Нити судьбы

      Пытаюсь открыть входную дверь как можно тише. Не хочется разбудить мисс Харви в такую рань. К тому же она может начать задавать вопросы, отвечать на которые не хотелось бы. Она хороший арендодатель, замечательная хозяйка, не хочется падать в её глазах. Аккуратно, чуть ли не на цыпочках прохожу в свою комнату. Закрыв дверь, я тяжело вздыхаю и оседаю на пол, прислонившись спиной к двери. Пальцы зарываются в волосы, сжимают аж до боли.       Это пиздец. Полный.       До сих пор не уверена, что этот чертов андроид мне поверил. Сидя в изоляторе и ожидая допроса, я думала, что проявлю всю свою дерзость и просто покажу им там всем средний палец. Но в итоге поняла, что меня действительно могут привлечь за чертову наркоту лет так на пятнадцать. За красный лёд, который я даже не употребляла и тем более не проносила. И я испугалась. Как малолетка. Как в детстве, когда отец, выкурив чуть больше ежедневной дозы льда, поднимал руку на мать, а я не смогла и слова вставить в её защиту.       В допросной, когда этот андроид заговорил, я поняла, что если не расскажу все, что знаю, то меня точно приписали бы к делу как обвиняемую. Мне хватило самообладания не афишировать о «Новом веке», хотя вряд ли этот тип мне поверил. Тем более следующими на очереди были Сара с Алексом и… тот андроид. Если Сара и Алекс не знают о нашем тайном «кружке», то андроид точно не станет умалчивать о том, что во всемирной паутине отыскал всеобщее приглашение для андроидов на вечеринку, устраиваемой «Новым веком». В глубине души надеюсь, что Алекс вышиб из пластиковой головы хоть что-то, лишь бы он ничего не вспомнил.       Не переодеваясь, падаю на не расстеленный диван, в надежде поспать хотя бы пару часов. Когда я уже начинаю чувствовать приятную легкость во всем теле, внезапно раздается мелодия звонка из рюкзака. Кто-то звонит. Встаю с огромной неохотой, достаю телефон.       Сара.       – Да? – голос сиплый, видимо, я уже была готова заснуть.       – Эдит, ты уже дома? – голос подруги на удивление свеж, и я бы даже сказала весел.       – Да, а ты?       – Мы с Алексом только вышли из участка, сейчас вот словим такси и поедем домой. Этому балбесу выписали штраф за порчу андроида, так что видимо раскошеливаться на такси придется мне, – даже сквозь динамик доносится возмущенное ворчание парня.       – С одной стороны справедливо. Что вы ответили этому пластику?       – Ты про Коннора? – киваю головой, хотя знаю, что Сара не сможет увидеть этого. – Что знаю. Вот и все.       Губы растягиваются в улыбке. Подруга не знала о том, что вечеринка была организована «Новым веком». Но моё ликование продлилось недолго. Я вспомнила про задержанного андроида.       – А что с тем андроидом случилось? Ты не в курсе?       – Прости, подруга, но нет. А что? Ты им заинтересовалась? – в голосе светловолосой прозвучали озорные нотки.       – Вздор несешь. Ладно, давай до завтра.       – Точнее до сегодня, нам на пары к обеду, – скидываю звонок, снова падая на диван.       Дело дрянь. Но уже ничего не поделаешь, остается только ждать, либо что про меня забудут, либо повторного задержания за дачу ложных показаний.       И в итоге я проспала. Ненамеренно. Все же проснуться раньше 11:30 было не в моих силах после всех произошедших прошлой ночью событий. Быстрый душ, сэндвич, одновременно стараюсь переодеться в свежую футболку да причесать лохматое каре рыжих волос. Немного макияжа, чтобы скрыть появившиеся от недосыпа серые мешки под глазами. На плечи – мешковатая и столь любимая мною джинсовка, за спиной уже висит рюкзак. В коридоре выкатываю прислоненный к стене велосипед и пулей выскакиваю из дома. Нужно торопиться. Хоть и до университета всего 30 минут пешком, еще меньше – на колесах.       Велосипед, пожалуй, единственное моё увлечение на протяжении многих лет. Когда я еще была ребенком, у меня был старый хлюпенький велосипед, на котором я исколесила почти весь Фармингтон-Хилс, мою малую родину. Но после окончания школы мой старичок рассыпался в пух и прах, его останки уже давно покоятся на одной из свалок. На новую красотку я копила около полутора лет, откладывая деньги с еженедельных переводов родителей, пока отец не заявил, что в свои года я уже сама должна себя обеспечивать. И он был прав, многие в этом возрасте начинают хотя бы подрабатывать. Благодаря новой и долгожданной на тот момент покупке я стала подрабатывать велокурьером. Мне, в самом деле, нравилось заниматься этим бесперспективным и бесполезным занятием, но зато можно было за один вечер поднять неплохие деньги. Если повезет с заказами. А с ними в последнее время везло.       