Глава 6.
25 сентября 2018 г., 15:14
— Стив, это позор, — голос Тони был еле слышен, потому что его губы едва двигались под широким шарфом. Пол-лица закрывали просто огромные черные очки. Стив засмеялся, прикрывая рот рукой, что было, по меньшей мере, некрасиво. — Это действительно позор. Мне кажется, я сейчас умру. Я уже задыхаюсь, Стив.
Руки Роджерса тут же крепко обняли его и прижали ближе. Тони невольно уткнулся лицом ему в куртку, вдыхая аромат натуральной кожи, который почему-то напомнил об обуви, поэтому он приподнял голову, задевая носом ухо Стива и переключаясь на запах его ментолового шампуня. Вот теперь было хорошо. Почти.
Тони уже заметил, что у Стива странная любовь к мяте. Как-то они переписывались об этом, и выяснилось, что это повелось из детской привычки, когда мама складывала Стиву мятные конфеты, чтобы он мог их съесть, если начнет волноваться. С тех пор это его любимый вкус и запах. А Тони иногда смотрел на него и думал о том, что в глазах Стива есть зеленоватый оттенок. Мятный оттенок. И это было такой приятной мыслью, что мята едва не становилась и его любимым вкусом и запахом. Но нет. Он все еще слишком любит ореховые ароматы. В отличие от самих орехов, у которых кожура невкусная.
— Ты мне будешь должен за это. А если меня все-таки узнают, то вдвойне, — он угрожающе стукнул зубами.
— Ты просчитался в том, что если узнают меня, но тебя примут за другого человека, то решат, что я тебе изменяю, — хмыкнул Стив, целуя его в волосы.
— Тони Старк никогда не… — осознание свалилось на голову, как Мадонна на сцену в 2015. — Сукин сын. Не позволю.
Он никогда бы не дал Стиву ему изменить. Да и кто захочет изменять Тони Старку?.. Да никто! Ну, он же неплохо справляется с этими отношениями, правда? В любом случае, Стив бы ему не изменил. В этом он был уверен. Но СМИ — такая фигня, в которой из любого слуха сделают информационный повод. А вокруг их отношений и так этих поводов достаточно.
Тони быстро снял с себя очки вместе с шарфом и с вызовом оглядел остальных пассажиров автобуса. На них никто не обращал внимания от слова «совсем»… Тогда он перевел полный возмущения взгляд на Роджерса, который хитро обвел его вокруг пальца. Выражение его лица очень ярко выражало обвинение. Не слишком серьезное, но обвинение.
— Хэй. Я просто сказал, что такое возможно, раз ты так беспокоился о том, чтобы тебя не узнали, — тот ухмылялся и был при этом чертовски милым наглым щеночком. Тони тут же смягчился, ласково оглядывая лицо Стива. Без очков это было делать приятнее.
Стив был красивым. И он был его.
Потянувшись вперед, Тони запечатлел на губах Стива короткий поцелуй, словно бы ставя печать собственности. Потому что так и было. Он никогда не отдавал своего просто так. Не отдаст и в этот раз, чего бы там сенатор и директора ни требовали.
Канун Рождества. Они вместе ехали в Бруклин на автобусе, Тони был напряжен, но счастлив. Рядом с ними в больших пакетах стояли приготовленные подарки для матери Стива и его друга Баки. Тони лично помогал Стиву их выбирать, а для его матери прикупил еще кое-что и сам. Это была красивая золотая брошь в виде трилистника. Стив упоминал, что его мать ирландка, поэтому Старк посчитал, что ей понравится такой подарок. Брошь была простой, не вычурной, но легкой, изящной и с зеленоватым сапфиром в середине. Стив был заворожен этой вещью, но считал ее слишком дорогой, а Тони усмехнулся и купил, чтобы потом полчаса выслушивать ворчание тайно восторженного Роджерса. Сам Стив выбрал набор деревянных рамок, считая это практичной и нужной вещью. Тони настоял на том, чтобы эти рамки были разных размеров, но удержался от желания настоять на чем-то более дорогостоящем, вовремя вспомнив, что Стив упрямо собирается оплачивать все сам. Для своего друга он выбрал сборник приключенческих романов Жюля Верна и новенький диктофон. По его словам, Баки предпочитал записывать свои реплики и монологи на диктофон, когда заучивает роль, чтобы потом услышать со стороны, понять свои ошибки и исправить.
Пока они стояли в пробке на Бруклинском мосту, Тони мужественно молчал, сдерживая свое негодование. Стив настоял именно на автобусе. Нет, чтобы спокойно добраться на машине или частном вертолете? Ему хотелось показать Тони, как обычно передвигался он сам, познакомить со своей жизнью, «а вертолет это слишком вычурно». Старка аж потряхивало от этого слова, потому что личный вертолет — это комфортно, удобно и вполне доступно для него. И раз он сам собирался отправиться в Бруклин на Рождество, то какого черта он должен был отказываться от этого?
