Против течения

      Косака Ясу пропала.       Рин осознал это, как только пришёл на первую тренировку после региональных соревнований. Постоянно присутствующего менеджера не было в бассейне, где бы он её не высматривал. Сначала Мацуоке показалось, что Ясу просто умело его избегает. Потом он думал, что Косака по каким-то причинам опаздывает. Но в итоге смирился: она просто не пришла.       И это не давало ему покоя.       Всё остальное было неизменно: громкий голос Микошибы, знакомые лица на дорожках, гогочущие в раздевалке семпаи. Хотя консультант на тренировку тоже не пришёл, но это и хорошо: во-первых, он редко появлялся в бассейне, а во-вторых — ему на глаза попадаться не хотелось. Но в действительности Рина волновало только отсутствие Ясу.       Он не решился спросить, куда запропастилась менеджер. Хотя, судя по разговору с Нитори, Ай тоже озадачился её исчезновением.       — Косака-сан ведь никогда не отсутствует без веских причин…       — Да, — задумчиво согласился Мацуока. — Никогда.       — Тогда, возможно, стоит ей позвонить?       Позвонить — хорошая идея, так подумал Рин. Но позже, оставшись наедине с самим собой в общежитии, мысль деформировалась. Позвонить — плохая идея. Неуклюжая, как тюлень на льдине. Как будто бы навязывающаяся, потому что Ясу ведь объяснила бы ему всё, если бы захотела? Они же… Друзья, наверное…       Поэтому позвонить — отвратительная идея. Сама объявится, ничего страшного.       Но на следующую тренировку Косака снова не явилась. И на следующую. И после той. Уже приближалась дата следующих соревнований — тех, на которых будут участвовать победители региональных, а менеджера словно след простыл. И однажды Рин не выдержал.       — С Ясу что-то случилось? — спросил он у капитана, тормознув того у выхода из раздевалки.       Микошиба сначала пристально смотрел на Мацуоку немигающими глазами, а затем медленно отвёл взгляд и усмехнулся. Или улыбнулся. Или даже ухмыльнулся — просто с какой-то грустью. Реакция эта осталась для Рина загадкой.       — Нет, но… Думаю, будет правильнее, если она сама об этом расскажет.       Других пояснений он не дождался — Сейджуро, воспользовавшись недоумённым ступором кохая, выскользнул за дверь. Мацуока остался думать.       Ситуация вырисовывалась странная. Не мерзкая и не страшная — просто с любой стороны непонятная. Рин не знал, почему она так сильно задевала его внутреннее состояние. В какой-то степени он был даже рад за свой «срыв», приведший к попытке разговорить Микошибу: Косака Ясу действительно существовала, Рин её не выдумал.       Другой вопрос — из-за чего она испарилась? И почему другие члены клуба, не меньше привыкшие к тому, что их исполнительное руководство всегда рядом, так спокойно к этому отнеслись?       Теряясь в догадках, Мацуока в итоге дошёл до той точки, где Косака ему приснилась.       Той ночью он долго бродил по зданию школы, слыша в определённых местах знакомый голос.       «Мне тут птичка передала, что тебя не было на первом занятии плавательного клуба. У тебя всё в порядке?» — у его классного кабинета.       «Люди вообще могут очень быстро меняться. Стоит только захотеть. Взять хотя бы меня», — в раздевалке бассейна.       «Тебя вообще волнует то, что чувствуют остальные?! Или ты так и будешь играть в обиженного как законченный эгоист?!» — на лестничном пролёте.       Ясу говорила так, точно стояла у него за спиной, но сколько бы Рин не вертелся из стороны в сторону — увидеть её не мог. Он шёл дальше, сам не осознавая, куда держал путь. А потом перед ним выросла дверь наружу, Мацуока толкнул ее и увидел…       — Это должен быть твой лучший баттерфляй в жизни, понял?! Я ждала четыре года, только попробуй разочаровать!       Глаза у Косаки зелёные-зелёные, а на фоне раздражённых капилляров — как будто бы ещё ярче были. Почему-то раньше он не замечал, какие они у неё большие. И ресницы длинные, как у куклы. Теперь такие мысли преследовали его по пятам, прямо как…       — Спасибо, что помог мне тоже освободиться.       …Рин проснулся в холодном поту, каждой клеткой тела чувствуя, как внутри остервенело билось сердце. Будто увидел кошмар, но приятный. В какой-то степени — долгожданный.       «Я с ума схожу», — решил он, выбираясь во тьму ночного коридора. Походил взад-вперёд, крутя в руках телефон. Остановился, посмотрев в окно на лестнице. И, щурясь от яркого света экрана, быстро нашёл в телефонной книге нужный номер.       Она всё равно не возьмёт трубку, но если Рин сейчас не попытается, то на его адекватности можно будет смело ставить крест.       — Алло?       Услышав её голос уже в реальности, не во сне, Мацуока вздрогнул. По ту сторону эфемерной электронной связи гуляли цифровые шумы, но в голове у Рина так запульсировало, что стук крови перекрыл другие звуки.       Очнулся он, только когда Ясу позвала его по имени:       — Рин? Ты меня слышишь?       — Д-да, — выпалил Мацуока, прижимая корпус телефона к щеке. — Привет.       — Привет… Что-то случилось?       