Ты моя ошибка

      Я сижу в уютном кресле, настолько мягком, что утопаю в нем. Теплый плед покрывает слегка озябшие ноги, мягкие ворсинки щекочут кожу. Я раскачиваюсь взад-вперед, тихонечко напевая песенку, покачивая в руках сверток, в котором спит ребенок. Он настолько прелестен, что я не могу налюбоваться этими розовенькими щечками, курносым носиком и белоснежными волосами, которые торчали дыбом на макушке.       Улыбка умиления на моем лице, а в сердце такое родное и приятное тепло. В камине трещат дрова, разгоряченные огнем, дом наполняют запахи хвои, пряностей и сладких булочек. Дверь со скрипом открылась, впуская в натопленный дом мороз с улицы. От прохлады я поджала пальцы на ногах, а малыш в моих руках поморщился, но потом снова расслабился, наслаждаясь сладким сном.       — С возвращением, любовь моя, — поворачиваю голову, чтобы поприветствовать, вошедшего. Он молчит. — Любимый? — разворачиваюсь всем корпусом и передо мной развернулась ужасная картина.       Мой любимый обнимает другую, ласково проводит рукой по ее шелковистым светлым волосам, чувственно поцеловав ее в пухлые губы, он с жалостью смотрит на меня.       — Любимый? Почему? — мои глаза от удивления готовы вылезти из орбит. Девушка ехидно улыбается и прижимается всем телом к мужчине.       — Он теперь мой, — гордо воскликнула Геарлинд. Я не обращаю внимание на эльфийку, и с ужасом в глазах смотрю на Итилгаила, крепче прижимая к груди ребенка.       — Итилгаил! Но как же мы? — Я подскочила с нагретого места, и холод окутал мои голые ноги.       — Кто «мы», Элизабет? — Итилгаил крепче прижал к себе эльфийку, я удивленно вскидываю брови в ответ на его вопрос. Мой взгляд падает на сверток в руках, с ужасом я осознаю, что ребенок, которого я секунду назад держала, рассыпается, и куча пепла падает на пол.       —Нет! Нет! Нет! Итилгаил! НЕТ!       — Элизабет! — меня кто-то трясет за плечи, и я в ужасе распахиваю глаза. Сердце готово пробить грудную клетку, все тело покрылось холодным потом. Передо мной сидел Винсент, с ужасом вглядываясь в мое лицо.       — Элли, тебе приснился кошмар, — кричал мой друг. Мои глаза были полны горячих слез. Кошмар… всего лишь сон. Хотя, это искаженное изображение реальности.       Винсент обнял меня, и я уткнулась носом в его твердую грудь, продолжая всхлипывать, отгоняя остатки сна.       — Я шел мимо твоей комнаты и услышал, как ты кричишь, — Винс говорил шепотом, словно боясь спугнуть что-то. Я хлюпнула носом и утерла тыльной стороной руки слезы. Отстранившись, выдавила улыбку. Как же он волнуется, а я еще больше даю поводов для беспокойства. Дура ты, Элли, права была мама. Парень свел брови к переносице, черные глаза блестели в темноте. Интересно, что он сейчас обо мне думает?       — Прости, что заставила волноваться. — снова постаралась улыбнуться, но уверена, что вышло криво.       Винс еще сильнее нахмурился и с силой притянул меня к себе. Я уперлась ладонями в его грудь, желая отстраниться, избежать столь близкого контакта, но парень был сильнее. Я слышала, как быстро бьется его сердце – тук тук тук… бешено, словно подгоняемый волками дикий жеребец.       — Кто он? — Прошептал мой друг.       — Не понимаю твоего вопроса, — я попыталась посмотреть в его лицо, но Винсент слишком крепко сжал меня в объятиях.       — Я часто слышал, как ты снова и снова повторяешь одно имя       — Не понимаю, о чем ты, — постараться включить дурочку, но это мне никогда не удавалось. Неужели я часто разговариваю во сне?       — Не прикидывайся Эл, кто этот Итилгаил? — Винс отстранился и посмотрел своими черными глазами-угольками в мои, сейчас зеленые. В лунном свете, волосы отливали шоколадом, растрепанный, сонный. С торчащими из под шевелюры, острыми кончиками эльфийских ушей, каким взрослым он стал. Лицо заострилось, стало более мужественным, тело поджарое и мускулистое. Я помню его нескладным подростком, который стирал руки в кровь о тетиву лука, надеясь быть лучшим стрелком. Как он краснел, когда девушки в борделе, щупали его острые уши. Как он старательно изучал драгоценные камни и как радовался, что отличил рубин от кровавика. Я печально улыбнулась, вспоминая подростка Винса.       — Зачем ты хочешь это знать?— я погладила парня по щеке.       — Потому, что ты страдаешь, я хочу знать, кто виновник твоих кошмаров, я хочу знать, что с тобой произошло. Что заставляет тебя так кричать, я хочу знать о тебе все, Эл, — он сжал мои руки в своих.       — Милый Винсент… Итилгаил это мой личный ад, этот мужчина предал меня. А я… неважно, — я поджала губы, тяжелые воспоминания возникли перед глазами.       —Ты его еще любишь? — Винсент спросил это как то траурно. Я посмотрела в глаза Винсу и отвернулась. Люблю? Сомнения снова заставляют меня задуматься, но помолчав несколько секунд, я подняла решительный взгляд на парня.       — Ненавижу, — тихо прошипела я. Парень снова крепко сжал меня в объятиях.       — Можно я посплю рядом с тобой, Элли? Как раньше? — с надеждой проговорил полуэльф.       — Ложись, — прошептала я и подвинулась в постели. Парень лег, повозившись в кровати, притянул меня к себе, и уткнулся носом между моих лопаток. Я смотрела в щелочку между занавесками, там, где блестят звезды, и манит к себе луна. Мерное дыхание Винсента успокаивает.       Я помню, как впервые увидела эльфийские уши Винса. Он долгое время ходил с банданой на голове. При мне ее ни разу не снимал. В один из тренировочных дней я в шутку отобрала элемент его неизменного гардероба, и, увидев торчащие кончики острых ушей, впала в ступор. Он был зол, а я остерегалась мальчика. Он пробуждал в моем сердце странные чувства. Чувства потери, сожаления, обиды. Но Бакстер - хитрая задница, отправил нас вдвоем забрать сундук с драгоценностями для одного ювелира. И тогда этот мальчик поведал мне о нелегкой судьбе в приюте, на острове, где были лишь только люди. Как тяжело было быть совсем не таким как остальные дети. Он ни разу не видел чистокровных эльфов. Чистокровные эльфы владеют магией и долгими годами жизни, но Винсент был этого лишен. Мальчик совсем как человек. В приюте он оказался совсем маленьким, сестра Роза рассказала мальчику о том, что его мать убили эльфы, когда Винс был еще младенцем. Служительница церкви нашла и забрала малыша на остров и вырастила его в приюте вместе с остальными детьми. И я поняла, что я никогда не оставлю, этого паренька одного. Мальчик начал доверять мне. Иногда в самые холодные ночи, Винс приходил ко мне в комнату и мы разговаривали почти до утра. Только, когда первые лучи солнца показывались из-за горизонта, паренек засыпал, крепко держа меня за руку.       Но сейчас ему больше не нужны разговоры до утра, он окреп, он вырос. Я слушаю тихое дыхание за спиной и смотрю на проблеск лунного света сквозь щелочку штор. Он заканчивается у самого краешка кровати, моя рука тянется к нему, ближе и ближе, словно это чужая рука протянула ко мне свои изящные холодные пальцы, но я не дотягиваюсь. Винсент сквозь сон, притягивает мое тело ближе к себе, и что-то прошептав в мою спину, засопел дальше. Мне остается только закрыть глаза и утонуть в беспокойном сне. Позабыв на эту ночь о Лунном свете.       