Стив же все это время сжимал его руку, что успокаивало и умиротворяло. Это было давно забытое чувство защищенности и доверия. Рядом с Роджерсом Тони даже спал спокойно, и Джарвис каждое утро говорил ему, что пульс был стабильным. Может, бред того дока не был бредом, и аритмия у Тони действительно психосоматическая по причине посттравматического синдрома? Это бы объяснило, почему со Стивом, даже в моменты возбуждения, он чувствует себя хорошо и не начинает задыхаться после.
— Мы подъезжаем, Тони.
Бруклин встретил суетой, мало сравнимой с центром Манхэттена. Но стоило лишь выйти на улицу с различными магазинами, как Тони буквально споткнулся, удивленно озираясь. Вроде, всего лишь другой район Нью-Йорка, но он словно оказался в другом городе. Небольшие улочки, частные дома и большое количество теплых, добрых украшений. Церковные группы ходили, напевая рождественские гимны, и, господи боже, у детей за спиной были белые крылышки. Такое Тони, если и видел на Манхэттене, то очень давно. Там это отошло на второй план. Все всегда думали о подарках, украшениях, Санте, банкетах и бюджете, а о самом духе Рождества, его причине, большинство людей забыли. Здесь этот дух был.
— Дядя, в честь Рождества. Пожалуйста, — Старк опустил голову на голос и увидел маленького голубоглазого мальчика с пепельно-черными волосами, падающими на лицо.
Тот смотрел на него, протягивая ручонки в темных митенках. Он явно ожидал того, что ему дадут денег. Такой маленький, ему лет семь, и Рождество ведь. Тони почувствовал странный трепет, свободу, тепло и одновременно легкую боль за ребрами. Раньше он бы только отмахнулся, но сейчас руки сами потянулись в бумажнику, и он почти машинально вытащил оттуда две стодолларовые купюры, протягивая их мальчишке.
— Устрой себе и своей семье праздник, малыш, — наклонившись к нему, проговорил Тони.
Мальчик улыбнулся и кивнул, сжимая деньги в руке.
— Спасибо, мистер! С Рождеством.
Старк посмотрел вслед убегающему мальчику, и лишь потом вспомнил о Стиве, который стоял рядом и улыбался своей доброй и теплой, как солнце, улыбкой.
— Что? — стараясь подделать раздраженно-недоумевающий голос, Тони дернул плечом.
— Ничего, — Стив усмехнулся и подошел ближе.
Секунда. И Тони почувствовал, как руки Роджерса скользнули ему под расстегнутое пальто, а сам Стив крепко притиснулся к нему, совершенно не заботясь об окружающих. Еще секунда. И губы прижались к губам, утягивая Старка в целомудренный поцелуй.
— Люблю тебя, — чуть отстранившись, почти прошептал Стив, и Тони мог бы утонуть в нежности, лучащейся из голубых глаз, если бы не само признание.
Оно было неожиданным, теплым, искренним, таким, какого он никогда не слышал в своей жизни. И сомневаться в правдивости не приходилось совершенно. Тони тоже прильнул к Стиву на несколько секунд, слушая, как бьется его сердце, и кивнул. Сам он такого сказать еще не был готов, но чувствовал, что Стив и не ждет от него этого.
— Эй, Стив! Мистер Старк! — незнакомый голос заставил Тони нехотя сделать шаг назад и обернуться на подлетающего к ним парня в черной кожаной куртке. Судя по всему, это был Баки.
Парень на секунду замер перед Стивом, а потом порывисто обнял его, хлопнув по спине рукой. Стив ответил более сдержанным, но теплым жестом. Он виновато посмотрел на Тони, хотя сам, судя по лицу, был совершенно счастлив.
— Надеюсь, я вам не сильно помешал? — Баки вдруг обернулся к Тони, который с некоторым удивлением смотрел на ту свободу и развязность, с которой тот протянул ему руку. — Баки Барнс, я очень рад с вами познакомиться.
Ладно, он был к этому готов. Люди любят знакомиться рукопожатием.
— Энтони Старк, взаимно, — надев дежурную улыбку, он ответил на рукопожатие и тут же пожалел, что сейчас не в закрывающих глаза очках.
Общение с лучшим другом Стива почему-то напрягало. То ли из-за его манеры общаться а-ля «свой в доску», то ли это было что-то вроде ревности. К тому же, он действительно помешал.
Баки коротко ему кивнул и обернулся к Роджерсу.
— Сара уже вся извелась. Стив, она готовит вторые сутки, так что, я не знаю, как мы все съедим.
— Вторые сутки? — Стив нахмурился. — Она же устанет.
— Я старался ей помогать. Но ты ведь знаешь, какая она упрямая. Меня пустили только до посуды и чистки овощей, — Тони хмыкнул. Теперь ему было понятно, в кого Стив такой.
— Черт, Бак. Я должен был сказать ей, что все куплю.
— Ты думаешь, что-то бы изменилось?