Помехи стали громче. Рин прокашлялся.       — Нет, просто… Не спалось. Решил набрать.       — Вот оно как… — протянула Ясу, голос девушки механически просел на паре гласных. — Ну… Я могу как-то… Помочь?       «Какой кошмар», — фыркнул про себя Мацуока. Он ведь действительно не рассчитывал, что Косака ответит. И не знал, о чём с ней говорить. Так что же теперь сказать?       Решение нашлось интуитивно. Что же, по телефону позориться оказалось не так страшно, как в режиме реального разговора.       — Я всё спросить хотел, — Мацуока выдержал паузу. — Почему ты в бассейн не приходишь?       На мгновение в трубке стало совсем тихо. Рин даже подумал: «Связь оборвалась». Но отнял телефон от уха и убедился — нет, звонок всё так же продолжался.       — Ясу? — окликнул он подругу. — У тебя с сетью что-то?       — Нет! — наконец отозвалась Косака со странной поспешностью. — Точнее да… Ох, как сложно. Я тебе при встрече всё объясню, хорошо? Просто это немного не телефонный разговор.       «И когда я с тобой встречусь?» — мысленно хмыкнул Рин. Но вслух задавать вопрос не стал: хватит на сегодня. Он из-за чего-то вдруг по-настоящему испугался, что Косака не захочет с ним разговаривать вовсе. Так что напирать не рискнул.       — Хорошо, как скажешь.       Но послушать её хотелось.       Хотя бы ещё чуть-чуть. Хотя бы немного.       — У тебя точно всё в порядке? — осторожно спросила Ясу.       — Да, никаких проблем. А у тебя?       Косака помолчала, но в итоге ответила:       — Да, можно сказать и так.       Они обменялись новой парой бессмысленных вопросов. Неловких, словно цирковой слон на гигантском шаре из иллюстрированных книжек для детей. Потом Рин понял, что тема себя исчерпала. Да и вообще — за окном середина ночи, а он ей мешал спать.       — Спокойной ночи, — брякнул Мацуока напоследок.       — И тебе, — сквозь звонок пронёсся лёгкий смешок. — Не переживай за меня, хорошо? Я обязательно расскажу. Если тебе ещё будет интересно, разумеется.       — Будет, — выпалил Рин с поспешностью.       Ясу тихо хихикнула и отключилась, оставив друга бороться со смущением в одиночестве.       О том, что произошло, Мацуока чуть подробнее узнал раньше, чем ожидалось. И, что самое удивительное, в своём же доме.       От своей же сестры.       — Ясу-чан обычно уезжает на каникулы в Токио, — рассказала Го как-то вечером, когда он вернулся из студенческого общежития на лето. — У неё там живёт тётя.       — Тётя? — глупо переспросил Рин.       Го пожала плечами.       — Только не спрашивай подробности — я не знаю. Просто у неё обряд такой.       Почему Косака, которая жила и живёт в Иватоби, на каникулы уезжала в Токио, ему понятно не было. В голове после получения информации оставался странный осадок. Рин старался не зацикливаться на этом, но постоянно возвращался к таким мыслям.       Хотя стоило признаться, что он просто начал думать о Ясу каждый день.       Поэтому то лето стало самым мучительным в его жизни.              Ясу натягивала на ходу форменный бомбер. Рин увидел её со спины и неосознанно ускорил шаг. Как будто испугался, что это — мираж. Сейчас он неудачно моргнёт, и Косака Ясу испарится, как дымка.       — Привет, — выдавил он, поравнявшись с девушкой.       Косака — настоящая, ничуть не выдуманная — улыбнулась. От ее взгляда у Рина внутренности перекрутились.       Волнительно.       — Привет. Рада тебя видеть.       — Я тоже. Ну?       Брови Ясу поползли вверх. Она явно не понимала, что от неё требовали.       — Ты говорила, что расскажешь, почему пропала, — напомнил ей Мацуока.       — Надо же, — Косака усмехнулась. — Ты об этом помнишь…       Рину стало неудобно. Он запоздало подумал, что так нагло интересоваться причиной её отсутствия — невежливо. С какой стати Косака бы вообще перед ним отчитывалась?       — Забей, — махнул рукой. — Можешь не рассказывать, если не хочешь.       Она остановилась и вздохнула.       — Консультант отстранил меня от участия в клубной деятельности.       Теперь пришла очередь Рина останавливаться.       — Что? — он нахмурился. — Почему?.. Как?       Пожав плечом так, словно ей стало некомфортно, Ясу пояснила:       — Из-за того, что я позволила вам провернуть ту штуку на соревнованиях. Он посчитал это непрофессиональным и запретил мне появляться в бассейне. Согласно Уставу, у него есть такие полномочия.       Мацуока в очередной раз поразился тому, как она говорила о Косаке-сане. Словно их действительно связывали только рабочие отношения. Словно он — не её отец.       — Но ведь ты ничего сама не сделала.       — Да, в этом причина. Я должна была вас остановить, но не захотела. И понесла за это справедливое наказание.       Ясу снова сдвинулась с места, и Рин, растерявшись, спросил:       — Это надолго?       — Что именно?       — Отстранили надолго?       Косака обернулась на него, непонимающе моргая. А затем снова улыбнулась — легко и непринуждённо.       — Запрет действовал до начала семестра.       — До начала семестра, — эхом повторил Мацуока. — Значит…       — Да, с сегодняшнего дня я возвращаюсь. И хорошо, а то вы там одни точно от рук отбились.       На душе вмиг стало радостнее.       Рин и сам не понял, в какой момент на его лице появилась улыбка. Зато сразу осознал: первая тренировка после каникул точно выжмет из него все соки.              Жизнь постепенно вернулась в прежнее русло. Точнее, лучше даже сказать, повернулась в более благоприятное.       Рин тренировался и тренировался много. Как будто после позорной развязки на турнире открылось второе дыхание и разрушилась стена, о которую он сбивал кулаки много лет. Взору открылись те перспективы, которые можно было увидеть лишь с высоты птичьего полета, а сердцу — свобода. Леденящее кровь чувство полного единения с водой.       В его буднях появилось много совместных тренировок. Самезука то и дело получала приглашения от других сильных клубов в префектуре, но самыми особенными товарищами стали, конечно же, Иватоби. Го стала очень часто мелькать в их бассейне, привлекая заинтересованные взгляды конкретных рыжих капитанов. Отношения с сестрой наладились как будто автоматически после примирения с Харукой.       И где-то рядом постоянно была Ясу.       Весёлая Ясу, язвительная Ясу, строгая Ясу — но всегда Ясу. Рин продолжил наблюдать за ней, то и дело скашивая глаза. А ещё они возобновили традицию вечерних пробежек. Плавать вместе больше не плавали, но стали больше переписываться и даже переговариваться на переменах. Естественно под неодобрительные взгляды других студентов.       Но Рину испытывал к ним искреннее равнодушие: ему было очень комфортно находиться рядом с Ясу. А остальное — пусть хоть расшибётся о землю.       В один день Мацуока остро почувствовал, как Косака всадила ему нож в спину. Коварно и с отменной кровожадностью.       — Ребята, пожалуйста, не расходитесь! — попросила менеджер в конце тренировки, поднимая ладони в воздух. — Мне нужно сделать важное объявление!       — Наконец-то, — хохотнул Хамада. — Уж думал, не дождусь.       — А правда, — подхватил Ичикава. — Кажется, осталось что-то около месяца? Вот ведь время летит…       — Тихо, — шикнул на них Микошиба. — А то народ распугаете.       В чём-то он был прав: первогодки уже боязливо косились на семпаев, отчаянно не понимая сути их разговора. Рин тоже не соображал: чего не дождутся? До чего осталось около месяца?       — Да ладно тебе, — ухмыльнулся Ниида. — Сам же дни считал.       — Как и все мы. Три грёбаных года… — Иношита сцепил руки за затылком.       Однозначных ответов никто не дал. Пловцы выстроились в шеренги, ожидая начала собрания. Размахивая папкой с бумагами, Ясу вышагивала перед ними, как надзиратель в тюремной колонии:       — Итак, — в итоге сказала она. — Близится октябрь. Старшие уже знают, что это означает. Поэтому моё объявление по большей части направлено на кохаев. В начале месяца в Самезуке традиционно пройдёт культурный фестиваль.       По шеренгам прошла волна шёпота. Рину, который был максимально далёк от японской школьной культуры, эти слова мало что объяснили.       — На плечи плавательного клуба каждый год падает одна задача, — продолжила выступление Ясу. — Мы должны организовать работу кафе. В день фестиваля наш клуб превратится в место, где каждый гость школы сможет отлично поесть и классно провести время. И…       Она вдруг остановилась, подняла глаза к потолку и очень жалобно спросила:       — Можно я не буду продолжать?       Пристроившийся у стены Микошиба покрутил в пятерне таймер и цокнул языком:       — Нельзя.       — Какой же ужас… — протянула Косака. — Так, ладно. Возможно, некоторые из вас знают историю Самезуки. Изначально наша школа была пансионатом только для парней, а плавательный клуб вообще считается одним из старшейших, так что…       Вздохнув, Ясу выпалила:       — Это должно быть мэйд-кафе.       Бассейн ответил ей могильной тишиной. Только со стороны третьекурсников послышались сдавленные смешки.       — Менеджер-сан, — робко начал Нитори, — я правильно понял, что… Члены клуба должны будут переодеться в горничных?       — Верно.       — Но ведь… Мы же парни, менеджер-сан…       — Верно, Ай. Наши предшественники были извращенцами.       Рин сначала долго не переваривал поступившую новость, а потом глухо, но с надеждой спросил:       — Ты шутишь же?       Лицо у Ясу сделалось совсем прискорбным. Вместо неё ответил Микошиба:       — Добро пожаловать в Академию Самезука, обитель традиций и консерватизма.       «Ага», — подумал Мацуока.       После развернулся и тихо сказал:       — Я в этом участвовать не буду.       — Тогда пиши заявление об уходе из клуба.       Микошиба — вдруг — угрожающе свёл брови, и у этого зрелища у Рина холодок по коже пробежал. Капитан окинул взглядом остальную команду:       — Это относится ко всем. Заставлять вас, конечно, никто не будет. Но если вы отказываетесь от участия, то отказываетесь и от места в клубе.       — Но это ведь произвол! — крикнул кто-то из толпы.       