слазьте и прибирайтесь! – командует Пашик, приглаживая свои светлые волосы. — Нет… — загробным голосом говорит Светик, пряча глаза за такими же, как и у друга, светлыми волосами. – Они… извращенцы… я… не знал… — По-моему, это было ясно, начиная с плутоватой улыбки Махира! Мишка дует губки и чуть не плачет. А он-то подумал, что это улыбка ангела! А как оказалось? Сын Люцифера, ей-богу! — Итак, Светик, — раздраженно начинает Пашка. – Ты хотел стать геем… Ты решил стать геем! Почему ты думаешь, что какая-то люстра спасет твою задницу?! — Н-н-но-о, но, Пашик, я втроем… не могу… А они не хотели по одиночке… — Парни… — уже с затаенной яростью начинает Павел. – Операция по потери девственности Миши… началась!