— … Ты прав.
— Я всегда прав. За исключением редких случаев… Черт, друг, не верится, что ты приехал!
Тони делал вид, что он тут третий лишний, смотря в сторону на небольшое кафе с колокольчиком на дверях и слушая весь разговор. Люди заходили и выходили из него, создавая приятный звон. А мальчишки прямо на улице успевали кидаться снежками из редкого снега, игнорируя движущийся транспорт. Стив давно не виделся с другом, они имеют право пообщаться вдвоем, а Тони в любом случае будет вносить лишь неловкость. Он знал, на что пошел, когда согласился поехать сюда на Рождество. Это все равно было лучше, чем одиночество. Конечно, это ничем не походило на те праздники, что он встречал с родителями, и все было очень непривычно и ново, Старк чувствовал себя белой вороной в этом мире, но в то же время, ему это странным образом нравилось. Отец считал, что нехорошо кричать на улице, а эти мальчишки кричали. Отец обходил стороной кафе с колокольчиками на дверях, считая их дешевыми забегаловками, а Тони чувствовал в этом особый уют. Отец видел в Рождестве лишь финансовый праздник, здесь же царила его духовная часть. Или же Тони только казалось, и он сам себе это напридумывал, а на деле все, как обычно. Не Бродвей, конечно, но все-таки.
— Тони? — Стив окликнул его, выдергивая из мыслей. И сколько он пропустил?
Стив мягко и понимающе улыбнулся, а Тони моргнул и расправил плечи, вспоминая, что они не вдвоем, и он не должен потерять свой статус миллиардера и директора крупной компании.
— Что? Вы уже наговорились, наобнимались и готовы сдвинуться с места?
Баки, как актер, умело держал лицо с вежливой улыбкой, лишь в глазах проявилось легкое недовольство этой фразой. Но Тони было как-то фиолетово. В конце концов, он ничего такого не сказал, правда?
Стив ничего не заметил, возможно, оно и к лучшему.
— Да, пойдем, — Стив протянул ему руку, и Тони с заминкой, но взялся за нее, тут же выдыхая. С такой моральной поддержкой сразу становилось спокойнее. Казалось, они могут ходить так вечно, не расцепляя рук.
— Стив, — они оба обернулись на Барнса. — Я хотел тебе сказать сразу, что прямо сейчас убегаю в театр. Нужно присутствовать на финальных репетициях.
Точно. Спектакль.
— Не забыл время и адрес? — Баки вопросительно поднял бровь, а Стив хмыкнул.
— Ты сам написал мне все в сообщении, так что, даже если забуду, то найду, — Роджерс доброжелательно кивнул другу.
Барнс театрально отдал рукой честь и быстро удалился.
Стив обернулся к Тони.
— Ну, чего ты? — он чересчур ласково поцеловал Старка в лоб, и тот почувствовал себя ребенком, коим давно уже не являлся.
— Ничего, Стив. Просто задумался.
Тони постарался искренне улыбнуться, но получилось как-то слишком грустно. Он опустил взгляд на их сцепленные руки в синих и красных варежках и подавил вздох. Почему у него никогда не было вот такого, н о р м а л ь н о г о Рождества? И почему при этом ему так тоскливо вспоминать собственное?
— Все хорошо, Тони. Я с тобой.
Они почти молча дошли до отеля и заселились в номер. Он был обычным, таким, к каким привык Тони. Высший класс удобства, на меньшее он не соглашался. Тут стояла лишь одна кровать, но они решили, что это не будет проблемой. Зато Тони сразу почувствовал себя увереннее, а после разговора с Пеппер по телефону и вовсе как-то расслабился, приняв, наконец, что пару дней он проживет вдали от работы в любимой мастерской. В конце концов, ему тоже надо отдыхать.
— Что сказала Пеппер? — Стив вышел из душа, красуясь в обтягивающей белой майке и спортивных штанах.
— Что всю еду в кафе уже завезли, что скоро начнут приходить гости, и что она, разумеется, со всем прекрасно справится сама, — поморщившись ответил Тони. Отдых — это странно. — Ты это специально? Признавайся, Роджерс, специально?
Стив усмехнулся, подходя ближе и садясь рядом с Тони на кровать.
— О чем ты?
— Не строй дурачка. Я об этой майке. Не поверю, что у тебя они все на размер меньше.
Рука Роджерса нашла руку Тони, вынимая из нее телефон и откладывая в сторону. У Тони больше не оставалось сомнений в том, что все-таки специально.
— Это на самом деле удобнее, Тони.
Собственное имя, произносимое Стивом, всегда действовало на Старка гипнотически. А если тот еще и понижал голос, как сейчас, то шансов практически не оставалось. Тони начинал хотеть его. Причем, целиком и полностью. Отметить на каждом кусочке тела, кому Стив принадлежит.
— Напрашиваешься, — почти рычание, Тони положил руку Роджерсу на грудь, заставляя его опуститься назад на кровать.