Косака, до этого закрывавшая глаза планшетом с бумагами, тут же отозвалась:       — Это традиция. Тупая и неадекватная, но традиция. Которая не нравится абсолютно всем. Если бы мы могли, мы бы её уже давно отменили.       — Как руководство вообще пропустило этот маразм?       — Это одна из загадок человечества, ответ на которую мы никогда не узнаем, — Сейджуро сложил руки на груди. — Кто-то когда-то это придумал — оно закрепилось и со временем стало визитной карточкой плавательного клуба.       — Я понимаю, что это звучит ненормально, но, пожалуйста, — взмолилась Ясу, — давайте перешагнём. В конце концов, будет над чем посмеяться после выпуска…       Она с такой надеждой посмотрела на Рина, что у Мацуоки внутри что-то надорвалось. И вот как ей такой жалобной отказывать?..       К тому же, отчаянное очарование менеджера обладало такой сокрушительной силой, что засомневался не один он.       — Ну… Горничные — это ведь не так плохо, да? Мы хотя бы не голые ходить будем.       — Чем-то напоминает кабуки, кстати…       — Парни, поклянитесь на крови, что никто не узнает.       Где-то в середине этого безумия продолжил помидорно краснеть Нитори Айичиро. Рин на своей шкуре ощутил атаку целого спектра эмоций. Он понимал, что если сейчас снова посмотрит на Косаку, то окончательно сдастся. А признавать поражение не хотелось.       Тем не менее, сама Ясу, сорвавшись с места, заявила:       — Я рада, что вы пошли навстречу, поэтому…       Она наполовину скрылась в дверном проёме и чем-то металлически загремела в коридоре:       — Поэтому давайте сегодня же разберемся с костюмами!       И вкатила в бассейн длинную вешалку, на которой синхронно закачалась вереница чехлов для одежды.       «Я живу в комедии», — хмыкнул про себя Рин.       Где-то на фоне Ясу снова крикнула:       — Пожалуйста, только аккуратнее с ними! Я не хочу тратить клубный бюджет ещё и на этот беспредел!              Сентябрь пролетел очень быстро. Как назло.       Мысли о проклятом фестивале Мацуока старательно задвигал на второй план. Как ни крути, а всё участники клуба с идеей смирились. Но с взаимным уважением пытались друг другу об этом не напоминать.       Игнорировать грядущее торжество перестало получаться, когда коридоры Самезуки начали украшать фестивальными растяжками и яркими лентами. Последнюю тренировку перед мероприятием Микошиба и Косака отменили, и запрягли подшефных двигать парты в выделенном им кабинете.       — Так, теперь нужно аккуратно растянуть вот это, — Ясу подбежала к Хамаде и Рину, держа на головой края широкой чёрной ткани.       — Ого, — проходивший мимо Ичикава усмехнулся, узнавая вещицу. — Всё-таки заштопала, менеджер-сан?       Ясу, избавившаяся от груза, довольно упёрла руки в бока.       — Я же говорила, — менторским голосом напомнила она, — что ни йены не потрачу из клубных денег на этот беспредел.       — А зачем пришлось это зашивать? — тихо спросил Рин, расправляя с Хамадой ткань.       Вообще-то он рассчитывал, что ему ответит Ясу, но вместо неё голос подал ошивавшийся рядом без дела Ниида.       — Микошиба в прошлом году запутался в юбке и влетел в стену. Дыра чуть ли не в его рост получилась.       Мацуока попытался представить двухметрового как в росте, так и в плечах Микошибу в платье горничной, и мозг его, как зависший компьютер, выдал «ошибку». Сложилось впечатление, что после завтрашнего дня придётся вымыть глаза с мылом.       Принесённая Ясу ткань оказалась портьерой. Когда Хамада закрепил её концы на стене, Рин увидел ровный шов прямо посередине полотна. Аккуратный, но не такой, чтобы его не заметить.       — А теперь отошли в сторону, — приказала Косака.       Парни беспрекословно подчинились, и Ясу, протиснувшись между ними, начала по очереди прикреплять на строчку розы из красного атласа. В итоге получилась очень приятная композиция, чем-то отдаленно отдающая готикой.       — «Тёмного дворецкого» смотрел? — спросил у Рина Иношита, когда они приступили к облагораживанию кабинета.       — Нет.       — И не надо, — хмыкнул старшекурсник. — Завтра сам превратишься в Мэйлин на службе у графа Фантомхайва.       На декор клуб не поскупился: пластиковые подсвечники, выглядевшие очень даже натурально, цветы в аккуратных вазах и черепа. Много черепов.       «Почему только здесь так любят всё «адское»?» — таким вопросом задался перед сном Мацуока.       Уснул он не сразу. Мысли сами собой причудливо сошли в сторону о том, что Косака Ясу тоже, как часть клуба, должна нарядиться горничной. И она — как бы то странно не звучало — была бы единственной, кому такая одежда пошла бы к лицу…       «Наши предшественники были извращенцами», — одёрнула его от дальнейших размышлений совесть голосом Ясу.       «Спать», — решил Рин и накрыл голову подушкой.       Следующим утром его ждало очередное разочарование.       — Какого… Чёрта?..       — Ну как, нравится? — с довольной улыбкой спросил Микошиба, натягивая молочно-белую перчатку на широкую пятерню.       — Три года ожидания того стоили, — поправляя воротник рубашки, заявил Ниида.       — Какого чёрта вы не в платьях?..       