Нити судьбы

      — Прошу Ваш счет. Приходите к нам снова!       — Спасибо большое, девушка! И если Вы не против, возьмите чаевые, а то мой муж постоянно напоминает мне об этом, а я все время забываю, — эту пожилую пару я уже не в первый раз застаю у нас. Женщина явно запомнила моё лицо, но имя, выведенное на бейджике, либо в упор игнорирует, либо все еще просто не может разглядеть, а может и вовсе постоянно его забывает.       Они всегда заказывают одно и то же: припущенный лосось с красным вином и чизкейком на десерт. И каждый раз, когда эта семейная пожилая пара приходила в наш ресторан, по воле случая именно мне приходилось обслуживать их. Мне лишь оставалось одарить их широкой улыбкой, получить чаевые в размере 10 долларов и вернуться на главную стойку, чтобы немного перевести дух.       Никогда не думала, что судьба занесет меня работать в ресторан в качестве официанта. Эта работа была одной из самых непыльных и доступных в моей нынешней ситуации. Свободный график, неплохие деньги и близость от дома — все это играло на руку. После революции многие андроиды, которым были прописаны «низкопробные» профессии, решили попытать счастье в других сферах. Орландо пусть и был одним из наиболее благоприятных городов Флориды, но даже здесь происходили существенные изменения с андроидами, не уступая Детройту. Поэтому найти вакансию на должность официанта в каком-либо месте, будь то бургерная или ресторан, было нетрудно. У меня как такового собеседования даже не было, просто пришла, сказала, что нужна работа: и вуаля, она у меня уже есть.       И она мне нравилась, черт возьми. По крайне мере это было лучше подработки велокурьером. В разы. И стаж какой-никакой уже шел. Хотя бы на этом спасибо официальному трудоустройству. Конечно, за смену не выиграешь и несколько сотен, но лучше, чем ничего.       Четвертый курс дается тяжело. Особенно после перевода и сдачи академических разниц. До сих пор не понимаю, как мне удалось получить бесплатную квоту с моими прошлыми оценками. Хотя может быть мне просто повезло, и никто до меня не успел занять освободившееся место на бесплатное обучение. А вообще в новом колледже мне нравилось. Если Уэйн был сборищем напыщенных индюков с целым лабиринтом из коридоров, то здесь были ребята простые, поиск аудиторий и нужных кабинетов не занимал много времени, а путь до столовой я запомнила с первого дня пребывания.       Ну и новые друзья. Нормальные, без всякого криминала за спинами. Ну, кроме пятничных посиделок с пиццей и колой, конечно же.       — Эдит, обслужи десятый столик, — правее раздается голос Джессики, которая в сегодняшней смене была за главную.       Я кивнула головой, подхватила из переднего кармана форменного фартука планшет и направилась к нужному столику, на ходу повторяя заученные фразы. «Добрый вечер! У нас сегодня акция на стейки средней прожарки». «Что посоветовать? Попробуйте вот этот стейк из мраморной говяжьей вырезки, все, кто его заказывал, оставались весьма довольны». «Какие десерты есть? А смотря что именно Вы предпочитаете: тарты, различные торты, я могу Вам посоветовать наш знаменитый яблочный пирог». И так далее. Меню удалось выучить лишь к концу второй недели, хорошо, что оно у нас практически никогда не меняется. Ну, кроме особых праздников, например, как на этой неделе.       Ведь сегодня 20 декабря, а через пять дней наступит Рождество. Долгожданное Рождество, к которому я скапливала деньги, чтобы на несколько дней вернуться в Детройт. К Коннору.       — Добрый вечер! — с ходу приветствую я молодую парочку, сидящую за десятым столиком. По их растерянным и даже немного удивленным лицам я сразу определила, что они впервые в нашем ресторане. — Я могу Вам что-нибудь подсказать? В честь приближающегося Рождества у нас появилось несколько блюд, приуроченных к данному празднику. Например, белый стейк из мяса индейки под лимонным соусом. Или свиной окорок, который является весьма популярным выбором в нашем ресторане.       Когда две пары глаз уставились на меня с еще большим ужасом и удивлением, я мысленно хлопнула себя по лбу. Снова я слишком сильно напираю на клиентов. Уже сколько раз обжигалась на этом.       — В любом случае Вы можете внимательно просмотреть меню сами, а я через пять минут к Вам еще раз подойду.       — Нет-нет, все в порядке! — отозвался юноша, чуть улыбнувшись. — Мы возьмем два стейка из индейки и бутылочку Пайпер Хайдсик.       Я и не заметила, как мое лицо чуть вытянулось от изумления. Вот уж не ожидала. Это шампанское выбирают только для особенных случаев.       — Брют?       — Да, пожалуйста.       Снова улыбаясь, я забила заказ в планшет, который тут же автоматически поступил на кухню.       — Готовность стейков в районе получаса. Шампанское принесут в районе пяти минут. Если еще что-то будет нужно или возникнут вопросы, то нажмите на кнопку близ салфетницы, и я сразу к Вам подойду, — парочка в миг закивала головами, а я поспешила вернуться к главной барной стойке.       — Будет то, о чем я подумала? — не успела я подойти, как рядом раздался голос Эмили, еще одной официантки, с которой мы несколько раз пересекались на сменах.       — Полагаю, что да. Одетый как с иголочки, дорогой ресторан, столик в укромном уголке, не поскупился на дорогое вино, да и не отрывает влюбленного взгляда от девчонки, — не замечаю, как губы сами расползаются в улыбке. — Этот парень сегодня однозначно будет делать ей предложение.       — Боже, это так мило! Еще и под Рождество! Повезло же ей, — восторг от Эмили так и разлетался во все стороны.       — Тебе еще рано думать о браке, Эм. Ты еще совсем ребенок, — легкий звон входящего оповещения. Поднимаю планшет и вижу, что шампанское десятому столику уже подали.       — Мне уже восемнадцать! — чуть возмущаясь, парирует блондинка.       — Знаешь, о чем я думала в восемнадцать? — поворачиваюсь я к Эм, ухмыляясь. — Вечеринки, легальная покупка пива и сигарет. А ну и то, что теперь мне все дозволено. И как видишь, куда меня это все привело? Мельтешить между столиками и повторять каждому входящему в этот ресторан одно и то же.       — Но ты ведь же вроде училась в Детройте, да? Почему ты переехала сюда?       И лишь от одного вроде бы невинного и случайного вопроса весь веселый и игривый настрой словно улетучился в черную бездну, оставляя после себя легкую горечь воспоминаний.       — Финансовые трудности. Здесь живет моя бабушка, поэтому сейчас я здесь.       — Девочки, — мы оборачиваемся и натыкаемся на суровый взгляд Джессики. — Хватит болтать, время работать.       А нам что остается? Только тяжело повздыхать и вернуться в общий зал. Помимо десятого столика, где уже во всю витала романтическо-рождественская атмосфера, на мои плечи легло еще два столика, но никаких проблем они не вызвали. Клиенты явно знали, что заказывать, поэтому с выбором блюд не церемонились. Да и заказали всё сразу, видимо, чтобы каждый раз не подзывать официантов. За оперативность и извечную улыбку, от которой к концу дня лицо буквально каменело, я получила пять долларов чаевыми. Негусто, но тоже неплохо.       И да, к концу смены и закрытия ресторана тот парень за десятым столиком все-таки сделал предложение, что всех нас, работавших в эту смену, порадовало. Поэтому возвращалась домой я в приподнятом настроении.       — Бабушка, я дома!       А дома меня ждал аромат горячего глинтвейна, мясной лазаньи и домашнего уюта. Патрисия встретила меня на кухне: она словно знала, что в скором времени я буду уже дома, и как раз разрезала и сервировала по тарелкам ужин.       — Поздно ты сегодня, — отмечает она, наливая горячий глинтвейн в мою любимую кружку, кладя в неё две палочки корицы.       — Сегодня мы закрылись в самую последнюю минуту, а не как обычно, — мою руки, вытираю их полотенцем и сажусь за небольшой обеденный стол. — Одна парочка сидела до последнего.       Бабушка лишь улыбнулась, и я приступила к долгожданной трапезе, ведь за всю восьмичасовую смену я могла позволить себе лишь несколько глотков воды. Только что приготовленная лазанья буквально таяла во рту, я даже не заметила, как потянулась к еще одному кусочку.       — Кстати, Эдит, я хотела с тобой поговорить. Звонила миссис Стоун, наш адвокат из Фармингтон-Хилс, — начала Патрисия, — по поводу дела.       — Что-то случилось? — я немного напряглась, но старалась не выдавать свое волнение.       — Завтра состоится финальное слушание в час дня, нужно официальное присутствие.       — И?       — Мне в последнее время нездоровится, — сухой кашель раздался по небольшой кухне. Пазл «случайностей» все расставил по своим местам и меня словно осенило. Ай, Патрисия, как же ты все провернула.       — Я поняла. Все в порядке. Я съезжу вместо тебя.       А внутри меня уже бушевало пламя радости, счастья и колоссального нетерпения. Не из-за понимания того факта, что завтра моему отцу наконец-то вынесут окончательный приговор. А из-за того, что я встречусь с Коннором уже завтра.       Мы не виделись более шести месяцев, но постоянно поддерживали связь через интернет и телефонные звонки. Первую неделю после переезда я не решалась пойти на контакт — уж больно ранящим само сердце вышел момент нашей разлуки. Каждый раз, когда пальцы скользили по экрану смартфона, набирая «Я скучаю» или «Думаю о тебе», я мысленно хлопала себя по лбу и тут же удаляла набранный текст. Это было глупо, наивно и больно. Сколько не для меня, а для Коннора. Мне не хотелось тогда причинять ему еще больше неудобств. Однако потом я все-таки решилась и написала лишь простое «Люблю. Скучаю».       А затем его звонок в тот же вечер, мои слезы, долгие разговоры каждый день, продолжавшиеся чуть ли не до полуночи. Порой, я даже засыпала, не завершив звонок, а утром, вставая, оказывалось, что Коннор всю ночь был со мной.       Но в последнюю неделю из-за огромного потока посетителей на сменах и наступившей зимней сессии мы с Коннором лишь обменивались небольшими сообщениями. Я слишком уставала от ускорившегося темпа проносящихся событий, а в жизни Коннора помимо работы в департаменте, где, по его словам, объем работы стал еще больше чем раньше, теперь консультировал специалистов из Конгресса США по поводу законодательных поправок по андроидам. Он говорил, что Маркус, сам лидер восстания андроидов, попросил его о помощи. На днях я еще пошутила в духе «Смотри, скоро тебя в Конгресс заберут и будешь первым, а нет, вторым после Маркуса андроидом-политиком», на что Коннор лишь рассмеялся и ответил, что его устраивает и та должность, которую он занимает уже второй год.       — Эдит? — я вздрагиваю и устремляю взгляд на Патрисию, которая, заметив мою задумчивость, терпеливо молчала всё то время, которое я провела в собственных мыслях. — Если ты не против, я пойду к себе. Приберешь?       — Да, конечно, — встаю из-за стола, сразу же собирая грязную посуду и кладя в мойку. — Отдыхай, я как закончу, принесу тебе лекарства.       Как только бабушка скрылась из поля видимости, я тут же хватаю телефон. Лихорадочно ищу в списке контактов заветный номер, подушечками пальцев судорожно набираю по сенсорным клавишам «Завтра с 16:00 я буду в Детройте. Встретимся?» и нажимаю «Отправить».       Думала, после того, как я вымою посуду, или даже раньше, Коннор ответит. Он всегда отвечал очень быстро. Но даже спустя десять и даже двадцать минут, когда я уже была свободна от домашних дел и успела написать начальству, что завтра выйти на смену не смогу по уважительной причине, я не получила ответа. По старой привычке неосознанно начала теребить волосы, пока не додумалась напрямую позвонить.       И вместо долгожданного голоса или даже простых гудков в трубке в ответ получила лишь «Абонент находится вне зоны действия сети».       Что, черт возьми, происходит?       Это невозможно. Коннор же андроид, он всегда подключен к сети. Так почему он недоступен? Может стоит позвонить старикану-Андерсону? Я не заметила, как пулей сорвалась на второй этаж, перешагивая через ступеньку. Залетаю в комнату Патрисии, словно ураган. Она даже вздрогнула от неожиданности, а стопка чистого постельного белья выскальзывает из её ослабевших рук.       — Эдит, что…       — Дай телефон. Мне нужно кое-кому позвонить, — не дожидаюсь ответа и сразу подхватываю лежащий на комоде телефон, нахожу в контактах «Хэнк Андерсон Детройт» и нажимаю кнопку «Вызов».       И с каждым долгим гудком мой разум наполнялся нервозностью. Пятый. Десятый. «Привет, это Хэнк. Пока не могу ответить. Оставьте сообщение, если приспичило, но перезвонить не обещаю. «П-и-и-п». Короче».       — Черт возьми!       Красная кнопка, телефон с громким стуком возвращается на прежнее место.       — Эдит, что случилось? — осторожно спрашивает Патрисия, пока я вцепляюсь в растрепанные волосы руками, лихорадочно соображая, что же делать.       Нервно сглатываю и практически шепчу, слыша, как хрипит собственный голос:       — Коннор не отвечает на сообщения и не доступен по телефону. До его старикана тоже не дозвонится.       — Но это же не означает, что случилось что-то плохое, — осторожное касание любимых рук к волосам в успокаивающем жесте. — Все будет хорошо. Если он не ответит, позвони еще раз. А вообще лучше тебе отдохнуть. Закажи билеты и ложись спать. Утром я тебе помогу собрать нужные вещи и документы.       Может, действительно, я зря переживаю? В последнее время я стала такой ужасной паникершей, что саму себя порой не узнаю. Где же та бесстрашная и дерзкая Эдит? Неужели осталась в Детройте еще полгода назад?       — Хорошо. Пойду к себе. Если что, спокойной ночи.       В миг все беспокойство перешло в томную и угнетающую усталость, словно я несколько часов занималась тяжелым физическими нагрузками без перерыва, хотя от части так и было. Восемь часов на ногах, «порхая» между столиками, дают о себе знать. Сил хватило лишь умыться, переодеться, быстро заказать самые дешевые билеты на самолет в обе стороны и утонуть в объятьях Морфея, чтобы скорее настал следующий день.       Утренние сборы прошли как в тумане. Пока Патрисия помогала собрать нужные документы, я лихорадочно думала, что надеть. Когда в Орландо +16, а через три часа по прилету в Детройт на улице будет бодрящих -2, начинаешь задумываться, в чем именно лететь. Выбор пал на простые черные брюки, желтый джемпер и легкие ботинки на шнуровке. В руках — шарф и простое черное пальто, которое надену уже в Детройте. На плече — небольшой рюкзак, в котором уже лежит только самое необходимое. Менее чем через час я уже была в аэропорту, а через три — уже над небоскрёбами Детройта. Полет прошел как один миг: не успела я пройти регистрацию и сесть в салон, как заснула еще до взлета самолета под музыку, льющейся из наушников. С одной стороны, я была рада, что проспала весь полет, нервозность не затмевала мой разум. Однако уже по пути в суд Фармингтон-Хилса я начала буквально ощущать нарастающее напряжение, но для меня оставалось загадкой, отчего. От последнего заседания суда, на котором наконец-то огласят срок отцу-выродку или от невозможности связаться с Коннором?       Все это время я пыталась с ним связаться. И все попытки были безуспешными.       — Эдит, не беспокойтесь, — уже у дверей зала суда пыталась успокоить меня миссис Стоун, положив руку на плечо, — чтобы ни случилось, не смотрите на подсудимого. Заседание пройдет быстро, от Вас нужно будет лишь присутствие и согласие или несогласие с приговором.       Я лишь кивала головой, как болванчик, без возможности что-то выдать из себя. В зале суда меня буквально затрясло. Я прошла мимо стола защиты, мимо судейского возвышения, мимо стола обвинения, мимо решетки, где сидел чертов убийца, направляясь к месту для дачи показаний. Присяжных не было. Лишь несколько сотрудников полиции и парочка местных журналистов, которые сегодня смогут запечатлеть позор всей моей семьи.       Судебный пристав, которая была при моей первой дачи показаний в полицейском участке, встала передо мной с Библией в руках.       — Мисс, положите руку на Библию, — сказала она.       Нервно облизывая губы, я повторила то, что тысячу раз видела по телевизору и в разных фильмах:       — Клянусь говорить правду… Да поможет мне Бог, — а у самой мысли об одном, чтобы скорее всего это закончилось.       — Присаживайтесь, — сказал судья.       Заседание суда началось. Под щелчки фотоаппаратов меня попросили назвать имя и место проживания. Домашний адрес. Смутно помню, как отвечала. Но не успела я закончить говорить, как услышала со стороны защиты:       — Ваша честь, позвольте отметить, что в зале суда нет Патрисии Уайт.       — Позвольте отклонить данную претензию. Мисс Росс также является главной потерпевшей по данному делу. Миссис Уайт не смогла присутствовать на заседании в связи с состоянием своего здоровья, о чем она заблаговременно сообщила мне заранее. Не вижу причин для переноса заседания, — миссис Стоун палец в рот не клади.       — Претензия со стороны защиты отклоняется, — сказал судья, а я замечаю, как победно улыбается наш адвокат.       