— С чего ты взял?
Вместо ответа Тони перекинул одну ногу через Роджерса, упираясь по обеим сторонам от него руками и коленями, и требовательно поцеловал, сразу же включая в дело язык. Руки Стива нашли место на талии Тони, поглаживая его возле края брюк прямо под рубашкой, а его губы и язык с готовностью отзывались на все действия. Старк выдохнул на подбородок Стива. Голову кружило невероятно сильно, еще чуть-чуть, и он зайдет дальше, но не был уверен, что время уже пришло.
Поцелуями он спустился на шею, вырывая у Стива рваный вздох. Мурашки прошлись по сильному телу под ним, и Тони не сдержался, прикусывая нежную кожу и тут же оставляя на том же месте яркий засос, заставляя Роджерса на несколько секунд замереть. Руки уже бродили под белой майкой, пока что ненавязчиво задевая соски и щекоча пресс, а пахом так и хотелось потереться об так услужливо подставленную согнутую в колене ногу.
— Тони, — хриплый, возбужденный, но останавливающий зов. — Тони, подожди.
Тони оттянул зубами край майки, словно стараясь зацепиться перед тем, как поднять голову и посмотреть в глаза Стива, и отпустил.
— Тони, если мы это продолжим, то можем опоздать на спектакль Баки.
Лицо Роджерса раскраснелось, дыхание сбилось. Сейчас бы продолжить все, но он был прав. Старк чертыхнулся, отворачивая голову в сторону.
— Черт, Стив. Сейчас возьму и не выпущу тебя никуда. Что ты мне сделаешь? Ты же сам всеми силами меня провоцируешь, а потом останавливаешь. Так хорошие люди не делают. Даешь леденец — не отбирай.
Он быстро сел на кровати, поправляя рубашку. Но вот сам Стив руки с его талии не убрал. Усмехнувшись, он тоже сел, и Тони с вызовом ответил на его взгляд. Потому что нельзя бросать вызов Тони Старку. Он прекрасно знал, что хочет сказать Стив. Так скажем, он специально закинул удочку своей фразой.
Однако Стив, судя по всему, решил его удивить, наклонившись к самому уху.
— А ты прямо останавливаешься по первому моему слову и делаешь все, чего я хочу. Правда, папочка? — опаляя своим дыханием, произнес он.
Тони едва не поперхнулся от этого «папочка». Это звучало смешно и нелепо, но смеяться совсем не хотелось. Напротив, ему показалось, что Стив применил что-то вроде кратковременного парализатора. Он был не в силах оторвать взгляда от одной точки на противоположной стене, буквально выпав из реальности на все то время, пока Роджерс поднимался с кровати и шел обратно в ванную.
— Засранец, — наконец выдавил из себя Тони, когда за дверью включилась вода.
До театра, где выступал друг Стива, они добрались на такси. Здесь было довольно много студентов, которые пришли посмотреть на товарищей, а также взрослых, которые, возможно, действительно интересуются молодыми талантами. Тони узнал, что тот университет, в котором учится Барнс, славится своими студентами, так что, ожидать было чего. Он даже увидел несколько знакомых лиц из министерства культуры, но не стал подходить, предпочитая общество Стива. В конце концов, он тут ради него.
Стив же выглядел просто великолепно. Синяя рубашка идеально оттеняла его глаза, а расстегнутые пуговицы добавляли шарма и обаяния его внешнему виду. Прекрасен, что уж сказать. Тони был горд идти рядом с ним. Его собственная жилетка, конечно, тоже была не так уж и плоха, но думал он не о ней.
— Здесь моя мама. Пожалуйста, Тони, будь с ней мил, — Стив явно занервничал, когда к ним стала подходить светловолосая женщина.
— А ты на нее похож, — негромко пробормотал Старк, если и волнуясь, то лишь капельку. В конце концов, у него было профессиональное умение оставлять о себе хорошие впечатления.
— Она знает, — также тихо ответил Стив и прошел вперед, чтобы первым встретить и обнять свою маму.
Вблизи Сара Роджерс оказалась женщиной с лицом, на котором был буквально написан волевой характер. Серо-зеленые глаза смотрели на Тони оценивающе и со скрытым предупреждением насчет своего сына. Тони незаметно сглотнул, беря себя в руки.
— Миссис Роджерс, — он учтиво пожал ей руку с вежливым кивком. — Хорошо выглядите.
— Спасибо, мистер Старк. Это платье мне подарил Стиви. Он, как художник, имеет безупречный вкус.
Сара тепло улыбнулась, вставая напротив Тони, и с нежностью посмотрела на смущенного сына. Тони не мог сдержать мягкой улыбки, бегая взглядом с нее на Стива и обратно. Вот оно: идеальное взаимопонимание между сыном и матерью. Тепло, любовь и гордость друг за друга. Тони сейчас тоже очень гордился Стивом и тем, что они вместе.