Утром я вскочила на ноги из-за дикого шума внизу. Крик, маты, побитая посуда. Сонный Винсент потер глаза и удивленно посмотрел на меня. Снова ругань. Парень встал на ноги и мы, переглянувшись, поспешили вниз.       Перед нами вырисовывалась картина маслом. Два пьяных мужика орали на маленькую Герду самыми отборными портовыми ругательствами. Бакстер пытался оттащить одного, а здоровяк Джек другого. Герда виновато опустила голову и водила носком ботинка по разлитой луже эля на полу. Белла носилась вокруг, пытаясь собрать осколки разбитой посуды. Не разобравшись в ситуации, я решительным шагом направилась вперед. Схватив мужика, которого пытался удержать Бакстер, за пах, злобно посмотрела в его округлившееся глаза. Мужик заскулил, а остальные скривили рожи, словно это я их схватила.       — Вы своим ором меня разбудили, а я очень не люблю, когда меня будят, — голос мой был пропитан ядом и презрением, мужик сузил глаза и жалобно запищал.       — Эта девчонка…       — Что? Подросток обидел взрослого дядечку? Слушай сюда, пьяная свинья, если ты сейчас же не заткнешь свою пасть, я запихну твои шары тебе в глотку! — в доказательство я сильнее сжала яйца пьянчуги. Мужик быстро закивал головой, и я разжала свой кулак.—Бакстер отпусти его, а теперь спокойно, рассказываете, что за хрень тут произошла! — Бакстер отпустил здоровяка, Джек последовал его примеру. Мужики повалились на грязный пол.       — Эта чертова… — попытался связать слова мужик, я сверкнула зеленым огнем своих глаз, и пьяница громко сглотнув слюну, начал спокойнее. — Эта девушка, опрокинула на нас всю посуду! И Еще огрызалась! Какая из нее официантка?! — всплеснул руками здоровяк. Я перевела сердитый взгляд на Герду, та скуксилась и начала оправдываться.       — А че, они мне вслед свистели?! — уперла она руки в боки.       — Да больно ты нам нужна, малолетка! — не унимался мужик.       — Ах, малолетка?! Да ты извращенец!       — Так! Всем молчать! — я потерла виски, стараясь унять, начинавшую разгораться, мигрень. — Ты! И Ты! — Я тыкнула в мужиков пальцем. — Валите домой отсыпаться! А ты! — взгляд на Герду. — Идешь сию же минуту наверх!       Все выдохнули. Белла покачала головой и побежала за веником, Джек увидев, как расстроилась его супруга от развернувшегося скандала, пошел за ней. Бакстер оглядел все вокруг и помахав мне рукой, оповещая, что хочет выйти, покинул заведение. Мы с Винсом пошли вслед за Гердой.       Девочка сидела на кровати и перебирала складки на пышной юбке, которые не хотели разглаживаться ни в какую. Мне было слегка стыдно, что я на всех накричала, особенно на малышку Герду. Правда, может она не привыкла к такому нахальному обращению. Вот и всплеснули эмоции. Но с другой стороны, что можно взять с двух пьяниц, это они еще прилично себя вели, побывала она бы тут до прихода Беллы, вообще бы белугой ревела. Герда посмотрела на меня из под густых ресниц и улыбнулась.       — Спасибо вам, Госпожа Эл, — сладким голоском пролепетала рыжая. Ну как можно сердиться на эту милашку?       — Ладно, всякое бывает, но стоит быть более спокойной. Все таки официанткой быть тяжело. И знаешь… —меня прервали. Девчушка схватила за руку и посмотрела своими золотыми глазами на меня. Какое солнышко - то.       — Госпожа Эл, я тут подслушала и узнала, что большую повозку снова везут в королевство к Вэону. И снова там говорили что-то о Кале. — После ее слов, внутри все загудело. Снова Эльфы набирают людей как мясо. И снова что-то про «Свет». Что черт подери, происходит?       — Нужно их остановить! — провопил Винс. Но в моей голове было иное.       — Нет, пусть везут. Нам нужен Бакстер. — Я приложила палец к подбородку, задумавшись. Винс понятливо кивнул и вышел из комнаты.