Апрельский ветерок приятно дует в лицо. До ушей даже сквозь наушники доносится гул проезжающих мимо меня машин. Хотя, конечно, сейчас их не так много, как это было раньше. Некоторые люди все еще опасаются возвращаться в Детройт после ноября того года. Опасаются агрессии со стороны андроидов, хотя агрессорами как раз в том конфликте были люди. Ладно в последний момент правительство вспомнило, что у них есть мозги и что нужно ими воспользоваться.       Вот и университет. Останавливаюсь около велопарковки, пристегиваю велосипед и со всех ног несусь в главный корпус. Опаздываю уже на 20 минут, а мистер Эндрюс, наш лектор по информационным технологиям, всегда любил поиздеваться над теми, кто опаздывал на его лекции или практические занятия. Было дело, когда один парень опоздал на потоковую лекцию, и препод даже прервал свой монолог, лишь бы сказать «пару ласковых» в сторону парниши. В итоге пацан от стыда выбежал из аудитории. Его больше не видели, видимо, отчислился.       Внезапно раздается звук уведомления. Достаю из кармана телефон, вижу новое сообщение. От Сары.       12:23       ты где?       Пальцы с ловкостью скользят по сенсорным клавишам.       12:23       Уже лечу и представляю, как получу взбучку от старика Эндрюса       12:24       не получишь, тут пришел какой-то старик из полиции типа с лекцией какой-то       В недоумении поднимаю бровь. Продолжаю писать, стараясь не запнуться о ступеньки лестницы.       12:24       С какой нахрен лекцией?       12:25       о красном льде и андроидах-девиантах. типа провести инструктаж для студентов. ты думаешь о том же о чем и я?       Ну да, не трудно заметить связь между нашим вчерашним задержанием и посещением именно нашего университета представителем полиции с лекцией по безопасности от андроидов и о вреде наркотиков. И именно на нашем потоке.       12:25       Видимо, да       Поворачиваю за угол и чуть не роняю телефон из рук. Я словно забываю, как дышать, ноги будто прибиваются гвоздями к полу, что я даже не могу сдвинуться с места. В голосе лихорадочно крутится мысль: я в дерьме.       Почему этот андроид из участка здесь?! Что он здесь забыл, прямо около закрытой двери в нашу чертову лекционную аудиторию?       Так, спокойно. Может он пришел в качестве сопровождающего для того старика-копа, о котором говорила Сара. Но почему именно наш поток? Или они решили поискать информацию о нас, в надежде откопать то, что я утаила от них. Так, ладно, или может их действительно отправили сюда с этой никому не нужной лекцией, потому что это дело перепало им.       Когда я оказываюсь в нескольких метрах от андроида, он поворачивает свое точечное и покрытое, я бы даже сказала, очаровательными родинками лицо в мою сторону, выражение которого можно описать двумя словами - полностью бесстрастное. Лишь брови нахмурил, на лбу сразу же образовались три мимических складки. Словно я его побеспокоила. Словно я ему… помешала.       – Мисс Эдит, добрый день, – приятный голос андроида доносится до моих ушей. Что ни скажешь, а голос у него успокаивающий, если не смотреть на его слегка напряженное выражение лица.       – С чего это вдруг мы уже перешли с «ты» на «вы»? – язвительно отвечаю вопросом на вопрос, хотя я могла просто поприветствовать его в ответ. Я не нарочно. Просто защитная реакция.       Диод на виске андроида замигал.       – Простите, если предоставил вам неудобства. Могу перейти к более неформальному тону.       – А зачем? Я все равно сейчас зайду в эту аудиторию, и мы вряд ли снова встретимся, – протискиваюсь между андроидом и дверью, открыв которую сразу проскальзываю внутрь, лишь бы скорее избавиться от общества этого типа.       На меня уставилось более сотни пар глаз. Даже старый коп, который сейчас стоял за кафедрой, приостановил свою «речь», окидывая меня удивленным взглядом с примесью пренебрежения. Мне лишь оставалось проговорить жалкое «извините» и метнуться по боковой лестнице к верхним рядам, где мы с Сарой и другими ребятами предпочитали отсиживать лекции. Поднимаясь, я прямо чувствовала, как коп прожигал мою спину уничтожающим взглядом. Ну простите, что прервала вашу занимательную лекцию!       – Где тебя носило? – шепчет Сара, как только я падаю на свободное место рядом с ней.       – Дома, где еще. Я проспала. Там за дверью, кстати, вчерашний пластиковый детектив, – достаю из рюкзака наушники, провода которых от моего бега по лестницам запутались.       – Ты про красавчика Коннора? – губы подруги растягиваются в мечтательной улыбке.       – О, так он уже красавчик? Видимо, ты сполна насладилась тем временем, когда этот Коннор тебя допрашивал, да? – я всегда любила сарказм и даже сейчас не смогла удержаться, подкалывая подругу. Сара в ответ лишь смеется, чем случайно, а может и нет, привлекает внимание стоящего за кафедрой старика.       – Милые дамы, я понимаю вы там охрененно воркуете, но не могли бы вы помолчать, пока я говорю? Или может займете мое место и сами все подробно расскажете? – тонкий намек, господин полицейский, я сразу все поняла. Видимо, именно он был за стеклом, раз сделал настолько жирный намек в нашу сторону. Или у меня уже развивается паранойя.       – Думаю, мы не справимся так хорошо, как вы, – тихо ответила я, надеясь, что кроме Сары меня не услышит, но затем я заметила прожигающий и недовольный взгляд мужчины. – Простите, сэр.       Полицейский лишь кивнул и продолжил что-то рассказывать о красном льде. Я его не слушала, поскольку одно мое ухо уже было занято наушником. Играли столь любимые The Neighbourhood, которых еще слушали мои родители. И под мотивы которых я выросла. На проекции мелькают фотографии знакомого наркотика. Его химическая формула. Последствия, вызываемые от самой малой дозы до передоза. Фотопортреты наркоманов, наглядно демонстрирующие, как наркотики влияют на организм человека и его внешний вид. Жаль, в этом ряду нет моего отца, он бы идеально вписался и ничем бы не выделялся среди мужчин с постоянно безумным взглядом, темными кругами под глазами, худым изможденным лицом, на котором застыла перекошенная маска недовольства и гнева. Трясу головой, пытаясь отогнать от себя мысли об этом ублюдке, которого сама мать природа выбрала мне в отцы.       Улавливаю, что старик-полицейский плавно перешел от информации о красном льде к андроидам, а точнее девиантным андроидам. В этом полицейские молодцы, что решили донести до молодежи, что андроиды могут быть и неопасными, главное не нужно провоцировать их на агрессию. На самом деле этот процесс приравнивания прав и свобод андроидов к людским идет очень медленно, и, по сути, у андроидов нет особой поддержки кроме них самих. Ну и вот таких кадров, как этот старик, который рассуждает о том, что некоторые андроиды не могут понять некоторые тонкости социализации. Соглашусь, общую концепцию они знают, поскольку изначально в них заложено работать на людей, соответственно, с ними контактировать и общаться, но они же машины. Они не могут изворачиваться как люди. Люди могут лгать, андроиды тоже, но скорее всего ложь в их контексте больше напоминает некую недоговоренность. Андроиды-девианты – они как дети, которых по стечению обстоятельств из уютной детской выбросило в большой, опасный и сложный взрослый мир, в котором они не совсем ориентируются и не до конца понимают, что делать и как поступить. В этом мне их даже жалко. Маркус, тот самый андроид, который и устроил весь замес, после событий ноября в своих немногочисленных интервью призывал простых людей не боятся андроидов, что их народ просто хочет жить в мире, что они хотят быть с людьми на равных. Но вряд ли люди так быстро забудут девиантов, которые покушались на жизни людей и которых лишили жизни. Маловероятно, что Киберлайф так просто приостановит производство именно андроидов-машин, которые изначально следуют лишь своей программе. И не факт, что девианты будут возникать снова и снова. Может через некоторое время девиантов и вовсе не останется. Поэтому власти и медлят с новыми законопроектами. Они думают, что проблема решится сама собой. Что все волнения андроидов стихнут и все будет как раньше. Но ничто уже никогда не будет как прежде, это очевидно.       Когда в аудиторию входит Коннор, старикан за кафедрой на мгновение замолкает, а гул из девчачьих шепотков проносится по всему пространству. Мы с Сарой переглядываемся, на наших губах расцветают улыбки: теперь на потоке точно образуется девчачий фан-клуб, посвященный одному андроиду-детективу. Коннор встает за полицейским и внимательно окидывает взглядом карих глаз всю присутствующую публику. Словно что-то искал или анализировал. Когда его прямой взгляд натыкается на меня, бессовестно пялящуюся на него, он щурится. Я нервно сглатываю и тут же утыкаюсь в телефон, просматривая фотографии в галерее. И зачем я только его провоцирую думать обо мне что-то подозрительное? Дура-дура-дура!       Сара подталкивает меня локтем в бок.       – Ты только глянь, как он смотрит на тебя, – шепчет подруга, и я осмеливаюсь снова посмотреть на андроида. Глаза цвета теплого шоколада окатили меня холодной волной некой злобы.       – Ага, он так смотрит, словно готов меня сейчас убить.       