— Могу я принять это на свой счет? Насчет вкуса, я имею в виду.
Стив расплылся в улыбке, понимая шутку.
— Тони! — он сделал шаг ближе к нему, словно собираясь обнять, но не решаясь проявлять чувства на глазах у матери.
— О, вы можете, — Сара подмигнула Старку, и тот едва не захихикал, услышав тут же протяжное «мам!» — Стиви, не красней ты так. С твоей синей рубашкой слишком контрастирует.
Не выдержав после этих слов, Тони затрясся в немного смущенном смехе, чуть отворачивая голову. Ему уже очень нравилась эта женщина. Она явно знает толк в том, как ласково подколоть своего сына. А ведь Стив не каждому это позволяет.
— Твоя мама великолепна, — шепнул он на ухо Роджерсу, когда они втроем отправились занимать места в зале.
Стив же выглядел слишком счастливым, чтобы отвечать, он просто кивнул с широченной улыбкой. Тони оглядел его в профиль. Это счастье, лучащееся от Стива, грело его лучше любого солнца, а понимание, что Стив позвал его сюда, желая поделиться этим счастьем, рождало какое-то очень приятное, словно бутон розы, чувство в груди. Это было прекрасно. И совсем не так страшно, как думал Тони.
— И ты тоже, — добавил он перед тем, как в зале погасили свет.
Роджерс в ответ взял его за руку, переплетая пальцы и не собираясь отпускать.
На сцене не был поднят занавес. Круг света упал на середину небольшой видимой части сцены. В воцарившейся тишине раздались четкие, почти солдатские шаги. Баки вышел в простой белой рубашке, небрежно заправленной в штаны, а те в свою очередь были внутри высоких сапог. Он вынес с собой стул и поставил на сцену, а после внимательно оглядел зал, словно выискивая кого-то. Не найдя никого определенного, он громко втянул в легкие воздух и сел, наконец, на стул, достав откуда-то еще и газету.
Он читал наизусть «Колокола» Диккенса. Читал громко, четко и уверенно, полностью вживаясь в роль и передавая необходимые эмоции голосом и жестами. Сначала Тони смотрел на него, оценивая профессионализм и умения, но потом сам не заметил, как перестал видеть Баки Барнса, а услышал голос того самого шестидесятилетнего Трухти Вэка, одинокого и ищущего правду в последние дни перед Рождеством.
— Сам-то я неученый, где уж мне разобраться, имеем мы право жить на земле или нет. Бывает, до того запутаешься, что даже не можешь понять, есть в нас хоть что-нибудь хорошее, или мы так и родимся дурными. Опять же новый год… что если мы и в самом деле не имеем права на новый год… что если мы и в самом деле лишние…
Когда, наконец, рассказ подошел к концу на позитивной ноте, на хороших пожеланиях о наступающем празднике, Баки замер на сцене рядом со стулом, своим единственным напарником в этом представлении. Зал молчал. Тони вместе со всеми медленно выплывал на поверхность реальности, стараясь осознать услышанное. Вроде бы, знакомый рассказ, который он изучил еще в средней школе, но Барнс сумел прочитать его по-новому, раскрыть и сделать акценты в тех местах, на которые Старк никогда раньше не обращал внимания.
Справа от Тони раздался первый хлопок в ладоши. Тот самый, с которого всегда начинаются аплодисменты, и начал его Стив. Он поднялся на ноги и продолжил хлопать, вслед за ним, очень скоро потянулся весь остальной зал, а Баки вновь превратился в Баки, улыбнувшись широко и счастливо. Тони тоже поднялся на ноги, потому что не признать актерский талант друга Стива он не мог. Это был именно талант. Парень жил этим. И умел показать то, что чувствует.
— Спасибо большое. Сейчас будет еще вторая часть, небольшой концерт. Надеемся, вам понравится.
Тони запоздало подумал, что надо было купить цветы, но он как-то не ожидал, что студент театрального окажется таким мастером. Черт. Стив должен был сказать ему об этом. Хотя, судя по лицу Роджерса, тот сам был поражен.
На концерте были различные маленькие рождественские истории, стихи и песни, уже на полном пространстве сцены и с декорациями. Сам Баки тоже поучаствовал в одном номере, полностью повторяя всю сцену из «Дочери Нептуна», напевая мужскую партию в «Baby it’s cold outside». Тони с великим удовольствием слушал песню, когда оглянулся на Стива и заметил, что тот тоже смотрит на него.
— Baby it’s cold outside | Малыш, сейчас на улице холодно.
Стив пропел, сильно фальшивя, ему на ухо последние строки, и Тони скептически поднял одну бровь. Стив неловко засмеялся и поторопился замять все вниманием к сцене, на которую уже выбегали девочки в балетных пачках. Тони же просто коротко поцеловал шею Рождерса, на которой на секунду показался засос, оставленный им после приезда в Бруклин.