— Герда, спасибо, что рассказала, теперь можешь спускаться к Белле. — Я постаралась встать с места, но Герда меня не отпустила.       — Госпожа, вы же поедете на Запад? — Ее глаза наполнились слезами. — Прошу вас, не оставляйте меня тут, я вас умоляю, большой город не для меня. — Я недоуменно посмотрела на нее. Неужели хочет пойти с нами? — Возьмите меня с собой, я не пойду до самых ворот королевства, я остановлюсь в ближайшей деревне и попробую найти там работу на ферме. Я жила в маленьком доме, на окраине Северной части, и совсем не готова жить тут. — Я была действительно удивлена. Эта девочка хочет променять жизнь на территории людей, на маленькую деревушку под боком у эльфов? Почему? — Прошу вас.       — Но… с людьми ведь лучше, там люди работают не покладая рук, тут же живут люди и… — я лепетала невнятно, ставя акценты на слове люди, словно меня заело.       — Нет! Вы не понимаете, мне тут не место. — Неожиданно громко прокричала Герда, и тут же смущенно отвела взгляд. Я с минуту размышляла над сказанным Гердой. Ну, в чем-то малышка права. Не каждый может прижиться на Востоке. Людей с каждым годом все больше, и работу найти тяжело. Криминал этой части материка развивается как никогда раньше. Монарх не может удержать достаточно силы в своих руках, во всех остальных частях материка властвуют эльфы и правителю важнее поддерживать оборону. Холодная война не дает простым людям продыху, вот и приходится таким вот малышкам бежать на все три части континента.       — Эх, ладно. Но только до ближайшей деревни. – Пришлось смириться. Девочка взвизгнула и бросилась мне на шею. Лишь бы не удавила.       Бакстер пришел незамедлительно. План маленькой Герде я все равно не собиралась рассказывать. После обещания взять ее с собой, девочку забрала Белла, чтобы та помогла ей на кухне мыть посуду.       — Нет! И точка, Элли! — Бакстер хлопнул своей огромной ручищей по столу. Я вскочила на ноги и уперла сердитый взгляд на блондина.       — В смысле нет?! Если ты не поедешь, то я отправляюсь одна! Винс, ты со мной?! — Винсент, стоявший в углу, лишь кивнул.       — Я сказал, ты не поедешь! — Бакстер одним залпом выпил кубок вина, стоявший на столе, и темная жидкость каплями стекала по пышным усам.       Мы уже минут сорок спорили с Бакстером о моем плане. Мы не могли каждый раз нападать на повозки, и я до тряски во всем теле хотела понять, зачем эльфы везут девушек. И что значит «Кале». Поэтому, я решила, что нужно пробраться во дворец короля Вэона и самой все разузнать. Но вот Бакстер был против этой идеи.       Я сощурила глаза, брови свела к переносице, но потом расслабилась и лукаво улыбнулась.       — Значит не поеду… думаешь ты меня остановишь? — провела рукой по столу.       — Я просто привяжу тебя, где-нибудь в погребе этой самой таверны! — взревел мой друг.       — И надолго ли? — снова хитрая ухмылка с моей стороны.       — Элли. — Бакстер умоляюще посмотрел в мои глаза.       — Да? — я обошла квадратный хлипкий стол.       — Эл. — Бакстер сложил руки в мольбе.       — Да, Бакстер? — провела рукой по щеке усатого товарища.       — Умоляю. — даже могла заметить слезинки в его глазах.       — Неет, Бакстер. — мои руки опустились на его сцепленные пальцы.       — Черт! Несносная девчонка! Но если ты отойдешь от меня хотя бы на шаг, я буду первым, кто тебя прибьет! Ты меня поняла? — Бакстер обессиленно опустил руки, и в последний раз глянув на меня суровым взглядом, вышел вон из комнаты. Я хлопнула в ладоши и улыбнувшись Винсенту, все это время хранившему молчание, выпила свой бокал вина.       — Завтра, на рассвете, выдвигаемся! — Объявила я, скорее самой себе.