Остальную часть лекции мы не разговаривали: Сара с кем-то активно чатилась, я же слушала музыку, порой поглядывая на андроида, стоявшего каменным изваянием за спиной старикана. Он словно завис: прикрытые веки, совсем не двигался. Наверное, перешел в режим сна или как это у андроидов правильно называется, не знаю. В моей глубинке андроидов было ничтожно мало: можно было на двух руках пересчитать. Поэтому после переезда в Детройт, первое время я путала андроидов с людьми. Но затем, замечая яркие диоды в их висках и отличительные знаки, научилась отличать кто есть кто. Однако сейчас, когда андроиды становятся членами нашего общества, они извлекают диоды и стали внешне неотличимы от людей. И этот андроид тоже бы не отличался от простого симпатичного парня, если бы не голубое свечение на виске и форменная одежда. А также тот факт, что он был детективом и работал в полиции.       Лекция закончилась со звонком и поучительной фразой старикана в стиле «Будьте осторожны с андроидами, если возникнут вопросы, обращайтесь в полицию Детройта». Ребята, особенно парни, начали быстро расходиться. Некоторые девушки вместо того, чтобы последовать примеру парней, со всех ног ринулись к преподавательской кафедре, где, кряхтя, собирался полицейский, а Коннор все продолжал стоять по стойке смирно, будто сторожевой пёс. Спускаясь, мы с Сарой уловили, как девушки начали что-то одновременно щебетать андроиду. Выражение лица парнишки надо было видеть: брови разлетелись, рот приоткрылся в легком изумлении, в глазах плескалось непонимание.       – Девочки, зря стараетесь. Коннор еще не понимает, чего вы добиваетесь. Дохлый номер просить у него номер телефона, который он не имеет вообще, – ответил за андроида мужчина.       – Лейтенант, но у меня есть номер канала внутренней связи, аналог сотовой поэтому…       – Ой все, пошли уже, у нас еще куча дел, – прерывает андроида этот «лейтенант». Девушки, хохоча, покинули аудиторию, и непонятно каким боком, но мы с Сарой выходили последними, снова ненароком выделяясь. Надо было скорее сматываться с основной массой!       – Эди, ну что? – спрашивает меня Сара, лучезарно улыбаясь. Вот бы мне её постоянный оптимизм и легкомысленность. – Пойдем на ланч или…       – Постой, девочка, – подругу обрывает мужчина на половине фразы, одновременно подхватывая меня под локоть. По спине сразу же проносится рой мурашек, обдавая словно холодным душем с ног до головы. – Ты же Росс, так? – оборачиваюсь и медленно, словно в замедленной съемке киваю головой. Он знает мою фамилию. Он. Знает. Мою. Фамилию. Черт побери. Значит мои мысли подтвердились, и он тоже приставлен к вчерашнему делу. – Можешь нас с напарником проводить до отдела кадров? А то в ваших чертовых корпусах и коридорах заблудиться можно, ей богу.       Поворачиваюсь к Саре, вижу по её глазам, что она не совсем улавливает, что происходит. Остается лишь махнуть ей рукой, мол, не жди меня, а сама отвечаю:       – Да, конечно, пойдемте.       Пока мы шли, я впереди, а эти двое из полиции сзади, я размышляла, что им понадобилось в отделе кадров. Если бы они пришли по мою душу, или по души Сары с Алексом, то им нужно было бы в деканат, но никак не в отдел кадров. Значит их «официальное» посещение университета не связано с нашим делом, слава богам! У меня даже настроение поднялось!       – Вот, мы пришли, – указываю я на кабинет с табличкой «Отдел по работе с персоналом».       – Спасибо, девочка, – старик уже открывает дверь, как внезапно его голос понижается на пару тонов, и он переходит на хриплый шепот. – Постарайся снова не попадаться на вечеринках, иначе если там снова найдут наркотики, то ты вряд ли уже отвертишься.       Нервно сглатываю, вглядываюсь в светло-льдистые глаза мужчины, слегка киваю головой, что я все поняла. Уже хочу развернуться и уйти отсюда как можно скорее, как ощущаю на запястье прохладное прикосновение: это андроид обхватил своими пальцами мою руку.       Приподнимаю бровь, оборачиваюсь, ну что нужно еще этому андроиду от меня?       Пока лейтенант уже скрылся за дверями кабинета, Коннор притягивает мою руку к себе и смотря прямо мне в глаза, выплевывает следующие слова с такой уверенностью и нотками угрозы, что я чуть ли не забыла, где я нахожусь, в университете или в допросной:       – Мисс Эдит, будьте добры, дождитесь меня здесь. Нам нужно поговорить. Если сделаете обратное, то я буду вынужден Вас задержать за сокрытие фактов и утаивание информации от следствия во время допроса, – он аккуратно отпускает мою руку, открывает дверь кабинета и перед тем как зайти, добавляет:       – Будьте благоразумны и не натворите глупостей.       И тут я понимаю, что я в полном дерьме.