После всего представления, пока Стив и Сара ждали Баки, Тони сказал, что отлучится ненадолго и встретит их возле дверей театра. И, судя по общей реакции, когда он вернулся с букетом цветов, никто не догадался, зачем он ушел. А Баки еще и не знал, как принимать эти цветы. Похоже, ему их не часто дарили, если вообще дарили.
— Что? Надеюсь, у тебя нет аллергии? — спросил Тони, оглядывая колеблющегося и смущенного Барнса.
— Что? Нет. Я… Спасибо, мистер Старк. Я рад, что вам понравилось.
Баки улыбнулся и, взяв цветы левой рукой, протянул правую вперед. Тони с готовностью пожал ее, принимая дружбу этого человека.
Позже, когда Сара с Баки отошли вперед, направляясь к церкви в парке, Стив поравнялся с Тони. Они снова держались за руки, и Роджерс выглядел очень довольным, а значит, и Тони был удовлетворен всей ситуацией. Более того, он все больше понимал, что давно не чувствовал себя настолько живым. Может, только теперь он по-настоящему заслужил новый год, причем, счастливый новый год. Ведь теперь он не был так пуст внутри.
— Спасибо.
Тони непонимающе посмотрел на Стива.
— За что?
— За… это. Ты согласился приехать сюда, пошел со мной на спектакль Баки. Господи, ты подарил ему цветы! Он этого никогда не забудет. Ты же его кумир.
— Правда?
— Ага. Пока ты ходил за цветами, он напомнил мне о том, как пытался вытащить меня на твою выставку несколько лет назад. Мне, кажется, было четырнадцать, а ему пятнадцать. Я не пошел, но он сходил и вернулся с эмоциями выше головы.
Стив счастливо засмеялся, и Старк, заражаясь, на секунду ткнулся лбом в его плечо, не сбавляя шаг. Не то, чтобы он помнил ту выставку, но мог примерно представить, что там увидел Баки. Кажется, тогда было что-то вроде Старк Экспо.
— Не за что. На самом деле, это я хотел поблагодарить тебя за то, что устроил мне Рождество. В ином случае, я уже сейчас был бы не в лучшем виде.
— Ты позволил мне это сделать.
Они остановились, и Тони первым потянулся за поцелуем, складывая руку на затылок Стива. Ему было совершенно все равно на несдержанный смешок, раздавшийся со стороны матери и друга Роджерса. В конце концов, что им было скрывать? О них и так уже все знают. И никто не переубедит Тони, что они со Стивом в м е с т е не имеют права быть. Имеют, и он будет бороться за свое счастье.
В парке возле церкви все было именно так, как рассказывал Стив: два фонаря и дети, с надетыми искусственными крыльями за спиной, и большое количество пришедших, принесших свои фонарики и другие светильники. Миссис Роджерс принесла тот самый, чугунный фонарь, который сделал когда-то давно отец Стива. Она с доверяющей мягкой улыбкой протянула его Тони. Это было так искренне и по-семейному, что Старк даже смутился. Это было странно, что Сара так быстро приняла его. Он надеялся лишь на то, что оправдает ее доверие. В конце концов, она доверяет ему самое ценное, что у нее есть — сына.
«Silent night» раздалась первой, и мало кто пел ее с листка или телефона. Этот рождественский гимн знал каждый. Тони смотрел на детей-ангелов и буквально ощущал, как святость момента пробирает его мурашками. Он не был верующим, но эта атмосфера его пленяла. На самом деле, есть ли более святой для веры праздник, чем Рождество? Наверное, нет.
Было спето еще пять песен. Некоторые из них Тони откровенно мямлил, потому что банально не знал, а Стив посмеивался и пытался заранее подсказывать ему слова. Смотрелось глупо, и Тони это знал, поэтому предпочитал отмалчиваться, подпевая лишь уже выученные строчки, иногда в них не попадая.
— Тони, у вас прекрасный голос, — прокомментировала миссис Роджерс, когда они уходили из парка.
Стив к этому времени уже потушил огонь в их фонаре, и Тони шел легонько помахивая им. Он благодарно кивнул.
— Спасибо, не ожидал, что он мне когда-нибудь пригодится в этом плане.
— Что же вы так? Вы не собираетесь в будущем петь на вашей свадьбе? — Тони весело посмотрел на Сару, надеясь, что она шутит. — А что? Я не молода и хочу увидеть свадьбу сына. Вы кажетесь достойным человеком.
Стив шел с другой стороны от Сары и разговаривал с Баки. Тони перевел взгляд на него. Молодой парень, у которого впереди еще вся жизнь, мечтающий стать художником, и он, с возрастом, перемахнувшим за тридцать, и погрязший в пучине бюрократии. Весьма странная вышла парочка, но Стив сказал, что любит его. Этот светлый, добрый, нереально упрямый, немного наивный и только начинающий понимать жизнь парень любит его.
— Хотел бы я быть достойным вашего сына, — он сказал негромко, но Стив вдруг обернулся к нему и ободряюще кивнул. Непонятно было, услышал он или нет, а Тони не знал, что было бы лучше.