Пятеро третьегодок в строгих смокингах одновременно отвели глаза в сторону.       — Потому что выпускники традиционно играют роль дворецких, — пояснили у Рина за спиной.       Мацуока резко обернулся — так, что нелепая юбка взметнулась в воздухе идеальным кругом — и увидел Ясу.       Волосы она убрала в ещё более мудрёную причёску, чем обычно: плетёные косички обернулись вокруг всей головы и уложились в подобие «рожек». Вместе с кружевным обручем, зафиксированным на макушке, Косака выглядела так, словно только что сошла с кадра какого-то аниме.       Какого-то очень похабного аниме, судя по вырезу декольте.       Рин напряжённо проглотил слюну, а Ясу невозмутимо продолжила:       — Ничего, нам в следующем году повезёт.       — С праздничком, Косака-сан, — вскинул руку Ичикава.       — Ага-ага, — кисло поморщилась Ясу, после чего снова посмотрела на Рина: — Ты какой-то бледный. Не спал, что ли?       Мацуока на мгновение потерялся и не сообразил, что ответить. Сердце вдруг начало биться гулко-гулко, как медный колокол. Ясу вздохнула и, взяв его за руку, сказала:       — Ладно, пойдём — замажу тебе синяки.       — Ты уж преврати его в красотку там, Косака-сан! — ехидно бросил Иношита.       С милейшей улыбкой, но сквозь плотно сжатые зубы, Ясу ответила:       — Рты закройте, пока я вас не попереубивала.       И потащила Рина к противоположному углу комнаты, подальше от семпайских смешков. К тому времени Мацуока с собой уже совладал и даже попытался сопротивляться:       — Да не надо мне, — промямлил он, — замазывать ничего…       Ясу, принявшаяся рыться в огромной косметичке, фыркнула:       — Это просто тональный крем, чтобы ты нам людей не отпугивал.       — Да не надо…       — Бог мой, Рин, — вспылила Ясу, — от использования косметики ты не станешь женщиной!       Женщиной Рин не собирался становиться даже в самых леденящих душу кошмарах, но в глазах Косаки заблестело нечто такое, что заставило Мацуоку вспомнить их последнюю ссору. Поэтому он покорно опустил голову и сказал:       — Ладно, валяй.       Позориться — так до конца. И с музыкой.       — У нас разный тон кожи, — вздохнула успокоившаяся Ясу. — Подожди, где-то у меня оставался ещё тюбик Рисы…       Через пару минут Косака уже уверенно наносила ему под глаза намешенную бурду. Рин, на удивление, не сопротивлялся. Движения Ясу оказались очень осторожными и почти нежными, а взгляд у неё стал таким сосредоточенным, что…       Что подобрать нужные слова не получалось.       — И добавим чуть-чуть блёсток, — даже хихикнула девушка под конец, проходясь по его щекам большой мягкой кисточкой.       — Ще… щекотно, — буркнул Рин.       Ясу посмотрела на него сверху вниз, подперев подбородок ладонью.       — Ну всё, теперь ты просто мечта, а не горничная, — она прищёлкнула языком. — Не перегибай тут с обаянием, а то вдруг ещё влюбится кто.       «Влюбится», — повторил за ней Рин мысленно.       Влюбится…       Он тряхнул головой, сбивая наваждение.       Какой абсолютно безумный день.              Фестиваль официально претендовал на звание самого постыдного события в жизни Рина. Стоило ему только привыкнуть к амплуа горничной в рамках клуба, как пришло озарение: таким его будут видеть не только товарищи по команде.       Сначала их кафе посетили несколько одноклассников Рина: он с ними особо не общался, но ситуация все равно стала неловкой.       — Больше энтузиазма, Мацуока! — хлопнул его по спине проходивший мимо Микошиба.       Рин скрежетнул зубами — как назло! Как будто они его и так не узнали, а Сейджуро его вдобавок еще и по фамилии назвал!       Время текло медленно, передвигаясь по циферблату улиточным шагом. Чтобы снизить уровень раздражения в крови, Рин пытался отвлечься. И отвлекался, как ни странно, на мельтешащую рядом Ясу.       Косака, что казалось неестественным для ее пробивного характера, как будто плотно вжилась в роль: улыбалась, низко кланялась гостям и смеялась. Искреннее, негромко и мелодично.       Мацуока вздрагивал каждый раз, когда слышал ее смех. Тот словно вибрацией отдавался где-то внутри.       — Рин, посмотри сюда, пожалуйста.       Он выполнил просьбу даже не задумываясь. Просто потому что прозвучал её голос — голос Ясу.       А в следующий момент воздух разрезал шум фотосъемки. Щелк — грубый и резкий. Ясу хихикнула и отвела от Рина сотовый телефон.       На то, чтобы осознать, что произошло, у него ушло несколько мгновений. И потом Рин — к своему же удивлению не вспыхнув и не разозлившись — просто заканючил:       — Удали…       — Да ладно тебе, неплохой кадр получился. На, посмотри.       Она повернула экран к нему, и Рин, вытянув руку, попытался отобрать гаджет. Ясу ловко юркнула в сторону и заявила:       — Это память.       — Это компромат, удаляй.       — Никому не буду показывать, — ответственно заявила Косака. — Я для себя.       И по-детски высунула язык. Мацуока почувствовал, как у него опять закраснели щеки. Раз для себя…       — Ну и захламляй себе память.       — То-то же, — довольно хмыкнула Ясу. — Я сейчас на перерыв. Пойдешь со мной?       — Перерыв?       — Ага, хочу пошататься по чужим лавкам. Ну так, мне отпрашивать тебя у Микошибы?       Качнувшись с пятки на носок, точно действительно раздумывая, Рин протянул:       — Как будто можно…       На деле же — не размышлял ни секунды. Скинуть с себя этот позор, скоротать оставшееся мероприятие, а ещё… Чёрт.       Ясу звала его погулять. Ясу.       Эта идея настолько завлекла разум, что Мацуока едва не закачал головой, как сувенирный болванчик. Рин почувствовал, что снова теряет власть над своим телом. Косака — точно ведьма, маленькая и зеленоглазая. Иначе почему ему так захотелось согласиться?..       — Тогда марш переодеваться, — Косака беспристрастно развернулась на каблуках. — Жду тебя в коридоре.       С таким блаженством, как затем, Мацуока вещи никогда не стягивал. Наспех натянув на себя гакуран, он вылетел из классной комнаты, не оборачиваясь на шум, стоявший в их импровизированном кафе. Ясу действительно ждала его, привалившись к стене. Теперь она прижимала телефон к уху и выглядела настоль поглощённой беседой, что Рину стало неудобно её отвлекать.       — Да. Да? Да… — качала головой Косака, после чего заметила Мацуоку и торопливо проговорила: — Все, братец, давай. Спасибо за поздравления, до скорого!       Она сунула мобильник в карман. Рин осторожно спросил:       — Братец?       — Двоюродный, — Ясу дёрнула плечом. — Скучает страшно, балбес малохольный. Ну что, хочешь куда-то сходить или просто пошатаемся?       — Куда?!       Из-за громкого голоса позади, друзья оглянулись одновременно. По их душу, грозно сжимая руки в кулаки, шла Накахара Риса. Мацуока напряжённо скривил губы: понятно. Накахара, как мстительный дух, извечно догоняла, стоило им с Ясу остаться наедине. Точно ангел-хранитель.       Или ревнивый дьявол, охотившийся за душой Косаки.       — О, ты уже освободилась? — выглядывая из-за плеча Рина, деловито осведомилась Косака.       — Какое там! — вздохнула Риса, дойдя до них. — Отпросилась у Хагивары на полчаса. Хорош начальник, всю бюрократию на меня спихнул! Хотя психопатка его, кажется, только рада, что он меня спровадил и сам на пост сел. Всё им не хватает личного пространства, голубки!..       Ясу со знанием дела хмыкнула:       — Когда Хагивара выпустится, в дисциплинарном комитете станет очень скучно.       — Да и пусть! Не могу я это терпеть больше, тошно… Так вот, вы-то куда намылились?       — У нас перерыв, — терпеливо пояснил Рин.       Накахара нахмурила красивые темные брови.       — Какой перерыв?.. Косака! — вскричала она обиженно. — Ну нет, я, может, целый день ждала, что такая красивая горничная принесет мне ужин.       — Подождёшь минут двадцать?       — Через двадцать минут Хагивара потеряет запал работать и начнет рыть землю в поисках меня.       — Если что, там, — Мацуока кивнул в сторону дверного прохода, — целое кафе таких горничных.       — Но-но! — Риса пригрозила пальцем прямо у его носа. — Таких, — она указала на Ясу, — там больше нет.       — Зато есть целый Микошиба, — сообразила Косака и повторила громче, подзывая капитана. — Микошиба!       Капитан не заставил долго ждать: вывалился на порог и сразу же галантно поклонился.       — Чем могу быть полезен, миледи? — его нарочито томный голос только прибавил ситуации комедии.       Косака зашуршала юбками, подхватила под локоть раздосадованную Рису и потащила к другу.       — Обслужи Накахару-сан. Её только что подло предали, и она нуждается в сильном мужском плече.       — Не то слово!       Подавшись всеобщей экспрессии, Микошиба перехватил ладонь Накахары и поднёс к губам. Не поцеловал, но сделал достаточно, чтобы любая японская школьница смутилась и растерялась. Ехидно улыбаясь, Ясу отступила назад. Мацуока едва удержался, чтобы не схватить подругу подмышки и не уволочь подальше от этого сумасшедшего дома.       — Накахара-сан, — продолжил театр одного актёра Сейджуро, — вы пришли точно по адресу. В нашем адском кафе умело лечат разбитые сердца.       Что там было про «любую японскую школьницу»? Риса даже не покраснела.       — Эх, Микошиба… В платье горничной ты мне нравился больше.       — Не суди книгу по обложке!       Риса фыркнула и оглянулась через плечо, ловя взгляд Ясу.       — Знай: я не обижаюсь, потому что это мой подарок на твой день рождения.       Ясу присела в издевательском реверансе.       — Вы очень щедры, моя госпожа.       — Всё, Накахара, не задерживай именинницу, — громыхнул Микошиба в своем привычном тоне и потянул Рису вглубь помещения. — Пойдём, покажу тебе лучшие закуски от шефа!       Под сдавленные смешки Косаки, парочка удалилась. Мацуока кашлянул в кулак, привлекая внимание Ясу.       — Подарок на день рождения?       Девушка посмотрела на него и вздохнула. Почти страдальчески.       — Ага, — протянула она. — Сегодня мне официально семнадцать лет.