Меня спрашивали, где я училась в школе и университете, где я проживала в апреле этого года и где именно я была 24 апреля 2039 года. Отвечала честно: что была в баре, что о трагедии узнала после телефонного звонка от офицера Джонсона и что лично не застала произошедшее преступление. Затем целая волна вопросов накрыла с головой. Когда и как отец начал употреблять наркотики. Когда он начал применять насильственные действия по отношению не только к маме, но и ко мне самой. Были ли у него моменты беспричинной агрессии или симптомов, которые были бы характерны для каких-либо психических расстройств. Патрисия говорила мне не преувеличивать факты. И я старалась говорить, как было все на самом деле. Хотя до скрежета зубов хотелось приврать, чтобы отец точно получил как можно больше лет за все то дерьмо, что он сделал нашей семье.       Когда я почувствовала, что в горле начало саднить, вопросы что со стороны защиты и обвинения иссякли. Судья попросил меня сесть за стол обвинения, что я и поспешила сделать и глотнуть воды из стоящей на столе бутылки. Затем миссис Стоун, словно заезженная пластинка, начала по новой демонстрацию всех улик и доказательств вины отца, но в эту часть я особо не вникала, так как слышала это уже не один раз. Все это нужно только для записи судебным секретарем.       Спустя долгих полтора часа был объявлен перерыв, после которого судья вынес обвинительное заключение Стивену Россу. За незаконное хранение наркотических средств в особо крупных размерах назначается срок до семи лет лишения свободы. За убийство Марии Росс назначается срок до пятнадцати лет лишения свободы. По совокупности совершенных преступлений, подсудимому назначается срок до двадцати двух лет лишения свободы без возможности досрочного освобождения.       Когда речь судьи стихла, я, с победной улыбкой до ушей, впервые за все заседание взглянула в сторону решетки, где сидел мой отец. Безумные от оглашенного приговора глаза, серое лицо, губы, искривленные во злом оскале, и жилистые руки, вцепившиеся в прутья решетки. Он был похож на загнанного дикого зверя, каким и являлся по своей мерзкой натуре. А когда его уводили из зала суда под целым конвоем полицейских, моя правая рука, словно действуя по своей воле, поднялась и показала ему в спину средний палец.       Выкуси, мразь, надеюсь, в тюрьме ты получишь по заслугам.       Миссис Стоун поздравила меня с успешным завершением дела, вручила все необходимые бумаги и сказала, что все равно будет оставаться на связи, если вдруг возникнут какие-то вопросы или проблемы со стороны защиты. Я же уже была у выхода и торопилась как можно скорее сесть на ближайший автобус и доехать до Детройта. К нему.       Путь казался мне до безумия долгим. Водитель автобуса, как будто на зло ехал со средней скоростью, когда мог с легкостью гнать по автостраде доступный максимум. Я снова предприняла несколько попыток дозвониться до Коннора. Снова безуспешно. Но как только мы прибыли на главный автовокзал, я чуть ли не первой выскочила из салона и села в первое стоящее автономное такси, диктуя адрес центрального отделения департамента полиции Детройта.       А уже на месте я бегом врываюсь в главный зал, минуя андроидов у стоек регистрации. За спиной раздается гул возмущенных полицейских, требующих остановиться и вернуться в приемную, но в тот момент для меня ничего не существует, кроме поиска рабочего места старикана. Андерсона я замечаю сразу: он сидел за одним из дальних рабочих столов, который был завален всяческим хламом и макулатурой. От бега сбилось дыхание, поэтому на ходу расстёгиваю пальто, стягиваю с шеи шарф и сразу без церемоний громко спрашиваю:       — Мистер Андерсон, где Коннор, черт возьми?!       Мужчина даже вздрогнул, но без промедлений поднял от терминала глаза в мою сторону. Я замечала каждое изменение его лица: от непонимания оно исказилось в неверии, а затем и вовсе сменилось шоком с примесью легкого страха.       — Неужели это ты?       — Не уходите от темы. Я пыталась связаться с ним со вчерашнего дня. Он вне сети. Почему? — упираюсь вспотевшими и трясущимися ладонями в край стола, наклоняясь к мужчине.       