— Я никогда еще не видела его таким счастливым.
Тони благодарно улыбнулся миссис Роджерс лишь уголками губ, а потом продолжил идти вперед, все-таки гадая, достоин он привязывать к себе Стива или нет.
В квартире, где жила сейчас Сара Роджерс, стояла большая елка, украшенная гирляндами и игрушками, казалось, еще послевоенного периода. Стеклянные зайцы, шишки, птички и стандартные шары перемешивались среди зеленых веток и иголок, мерцая под золотыми огнями гирлянд. Увидев магнитофон, к которому подошла женщина, Тони едва не потерял опору из-под ног. Господи. Это не иначе, как другой мир. Совершенно другой бруклинский мир, в котором поют рождественские гимны возле церкви и пользуются магнитофонами.
По квартире поплыл окутывающий голос Фрэнка Синатры. Тони снял обувь, пальто и прошел вглубь квартиры, чувствуя себя несколько чужим в этой рождественской сказке. И в то же время, было совершенно противоположное чувство того, что он наконец-то нашел свой дом.
Он провел пальцами по стене с чуть ребристыми обоями, ступая по мягкому ковру, и посмотрел на висящие на стене фотографии. Блики от гирлянд в темноте на стекле рамок мешали рассмотреть лица, но Старк понял, что на них в основном была Сара с каким-то мужчиной, наверняка, своим мужем и отцом Стива. Старые фотографии из восьмидесятых и более новые раскрывали эту семью с новой стороны, и Тони пытался вспомнить, а есть ли у его родителей такие? Почему они не вешали их на стену, отдав предпочтение большому семейному портрету с серьезными лицами? В этой квартире все было пропитано семейным праздником, а у них никогда этого не было. Но даже то, что было уже никогда не вернуть.
Со спины Тони обхватили крепкие руки Роджерса, а губы коснулись его виска.
— Тони.
Это не было окликом, не было предупреждением, Стив просто назвал его имя, и Старк понимал это. Он положил ладони поверх рук Стива и позволил тому начать покачивать их обоих в такт звучащей музыке.
— Мама сказала, чтобы я не мешался ей и Баки на кухне. Подозреваю, что они просто дают нам возможность побыть вдвоем.
Тони смущенно вспомнил, что даже не подумал о том, чтобы предложить свою помощь в сервировке стола или готовке.
— Надо будет их потом за это отблагодарить, — он обернулся к Стиву, складывая вытянутые руки ему на плечи и сцепляя пальцы на шее. — Твоя мама уже спрашивала меня о нашей свадьбе.
Роджерс смущенно засмеялся, на несколько секунд пряча лицо на его шее. Он так и не убрал руки с талии Старка.
Тони посмотрел на него, когда Стив снова выпрямился, и оставил короткий поцелуй на его губах. Потом еще один, и еще. Звучащий фоном Синатра, поющий «Лунную реку», заставлял их непроизвольно покачиваться, словно на волнах окутавшей их близости. Тони не мог закрыть глаза, не отрываясь смотря на Роджерса и его красоту в этот момент. Он понятия не имел, как выглядел сейчас сам, улыбался он или нет, он забыл о собственном теле, позволяя ему просто изображать белый танец. Он лишь смотрел на Стива, растворяясь в рождественской атмосфере, на его легкую улыбку, на сверкающие глаза, на ямочки под скулами, легкий прищур глаз и синеватые в темноте светлые волосы.
— Two drifters off to see the world; | Двое дрейфующих по миру;
There’s such a lot of world to see. | В нем там много всего, что стоит увидеть.
Музыка сделала их маленький белый танец на двоих и одновременно на весь мир. Тони казалось, — подсознательно, лишь ощущением — что по всему миру сейчас вот так же стоят, обнявшись, тысячи пар и слушают эту песню, понимая, что они долго искали друг друга и нашли. Ощущение правильности и единства. Это было как раз то чувство, когда хочется остановить мгновение и остаться в нем навсегда, потому что оно было самым прекрасным, что было в жизни Тони. В этом он был совершенно уверен.
— Moon River and me. | Лунная река и я.
На последних строках Тони остановился и приподнялся на носочках, медленно целуя Стива, потому что он тоже любил его. Черт возьми, любил его слишком сильно. И даже Фрэнк Синатра не мог передать то ощущение, что расцветало у него в груди, но ему и не надо было. Это было у них со Стивом на двоих.
— И я тебя, — в воцарившейся тишине после песни шепнул Роджерс, а Тони просто кивнул, не открывая глаз.
Открыл он их только тогда, когда почувствовал ласковое касание пальцев на своей щеке.
— Давай уйдем? — почти одними губами предложил Стив.
— Но как же твоя мама?
— Хорошо, через час. Она все равно ложится спать уже в десять-одиннадцать, а Баки пойдет уже сейчас.
Стив потерся носом о его нос и нежно поцеловал в скулу.