      Они вышли в школьный двор. Мельком пробежавшись по этажу, Ясу сказала, что в здании очень душно от налетевших, как мух на варенье, люди, и ей уже нечем дышать. Пока они двигались к выходу, Рин всё ещё переваривал новость, ставшей для него шоком.       У Косаки день рождения. А он даже…       Не то что не подготовился. Не знал даже!       — Какая хорошая погода, — заявила Ясу, разминая шею. — И не скажешь, что осень!       Глядя на неё, такую лёгкую и беспечную, Мацуока только сильнее затопил себя в чувстве вины. Почему последнее время кажется, что в отношении Косаки он всё делает не так?       — С днём рождения, — пробубнил Рин себе под нос, борясь с неловкостью. — Прости, что без подарка.       Ведь мог догадаться: Ясу сегодня постоянно кто-то поздравлял! Каким образом он, ишак глухой, не заметил и не задумался?! Вскинувшись, как воробей, Ясу посмотрела на него со странным удивлением.       — Спасибо. Насчёт подарка — забей. Я никогда не праздную даже.       — Чего так?       После нескольких лет в Австралии, проведённых в очень радушной гостевой семье, заявление Косаки показалось странным. Но та лишь пожала плечами:       — Как-то не привыкла… Я бы и не говорила никому, на самом деле. Но в клубе, как обычно, постарался Микошиба.       — На него похоже.       — Ага… Он с прошлого года говорит, что Вселенная компенсирует моё нежелание, поэтому Самезука проводит фестиваль именно в начале октября.       Ненадолго их обуяло молчание. Ребята медленно шли вдоль столов, выставленных снаружм. Местные ученики, их друзья из других школ, потенциальные абитуриенты — все смешались, освещая территорию школы своими пылающими глазами. Рин обвёл взглядом группу студентов из парней и девушек в белой форме и спросил:       — А как же Устав?       Ясу хихикнула.       — Сегодня над ними не властны ни учителя, ни дисциплинарный комитет. Очередная брешь в рамках жёсткой системы.       Пнув попавшийся под шаг камень, она спросила:       — Ну что, решил, куда заглянем?       Рин уже привычно заступорился. Так далеко их прогулку он не продумывал. Есть точно не хотелось — от вида еды стало тошно ещё в их кафе. Других идей в голове не было, поэтому срочно нужно было думать, чтобы не стоять перед Ясу истуканом.       Спасение пришло неожиданно.       — Косака-сан, Косака-сан!       Сидя за столом, стилизованным по синтоистский храм, им активно махала руками незнакомая Рину девушка. Ясу же улыбнулась, но — как показалось Мацуоке — натянуто. И показалось не зря.       — Пойдём, — понизив голос, сказала Косака. — Сделать вид, что не заметили, уже не получится.       «И снова кто-то отвлекает внимание», — хмыкнул про себя Рин, но безропотно последовал за ней.       — Здравствуй, Ямагучи-сан, — вежливо поздоровалась с девушкой-«мико» Ясу. — Смотрю, клуб каллиграфии постарался в этом году.       Ямагучи гордо расправила плечи.       — Спасибо большое! — что-то в её поведении было для Мацуоки отталкивающим. — Погадать вам?       — Почему бы и нет? — Ясу перевела взгляд на Рина. — Ты в деле?       — Давай.       — Сначала плата, — незамедлительно напомнила Ямагучи.       Без особого энтузиазма друзья пожертвовали «храму» по купюре в сто йен, и меркантильная жрица передала им огромную железную банку.       — На что будем гадать? Здоровье, учеба, любовь?       — А давай на любовь, — вздохнула Ясу, начав вытряхивать из тары бамбуковую палочку. — Мало ли в этом году на неё повезёт.       Палочка всё-таки выпала. А на лбу Рина проступил холодный пот — опять же, неизвестно почему. Ямагучи спряталась за столом в поисках предсказания с нужным числом, которое сразу же передала Ясу.       — Большая удача, — развернув лист, оповестила Косака.       Ямагучи приторно рассмеялась.       — Ты была права, что-то в этом году тебя явно ожидает! — девушка посмотрела на Рина. — А ты на что гадать будешь?       — Пожалуй, оставлю секретом.       Рин тоже гадал на любовь. Точнее не гадал — просто, пока тряс банку, вспомнил о рассуждениях Ясу. И когда палочка выпала, решил, что не будет переиначивать вопрос. Ямагучи с готовностью всучила ему предсказание, но, когда Рин прочитал содержимое, побелела и ахнула:       — Как же так?.. Я ведь выкинула все неудачливые…       Рин перечитал — «половинчатая неудача» — и скривился. Тут же вздрогнул: Ясу похлопала его по плечу.       — Не бери в голову. Лучше вон, — она указала на маленькое декоративное деревце возле «храма», — привяжи к ветке. Пусть останется.       — Мацуока, прости ещё раз!       — Ничего, — отмахнулся Рин и последовал совету Ясу.       Наспех примотав записку к пластиковой веточке, Мацуока почувствовал, как Косака стремительно уцепилась за его локоть и потянула прочь.       — Спасибо, Ямагучи-сан! Идея — огонь! — на ходу бросила она оставшейся скучать в одиночестве «мико».       Что Ямагучи на это прощебетала, Рин не услышал — да и не слушал, если уж быть честным.       — А она тебе не сильно нравится, — заметил он, когда «храм» оказался далеко позади, скрытый толпой незнакомых людей.       — Неприятная просто, — ответила Ясу. — Это Риса её терпеть не может. Говорит, про меня тоже всякие гадости за глаза болтала…       — Гадости?       