Нити судьбы

      Все мое тело буквально прошибло дрожью и роем мелких мурашек, когда к моей шее прижались теплые сухие губы, а уха коснулось его горячее дыхание и низкий с внезапной хрипотцой голос:       — Будь со мной.       Меня вмиг бросило в жар: тогда я не могла понять, то ли от алкоголя, то ли от происходящего в этих четырех стенах. Сил хватило лишь на то, чтобы схватить пальцами ворот всегда белоснежной и выглаженной рубашки и потянуть на себя, впиваясь в губы андроида.       Плевать уже на все. Плевать, что всего лишь несколько часов назад я пыталась уйти, не попрощавшись. Думала, что так будет лучше, что обида на меня поможет Коннору как можно быстрее выкинуть меня из памяти. Что такой подлый поступок поможет ему забыть меня в кратчайшие сроки. Но когда он появился на пороге одного из самых дешевых номеров в Детройте, где я ошивалась уже продолжительное время, я поняла, что недооценила Коннора. Или же переоценила свои собственные возможности.       Эдит, какой ты и была дурой со времен школы, такой и осталась.       Сама не замечаю, как мои губы растягиваются в ухмылке, а пальцы касаются тугого и идеально завязанного узла галстука на шее Коннора. Лихорадочно тянут, в попытке развязать, но руки настолько трясутся, что мне кажется, словно я затягивала узел еще больше. С нарастающим раздражением я оторвалась от губ андроида, недовольно цокая и стискивая между пальцев шелковистую ткань галстука.       — Сними его, черт возьми, — практически шиплю я.       Глаза цвета шоколада несколько секунд смотрят с непониманием, но затем тонкие и столь манящие в тот момент губы растягиваются в кривоватой и уже привычной улыбке, а аккуратные пальцы вытягивают тонкий конец галстука, ослабляя узел.       И я была готова поклясться, то, как он стягивал с себя ослабший галстук, было одним из самых эротичных зрелищ, какие я даже себе и представить не могла.       А Коннор все продолжал улыбаться, пока левая его рука покоилась на моей талии, а пальцы правой прикоснулись к моим губам и начались водить по ним осторожными движениями, словно изучая их форму. В карих глазах так и читалось желание вновь примкнуть к ним.       Я почувствовала, как к моим щекам снова прилил предательский румянец. Не люблю, когда на меня смотрят насколько пристально. А Коннор улыбнулся еще шире, видимо заметил, как я отреагировала на его «обследование» моего лица.       — Перестань на меня так смотреть, — хриплю я, зарываясь пальцами в его волосы и притягиваю к себе так близко, что кончик моего носа касается его. — Поцелуй меня уже.       И он целует. Также порывисто и неожиданно жадно, как несколько минут назад. Прохладная ладонь легла на мою шею, мягко поглаживая большим пальцем.       Нет, я точно сошла с ума, раз сама прошу его об этом после того, как предприняла попытку его отшить.       За поцелуем и собственными мыслями я даже не заметила, как мы оказались около кровати: пятясь, я чуть не упала в ворох скомканного одеяла и подушек, но ладонь Коннора, лежавшая на моей талии, уверенным движением притянула ближе к себе, спасая от падения. Я открыла глаза и взглянула ему в лицо. Оно было сосредоточенным, даже напряженным, но в глазах цвета теплого шоколада так и отражалось некое обожание. Волосы растрепались, несколько прядей упали на лоб, придавая Коннору вид нашкодившего подростка. А диод не переставая горел желтым, каждые три секунды сменяясь красным.       Надеюсь, от происходящего у него не сгорят платы, или что там находится внутри него за искусственной кожей.       — Коннор, ты… — решаюсь спросить я, нервно сглатывая и одной рукой зачесывая назад растрепанные волосы. — Ты в порядке? Твой диод светится, словно новогодняя гирлянда.       А он молчит и лишь загадочно улыбается, проводя ладонью по моей шее, отчего я вмиг покрываюсь мурашками. Ноги снова подкосились, когда губами Коннор впился в мои, проникая все глубже и глубже. Я чувствовала легкий привкус железа, ставшее в миг обжигающее дыхание андроида и, внезапно, не мягкую кожу губ, а гладкий пластик.       