Вижу, что от моего буравящего взгляда ему не по себе. Лейтенант тяжело вздыхает и хриплым голосом говорит то, от чего у меня спирает дыхание:       — Вчера мы с Коннором были на одном деле по поимке девианта, совершившего убийство. В ходе операции Коннор пострадал. Настолько серьезно, что мне пришлось отвезти его в один из сервисных центров Киберлайф на ремонт. Как видишь, он до сих пор не вернулся.       Стою и лихорадочно думаю, что же теперь делать?! Он же через столько прошел… Все не может так закончиться!       — Адрес.       — Я как раз собирался поехать к нему. Поэтому если хочешь, поехали вместе.       Ехали мы в сторону Сентер Лайна, проезжая мимо зеркальных небоскребов, шпили которых упирались в небесный свод. Вдоль тротуаров сновались жители все еще ненавистного мне города. Несмотря на весь шик, блеск и титул самого передового города США, он оставался все тем же «умирающим городом призраков». Тот Детройт я уже никогда не познаю, но застала его мама. В детстве она часто ездила с родителями в Детройт и с её слов она тоже не любила этот город. Еще в годы её юности он обладал подорванной репутацией: пережив несколько кризисов, отток квалифицированных рабочих различных инфраструктур, город превратился в полупустое пристанище безработных, нищих простых трудяг. Безопасно возможно было находиться только в центре города, и то при свете дня. В нынешнее время о таком обличье мегаполиса и подумать невозможно.       А вообще бабушка не всегда жила в Орландо. Она в свое время переехала в Фармингтон-Хилс на малую родину мужа, моего деда. Этот же город стал родным и для моей матери, а затем и для меня. Лишь после смерти мужа, а случилось это незадолго до моего рождения, Патрисия решилась вернуться домой переживать горе в одиночку, в Орландо.       — Извиняюсь за вопрос, — прерывает мой внутренний монолог лейтенант, не отрывая взгляда от трассы, — но что ты здесь делаешь? Ты же вроде бы улетала во Флориду.       — Сегодня было последнее заседание по нашему делу. Патрисия не смогла прилететь, поэтому вместо неё здесь я.       Недолгое молчание.       — Сколько дали?       — Двадцать два года.       Андерсон аж присвистнул.       — Нехило. Но я, полагаю, тебе этого недостаточно?       — Когда все только произошло, я до безумия хотела, чтобы ему дали пожизненное. Но спустя время поняла, что он и десяти лет там не протянет. Здоровье сдаст быстрее, чем он отсидит весь срок, — поворачиваю голову к мужчине, лицо которого приобрело хмурый вид. — Находите кровожадной?       — Думаю, как я бы повел себя на твоем месте.       Кусаю губу.       — И как бы Вы повели себя на моем месте?       Чувствую, как машина останавливается, машинально отстегиваюсь, а в следующее мгновение слышу лишь:       — Мы приехали. Пойдем.       Сервисный центр Киберлайф, в который мы прибыли был небольшим. Год назад, в ноябре после восстания девиантов, Киберлайф потерпели значительные убытки, но свое существование не прекратили. Насколько я поняла тогда из новостей, компания продолжила выпускать новых андроидов и не ограничивала их в дальнейшем бесплатном обслуживании, поэтому было построено несколько новых небольших сервисных центров по всему городу. Думаю, сейчас сеть центров разрослась в разы по всей стране.       В несколько шагов мы зашли в главный холл, где Андерсон сразу направился к стойке регистрации, за которой стояла миловидная ресепшионистка-андроид.       — Добрый вечер, я Хэнк Андерсон, вчера сюда привезли моего напарника…       — Модель RK800 с серийным номером 313 248 317-51?       — Да, верно.       — Подождите минуту, я свяжусь с одним из специалистов. Можете пока присесть.       — Да нет, мы постоим, — отмахнулся мужчина, пока я решила осмотреться.       За что мне нравился Киберлайф так это за дизайн. Приятный лаконичный минимализм во всем: от униформ андроидов до интерьеров не только сервисных центров, но и головных офисов продаж. Еще на втором курсе возили нас на экскурсию в Башню «Киберлайф» — до сих пор вспоминаю неброскую помпезность от масштабов корпорации, выражающейся буквально во всем.       — Здравствуйте, я Ким, один из специалистов нашего сервисного центра. Могу я Вам чем-то помочь?       