— Они поймут.
Тони просто кивнул и позволил всему происходящему и дальше идти своим чередом.
Они ушли в половине одиннадцатого. Сара угостила их вкусной, но немного подсушенной, на вкус Старка, индейкой с гарниром в виде печеной картошки. В капустном пироге ему попалась счастливая золотая монетка. А торт с маршмеллоу, о котором рассказывал Стив на их первом недосвидании, оказался именно таким, каким его представлял себе Тони. Нежным и таящим во рту, словно йогурт.
— Миссис Роджерс, я обязательно зайду к вам еще, чтобы узнать этот рецепт! Торт великолепен! — в закрывающиеся двери почти крикнул он смеющейся женщине.
Стив почти силой тащил его по лестнице вниз, но прямо на ступеньках Тони вывернулся и сам не понял, как оказался прижатым к стенке: то ли сам притянул к себе Роджерса, то ли тот его прижал. Но так или иначе, Тони ощутил, как язык Стива толкнулся в его рот, а сам он с жадностью схватил его за волосы, прижимая к себе. Это был как необходимый в этот вечер наркотик, они оба хотели этого настолько сильно, что от напора Тони едва успевал вовремя раскрывать рот, дабы не прикусить случайно слишком сильно губы или язык Стива.
Это было невероятно. Он никогда еще не чувствовал себя настолько поглощенным эмоциями и настолько раскрепощенным, свободным и доверяющим. Здесь, в этом обычном жилом доме, рядом со Стивом, он чувствовал себя, как победитель, который добился всего. Пусть остальные судят, упрекают или завидуют — ему плевать. Он совершенно очевидно властвовал над всем вокруг вместе со Стивом, который властвовал над ним. И наоборот. Все вокруг принадлежало им в этот вечер и в этот час. Они оба знали это. Так что, пусть теперь весь мир подождет.
— Ты же не готовишь, а всегда все заказываешь, — в какой-то момент насытившись поцелуем, фыркнул Роджерс.
Тони погладил его по волосам, борясь с желанием закинуть одну ногу Стиву на бедро.
— Я тебя еще удивлю. К тому же, мне ведь надо радовать своего мальчика его любимыми лакомствами.
Стив выдохнул ему в губы и снова поцеловал. Протяжно, но уже более спокойно.
— Хорошо, куда мы теперь пойдем? — он сцепил их пальцы в опущенных руках в замок, ласково оглядывая лицо Тони и все еще прижимая его к стенке.
— Кажется, это ты родился и рос в Бруклине, а не я, но рискну предположить, что мы будем гулять всю ночь? — Тони с интересом поиграл бровями. — Прямо как Ник и Брук в «Прежде чем мы расстанемся».
Возможно, сравнение было не очень удачным, но Старк уже представил, как они просто бродят по ночному городу, присаживаясь на скамейки, чтобы поговорить о каких-либо личных темах. Это было не тем, чего он хотел. Но просто гулять, наслаждаясь обществом друг друга — почему нет? В конце концов, это ночь Рождества. Время для выражения собственных чувств и по-настоящему интимной, душевной близости.
— Надеюсь, тебе не понадобится срочно возвращаться в Бостон, потому что ты совершил ошибку, заподозрив мужа в измене?
Тони с улыбкой покачал головой.
— К счастью, нет. Сейчас я с тобой.
Он поднял голову, и Стив оставил на его губах еще пару совершенно невесомых, коротких поцелуев, а потом погладил по скуле, заглядывая в глаза. Тони же только сейчас понял, что они стоят в синеватой темноте.
Рука сама потянулась к карману пальто, а потом вместе с телефоном оказалась у уха.
— Хэй, это… — он пытался произнести фразу, не прерывая зрительного контакта с Роджерсом, и эмоции захлестнули. Он сглотнул, беря себя в руки. — Это лучшее Рождество в моей жизни.
Стив перехватил его руку и поднес микрофон старкфона к собственному рту.
— Для меня тоже.
***
В это время Сара Роджерс устраивалась спать, так и не дождавшись, пока увидит сына и Тони, в окне на выход из подъезда. Ей было не сложно догадаться, почему они задержались, она с улыбкой вспоминала собственную молодость в этом подъезде и свое лучшее Рождество с танцем возле сверкающей елки.
Она желала своему сыну только самого лучшего, а потому верила, видела и доверяла манхэттенскому бизнесмену Тони Старку, который уже практически на весь мир заявил, что будет бороться за свои чувства к простому парню из Бруклина Стиву Роджерсу.
А пока Рождество, они имеют полное право побыть вдвоем.
Миссис Роджерс выключила свет в комнате ровно в тот момент, когда дверь дома распахнулась, и на улицу вышли двое, держась за руки. Они несколько секунд в шутку спорили, в какую сторону им пойти, а потом все определилось коротким поцелуем. И Тони Старк выиграл этот спор на всю будущую, тихую и дивную ночь.