Распахиваю глаза и завороженно смотрю на то, как вся кожа на лице андроида буквально переливается.       — Коннор, твой скин сбоит, — шепчу я, а в следующий миг охаю, когда его губы прижимаются к шее, гладкий язык проводит мокрую дорожку от уха до ключицы, а одна ладонь заползает под футболку, оглаживая спину и дотрагивается до застежки бюстгальтера.       Именно в тот момент у меня слетели все тормоза. Будь что будет.       Хватаю пальцами лацканы форменного пиджака и тяну вниз, в попытке стянуть. Коннор все понял без слов и на мгновение отпустил меня, и в одно ловкое движение снял пиджак, отбрасывая его куда-то в сторону. А затем снова прохладные ладони обхватили меня и притянули к себе, снова забираясь под футболку. Я окинула беглым взглядом фигуру, стоявшую передо мной. Я ведь ни разу не видела Коннора без форменного пиджака. В обычной одежде – да, но, когда эта белоснежная рубашка буквально обтягивала и демонстрировала все совершенство его фигуры – ни разу.       И снова губы к губам, настолько яростно мы целовались, что я даже не могла вспомнить, целовалась я с кем-то настолько отчаянно и желанно.       Руками я дотронулась до спины андроида, ощупывая ясно обозначившиеся мускулы и лопатки, а в следующее мгновение мои пальцы уже расстегивали пуговицы на рубашке. Несколько секунд и я уже скользнула ладонями по бледной коже плеч андроида, покрытой россыпью родинок. Черт возьми, даже кожа идеальна: мягкая, приятная на ощупь, без единого изъяна. И с каждым моим прикосновением она словно растворялась, обнажая светлый пластик.       Я не удержалась и прильнула губами к яремной впадинке между аккуратными ключицами. До моих ушей донесся судорожный вздох, а затем треск порванных лямок и застежки лифчика. Секунда – и белье спадает к моим ногам, а ладони Коннора уверенно, но неумело ложатся на мою грудь, легко и мягко сжимая, с осторожностью.       Я застонала буквально ему в шею, все мое тело уже ломило от томления, а живот трепетал под его прикосновениями. У меня ни разу не было такого. Ни с кем. От одних лишь прикосновений мне уже было настолько хорошо, что у меня в голове пронеслась мысль, а не практиковался ли Коннор с кем-то до меня. Или может насмотрелся эротических видео, или что еще похлеще, откровенной порнографии. Но зная Коннора, я могла с уверенностью сказать, что это был второй вариант.       Я его первая девушка. Во всех смыслах.       — Такая упругая и нежная, — сказал он шепотом, поглаживая кожу под грудью. Я задрожала ещё сильнее, вцепляясь пальцами в расстёгнутый ворот рубашки и стягивая её с плеч.       — Рубашку сними, — шепчу я в ответ, целуя в уголок тонких губ. Андроид с явной неохотой убрал руки и, расстегнув пуговки на манжетах, снял рубашку, также небрежно откидывая её в сторону.       Коннор остался передо мной по факту в одних брюках, тогда как я была ещё одета. Нечестно.       Я никогда не была особо стеснительной, поэтому раздеться перед кем-то, кто мне нравился, никогда не было для меня препятствием. Но почему-то перед Коннором я чувствовала легкую робость. Но отступать уже было поздно. Уже точно не теперь.       Подойдя практически вплотную к андроиду, я сняла с себя футболку, кидая куда-то на пол в сторону старого телевизора. Прохладный воздух номера сразу обдал все тело, отчего я поежилась и покрылась мурашками в очередной раз. Не поднимая головы, положила ладони на ровную грудь андроида, также покрытую мелкой россыпью родинок, видя, как кожа начинает мерцать. Мгновение – и аккуратные пальцы подхватывают мой подбородок, поднимая лицо. Он снова меня целует, также горячо, также неистово, а руки трогают меня. Проводят по шее, ключицам, плечам, предплечьям, переходят на спину и снова касаются груди. Словно он изучает меня, пытается прикосновениями запомнить как можно больше.       