Я оборачиваюсь и от удивления приоткрываю рот. Впрочем, как и подошедшая девушка. По голосу я сначала не узнала, но теперь понимаю, что перед нами стоит Ким Юнги — совсем недавно еще работавшая в университет Уэйна и состоявшая со мной в «Новом веке».       — Ким?! Ты что здесь делаешь?       — Эдит, неужели это ты? — брюнетка подошла ко мне, видимо, не веря своим глазам. — Мы так удивились, когда ты внезапно перевелась в Орландо. Думала, что уже никогда тебя не увижу. Ты похорошела кстати, хоть стала выглядеть не как взъерошенный воробей.       С моих губ сорвался хриплый смешок.       — А ты…       — Надоело получать гроши. Через соискателей наткнулась на должность специалиста здесь. И вот, уже четыре месяца как я тут.       — Рада, что у тебя все хорошо, но мы здесь по поводу Коннора.       Широкая радостная улыбка вмиг исчезла с лица брюнетки.       — Значит это все-таки он. Я надеялась, что этим андроидом окажется не он. Пойдемте, по пути я Вам все объясню в общих деталях.       Мы с лейтенантом лишь кивнули и последовали за Ким в правый дальний коридор, проходя мимо различных запертых комнат.       — Коннора привезли вчера в районе шести вечера в отключенном состоянии. После первой диагностики были выявлены повреждения первого класса: тириумовый насос и головной чип пришли в негодность из-за попадания в них пуль, — от последнего слова я в возмущении кинула на старикана гневный взгляд. Да как он мог подставлять Коннора под пули? — Насос мы заменили без проблем, хорошо, что у нас оказались совместимые модели, а вот с чипом сложнее.       — Неужели его так сложно вытащить и заменить новым? — отозвался лейтенант.       Ким опустила глаза, и я поняла, что ответ не будет обнадеживающим.       — Вытащить и заменить-то несложно, но вероятность потери данных при манипуляциях равняется семидесяти процентам. Иначе говоря, если мы попытаемся сделать замену чипа, конечно же с Вашего позволения, мистер Андерсон, то Коннор как минимум может потерять часть каких-то данных, а как максимум вся его личность будет стерта. Вплоть до заводских настроек. И данный случай наиболее вероятен.       — Вы пробовали поискать резервные копии? Система же наверняка их создает автоматически. И если они есть, то их можно в случае потери данных загрузить. Разве нет? — спрашиваю я, начиная нервно скручивать прядь волос. Я уже представляю, как выгляжу и говорю со стороны: срывающийся голос, лихорадочно бегающие глаза, закусанные губы.       — Конечно, мы обнаружили в его базах резервные копии, но они защищены особым протоколом от внешнего воздействия. Мы не можем определить дату их создания, а также применить их в деле. К тому же при извлечении чипа и они могут быть утеряны. Раньше бы мы просто заменили все поврежденные компоненты, не заботясь о сохранности данных, сказав владельцам потом лишь что потеря данных — это необходимые и неизбежные издержки ремонта. Но теперь, когда андроиды в одном шаге от того, чтобы стать частью американского общества на законодательном уровне, их личная кибер-безопасность и данные должны сохраняться в любом случае, кроме неизбежных, и быть неприкосновенными.       — И что с ним сейчас? — срывается с моих губ.       — Вот он, — мы остановились около одного из немногочисленных боксов, где за прозрачной стеной, словно на операционном столе, лежал Коннор. Накрытый по шею белой простыней, в окружении мигающей аппаратуры и многочисленных проводов он действительно казался…неживым. — Сейчас он подключен к постоянной диагностике. Как бы выразиться, он жив, но, словно в коме. Его сознание полностью отключено из-за повреждения чипа.       — И что же нам делать, мисс? — спрашивает Хэнк, а я чувствую, как он закипает. Не от того, что они бездействуют, а от того, что альтернатив сейчас никаких нет для хорошего исхода.       — Пока что у нас тупиковая ситуация, но мы изучаем возможности обхода потери данных и консультируемся с коллегами из других подразделений. За некоторое время до вашего приезда мы отправляли официальную заявку на консультацию с главными инженерами Киберлайф. Не знаю, получим ли мы ответ, — брюнетка почесывает затылок. — Жаль, что нельзя связаться с мистером Камски лично.       — С кем?       Ким поднимает на меня озадаченный взгляд.       — Эдит, ты что уже забыла о том, кто основал Киберлайф?       — Точно, извини, а можно… к нему? — слабый кивок в сторону лежащего под простыней андроида.       — Если только ненадолго. И то по нашей старой дружбе, — слабо улыбнулась брюнетка. — Зайдите, пока никто из инженеров не пришел.       Не удержавшись, я обняла Ким, направляясь к двери в бокс. Только обхватив пальцами прохладную металлическую ручку, я обернулась в сторону Андерсона.       — А Вы?       — Я постою здесь. Побудьте наедине, — его губы растянулись в слабой и натянутой улыбке.       Я тут же проскальзываю в помещение, мое тело в миг охватывает легкий озноб. С каждым шагом, уменьшающим расстояние между нами, на глазах наворачивались слезы. Вот он, лежит, покрытый по шею белой простыней. Кожа, усыпанная родинками, в холодном свете светодиодных ламп казалась настолько бледной, что могла по тону слиться с белой тканью. Лицо Коннора было спокойно и безмятежно. Казалось, что он просто спит. Но горящим алым диод и сияющая синими искрами дыра от пули во лбу говорили об обратном. Ни хрена он не спит, он почти что мертв.       Стало действительно страшно от осознания того факта, что я действительно его могу потерять. Хотя не только я. Для лейтенанта Коннор стал членом семьи, думаю, старикан считает андроида почти что сыном.       — Коннор? — шепчу я, в надежде, что он меня услышит.       Но никакой реакции, что было ожидаемо. Чудес не бывает.       Не замечаю, как проскальзываю ладонью под простыню, нахожу прохладную кисть андроида и сжимаю её в своих ладонях. Перед глазами начинает все мутнеть от подступающих соленых слез.       — Все будет хорошо, мы обязательно найдем способ спасти тебя, — наклоняюсь к лишенному всяких эмоций лицу, прикасаясь губами к повреждению на лбу, целуя, — ты только держись, ладно?       Слезы градом брызнули из глаз, падая на темные длинные ресницы, сомкнутые веки и щеки. Отпускаю ладонь Коннора, прикасаясь к растрепанным каштановым волосам, в попытке зачесать назад, но, наткнувшись на провода у основания затылка и шеи, вмиг одергиваю руки, боясь навредить. Что же дальше будет? Если Ким и инженеры не найдут альтернативных решений сохранить данные Коннора, а лейтенант согласится на рисковую операцию замены чипа, чем все это закончиться? Тридцать процентов успеха в сравнении с семьюдесятью провала не придают оптимизма.       Резкий стук заставляет вздрогнуть. Оборачиваюсь и вижу, как Ким активно машет ладонью, что я расшифровала как «Время вышло, выходи скорее». Я пулей устремилась к выходу, утирая выступившие слезы, чтобы никто из присутствующих не увидел, что я раскисла. Уже около двери я так и не решилась обернуться — если бы я еще раз увидела Коннора, то не смогла бы сдержать очередные слезы.       — В любом случае мы будем держать в курсе событий и Вас, мистер Андерсон, и тебя, Эдит. Думаю, мы найдем решение данной проблемы, — слова Ким обнадеживали, но я понимала, что данная ситуация не решиться в один внезапный миг. Возможно, ситуация с Коннором будет первой в своем роде: попытка обхода неизбежной потери данных. Оставалось верить в профессионализм и опыт инженеров Киберлайф.       Уже оказавшись на улице, в голове осталась лишь пустота. Желание поскорее вернуться домой, запереться в комнате, залезть под одеяло и как ребенок спрятаться от жестокого мира и разрыдаться, срываясь на отчаянный крик.       — Тебя подвезти до аэропорта? — я оборачиваюсь в сторону Андерсона, который кивнул седой головой в сторону припаркованной машины. Достаю смартфон. Уже шестой час вечера.       — Если Вас это не затруднит, у меня самолет уже через два часа.       По дороге в аэропорт в салоне стояла гробовая тишина: никто из нас не произнес ни слова. Каждый думал о своем, но я была уверена, что причиной наших размышлений была одна — произошедшая беда с Коннором. Глядя на проносящиеся мимо городские пейзажи, в моей голове повторялась одна единственная мысль. Когда Коннор был рядом, я никогда не боялась его потерять, ведь всегда была уверенна, что с ним никогда ничего плохого не случиться. Он всегда производил впечатление надежного и идеального андроида, от которого буквально веяло неуязвимостью и небывалой мощью.       Но как оказалось, андроиды оказались гораздо более хрупкими, чем мы, люди.