Ясу сморщилась, всем видом показывая, что не очень хотела обсуждать эту тему. Рин пожалел, что не прикусил язык, но сдавать назад было уже поздно.       — Я дочь учителя и менеджер плавательного клуба. Обо мне всегда говорят гадости, — она посмотрела на бумажку с предсказанием, которую до сих пор мяла в руках. — Зря я сказала эту дурость про любовь, наверное. Через неделю вся параллель обсуждать будет.       Мацуока решил не продолжать расспрашивать. Хотя — если честно — хотелось.       Вдруг двор наполнился пронзительным унисоном музыкальных инструментов — это хоровой кружок поставил на паузу надоевшую всем ещё по радио песню и приготовился исполнять свою программу. Играли, кстати, недурно. Во всяком случае так считал Рин, а он особо не разбирался. Но Ясу тоже засмотрелась и заулыбалась, значит, всё правда.       Мазнул взглядом по её умиротворённому лицу и снова подумал, насколько необыкновенна в скучном сером мире Косака Ясу. Кто бы мог подумать, что угловатая девчонка из бассейна вырастет в такую дерзкую оторву? Очень красивую к тому же…       — Ясу-чан! Братец!       В какофонии звуков неожиданно затесался знакомый голос. Рин повернулся, едва не задев какого-то первогодку плечом. Умело лавируя в потоке людей, к ним пробиралась Го.       — Привет! — заметив её, Ясу помахала рукой.       Сестра просияла и, добравшись до точки назначения, порывисто обняла подругу. Глядя на это умилительное воссоединение, Рин скрестил руки на груди.       — Ну и чего ты тут делаешь? — спросил он у сестры.       Та сморщила нос и заметила:       — Грубо.       — Это я её позвала, — со смешком пояснила Косака. — Ну, раз ты наконец почтила нас своим присутствием, возвращаемся? Микошиба будет жуть как рад тебя видеть!       На секунду представив Го в декорациях их цирка, Рин почувствовал, как ему поплохело. Округлив глаза, он спросил:       — Ты тоже идёшь?       — Конечно! Ясу-чан ещё в прошлом году рассказывала про эту традицию! Пора бы наконец оценить лично.       — Ага, а нам пора на работу, — согласилась Косака.       Го с восхищением вцепилась в манжету её костюма:       — Такое милое платьице, — здесь она перевела хитрый взгляд на Рина. — Жду не дождусь увидеть и тебя в таком же, старший брат.       То, как Мацуока скрежетнул зубами, слышал, пожалуй, весь Иватоби.       Девочки рассмеялись.       — Не сыпь ему соль на рану.       — Ладно. Кстати, Ясу-чан…       Го вскинула в воздух руку, в которой держала цветастый праздничный пакет.       — С днём рождения!       — Ну чего ты, не стоило… — склонив голову, заканючила Косака.       «Мелкая предательница», — фыркнул мысленно Рин, пряча руки в карманы. Вот кто-кто, а Го точно могла бы его предупредить…              Когда огни праздничных фейерверков стихли, а клубные комнаты прекратили свою работу, усталая и замученная Косака Ясу наконец-то вернулась к себе. Нагруженная пакетами с декорациями, костюмом и туфлями, она кое-как перешагнула через порог и хлопнула дверью. Завтра нужно будет разнести весь хлам по подсобкам, а потом — забыть о его существовании до следующего года.       Но это завтра. Сегодня ей едва хватит сил, чтобы доползти до душевой, а после — уснуть. Фестивали это классно, но не когда ты их организовываешь.       Пакет с туфлями рухнул на пол, и, пока Ясу за ним наклонялась, следом полетели остальные. Крепко выругавшись, Косака плюнула на остатки выдержки и упала тоже. «Теперь не встану, пока Риса не вернётся», — страдальчески подумала она, вытягивая ноги.       Дисциплинарный комитет по обыкновению задерживался. На пару со студсоветом — эти две «группировки» вечно друг с другом что-то не делили. Скорее всего, Риса придёт много позже. И придёт злой — а потому у Ясу оставалось немного времени отдохнуть в относительной тишине.       Она закрыла глаза на пару мгновений, но потом резко распахнула их. «Нельзя, — напомнила самой себе, сладко потягиваясь. — Иначе засну прямо тут».       Неуклюже повернувшись, Ясу задела пакет от Го, и его содержимое высыпалось. После перерыва было так много дел, что она даже не успела ознакомиться с подарком. Глупо улыбнувшись, Косака осторожно собрала всякие девичьи «штучки»: блеск для губ, брелок-зайчик, обручи для волос, коробочка с драже… Ясу не праздновала дни рождения, поэтому никакие требования к знакам внимания не выставляла.       Непосредственность Го в этом плане её покоряла. Славная она, конечно. Даже очень.       Вместе с безделушками Косака подняла и мятую бумажку. Нахмурилась, прочитав о «большой удаче», и только потом опознала своё предсказание. Выбросить рука так и не поднялась, поэтому, наверное, сунула второпях в пакет.       «А давай на любовь. Мало ли в этом году на неё повезет».       Ясу сжала предсказание в кулаке и поднесла его к груди.       «Пожалуй, оставлю секретом».       Пульс участился. Снова.       — Глупое, глупое сердце, — прошептала Ясу. — Я ведь думала, что давно разлюбила его.

Конец первой части