Я прислоняюсь голой грудью к его обнаженному торсу. Одновременно с наших губ срывается стон. На моих губах проскальзывает улыбка.       Губы Коннора спустились сначала к шее. В один момент я даже почувствовала легкий укус. Пока я гладила его спину, андроид чуть отстранился и провел влажным языком по ложбинке между грудями. Я извилась и начала хватать ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег.       Именно в тот момент мои ноги подкосились и я, распаленная уже до предела такими легкими ласками, упала на кровать. Дышалось тяжело, я даже закрыла глаза и глубоко набирала воздух в легкие, чтобы хоть немного успокоится. Но в глубине души так и билось желание, чтобы этот момент никогда не проходил и длился вечно.       Я не заметила, как Коннор оказался прямо надо мной, проводя ладонями по лицу и переходя на грудь. Он подался вперед, целуя сначала каждую ключицу, легонько подхватывая кожу, а затем – в каждую грудь. От последнего я вскрикнула, дергаясь и откидывая голову. В тот момент я ощущала себя малолетней девственницей, которая впервые решилась на близость с умелым любовником. Но в реальности все было наоборот: Коннор был неопытным юнцом, хоть и по его поведению этого нельзя было сказать. Нет, ну он точно либо читал определенную литературу, либо смотрел видео определенного содержания.       Коннор уверенно гладил ладонями моё тело выше пояса, ласкал груди, плечи, словно изучая все в мельчайших деталях. Я прикрыла глаза, глубоко вздыхая, в надежде немного успокоиться, но, черт возьми, ощущать вес его телa нa себе было самым невероятным. Я ощущала его всего, прижатого ко мне. Пока андроид губами вычерчивал лишь понятные ему знаки под моей грудью, я приподнялась и уткнулась в его волосы лицом, в надежде уловить его собственный запах. Но нет, Коннор ничем не пах, кроме чистоты, и легкого мужского парфюма, который он, вероятнее всего, заимствует у своего старикана.       И эта стерильность так и кричала: он не человек, но в тот момент мне хотелось быть с ним. Его прикосновения были такими желанными, осторожными и заботливыми. Его всегда прохладные руки были везде, а горячее дыхание опаляло мою кожу каждый раз, когда он прикасался губами или языком к моему телу.       Я встрепенулась, когда Коннор ловким движением расстегнул джинсы, быстрым движением стащил их с моих ног, а пальцы одной руки ловко проскользнули к внутренней стороне бедра, поглаживая.       — У тебя такая гладкая кожа, — сказал андроид, осторожно касаясь подушечками пальцев свободной руки прямо над краем нижнего белья. — Что это?       Я приподнимаюсь и вижу, как Коннор застыл прямо над рубцом с правой стороны живота, о существовании которого я уже успела забыть.       — Аппендицит в 14 лет, — отвечаю я, наблюдая, с каким интересом он рассматривал ровный рубец.       А затем он просто взял и прикоснулся губами к шраму, проводя влажным языком по коже. Я и не заметила, как застонала и снова откинулась на разбросанные по всей постели подушки.       Коннор одним быстрым движением стянул с меня последний элемент одежды, снова поднимаясь выше и зарываясь лицом в грудь, сильно втягивая воздух.       — Ты пахнешь гавайской ванилью.       Если бы я не была полностью раздета, и мы бы не занимались тем, чем занимались, я бы съязвила. Но я смогла лишь выдавить из себя мечтательную глупую улыбку, приоткрыть веки и посмотреть на него. Было уже приятно только смотреть на Коннора: растрепанного, полуобнаженного, с россыпью этих маленьких очаровательных и притягательных родинок на искусственной коже, с шальным взглядом карих глаз и голубоватым оттенком румянца в районе скул. И губы. Чуть припухшие от частых поцелуев.       Внезапно возникло желание еще раз поцеловать его. Уверенно притягиваю его к себе, целую с новой страстью, с новой настойчивостью, понимая, что уже сгораю от желания. Его пальцы запутываются в моих волосах, губы мягкие, пылающие, как огонь и мед. Мое тело словно плавится под его чуть неумелыми, но пылкими ласками. Немного отстранившись, Коннор целует меня в нижнюю губу, прикусывая ее на мимолетное мгновение. Я касаюсь его торса руками, ощущая, как его тело буквально за несколько секунд нагревается. Андроид водит губами по моей шее, я глажу его грудь, живот, плечи, не понимая, почему мое сердце стучит так, словно прямо сейчас вылетит из груди. Дрожь пронзила все тело, когда Коннор неторопливым и даже чуть неуверенным движением раздвинул мои ноги. А когда его пальцы коснулись меня там, но губы все еще оставались на моей груди, опаляя кожу горячим дыханием, я поняла, что еще немного, и я точно отключусь от наслаждения и переизбытка чувств.       Я старалась не дышать, подавляя рвущиеся изнутри стоны. Но мой самоконтроль никогда не отличался устойчивостью, поэтому я никак не могла справиться с сотрясавшей дрожью и роем мурашек по всему телу — каждый раз, когда он делал очередное открытие. Я извивалась, буквально корчилась. Это было уже слишком. Я не могла больше этого выносить. Его губы в одном из самых чувствительных мест моего тела, а длинные пальцы перемещались между ног, даря незабываемые чувства, касаясь и дразня.       Вмиг мои бедра дернулись вверх, и тогда его пальцы осторожно вошли внутрь. Я застонала настолько громко, что готова была поклясться, что посетители соседних номеров наверняка услышали мой вскрик. Я не видели лица Коннора, ощущала лишь то, как его язык снова очертил линию в ложбинке между грудей, опускаясь вниз и очерчивая круги около пупка. Один из пальцев продолжал ритмически двигаться внутри, доводя меня чуть ли не до истерики. Вдруг андроид резко переменил позу и ввел сразу два пальца, а я выгнулась дугой, да так, что почувствовала, как позвонки отчетливо хрустнули.       У меня было много парней, и я была готова поклясться, что ни с одним из них я не достигала такого удовольствия, как с этим андроидом. Может дело в том, что к бывшим я не испытывала и доли тех чувств, что я испытывала к Коннору? Или все потому, что всем им нужно было лишь моё тело и как доставить себе удовольствие, а я была лишь способом его достижения?       Ощутив горячее дыхание прямо на лобке, меня снова начало трясти от желания. Перед глазами начали появляться звезды, когда Коннор губами прижался именно к тому месту, касаясь своим чертовым языком самого интимного места моего тела. Уже не сдерживаясь, я отпустила простыни, которые до данного момента судорожно сжимала в руках, и запустила пальцы в мягкие и растрепанные волосы Коннора, сжимая их, извиваясь, будто змея под мелодию заклинателя. Раз за разом он растягивал, проникал в меня, а язык творил необъяснимые движения.       Это уже слишком. Настолько, что я сама не поняла, как все мое тело прошибло судорогой, лишая способности хоть как-то здраво мыслить. Я понимаю, что буквально кричу, а окружение вокруг меня затуманивается и исчезает из поля видимости, становясь нематериальным. И лишь потом я устало откидываюсь на подушки, смотря в потолок и глубоко дыша, пытаясь прийти в себя.       — Эдит, ты в порядке? — я слышу Коннора, словно в тумане, приоткрываю глаза и натыкаюсь на знакомый нежный взгляд карих глаз.       Моих сил хватает лишь притянуть андроида к себе, поцеловать в макушку, обнять и прижать к собственной груди как можно ближе. Коннор в ответ лишь прижался ко мне, одной рукой поглаживая пальцами покрасневшую грудь, а свободной укрывая нас обоих легким одеялом.       Я не хотела портить воцарившуюся идиллию, но мне пришлось. Через силу я едва слышно прошептала:       — Самолет в 9 утра.       Андроид даже не дернулся. Лишь поднял голову и, глядя мне в глаза, спросил в ответ:       — Другого выбора нет? — я отрицательно покачала головой. — Я тебя провожу. И буду ждать тебя.       И он поцеловал меня настолько нежно и осторожно, что я сама не заметила, как ответила ему в ответ, а затем, удобно улегшись, уснула, все так же прижимая Коннора к своей груди.