Уличный аккорд

      Кит сидел на паре с одним воткнутым в ухо наушником и постукивал ногой в такт музыки. Это были Fall Out Boy*, и Когане был уверен, что только они помогут ему отвлечься от догадок по поводу того, что будет после этой, последней пары.       Кит ничуть не нервничал и, тем более, не боялся. Когане саркастически смеялся над каждой попыткой представить то, о чем Лэнс будет говорить с ним. Да, тот наверняка способен по первой просьбе подсказать террористу, где лучше поместить бомбу, чтобы убить побольше людей, и куда бежать в том случае, если приедут копы. Однако Кит был уверен, что тут между ними повиснет неловкое молчание, или, про крайней мере, он сделает все, чтобы это случилось, ведь видеть МакКлэйна, смущенного обстоятельствами, многого стоит.       Когане потягивается, сложив пальцы в замок, протяжно зевает, но потом давится воздухом, когда ему в голову прилетает кусок смятой в ком бумаги. Сзади кто-то шипит его имя, и Кит догадывается кто. Он мрачно оборачивается на Лэнса, который, высунув язык, взглядом показывает на пол, где теперь валялось его послание. Когане отвечает кулаком с оттопыренным средним пальцем, поднимает и небрежно разворачивает тетрадный лист. «Сразу после окончания пары я немедленно вылетаю из аудитории, потому что пообещал Ханку сделать на курсы буррито, но забыл его в магазине около универа. Подождешь меня? И прежде, чем ты меня испепелишь взглядом… Спасибо?»       Вот и первая палка в колесах. Сейчас ты ждешь этого придурка, который из-за своей рассеянности то обед дома оставляет, то буррито в магазине забывает, а потом ты будешь пахать за него на парах, записывая лекции в обе тетради одновременно. Нет уж, пусть сосет.       Если честно, Кит уже давно мечтал испепелить взглядом Лэнса, потому что он этого заслужил. Собственно, с этой целью Когане и разворачивается с максимально нахмуренным выражением лица и действительно реальным возмущением по поводу происходящего. Он так задолбался тратить свои нервы из-за выходок МакКлэйна, что совсем даже не удивляется тому факту, что Лэнс, не смотря ни на что, уже благополучно заснул, положив голову на собственные руки.       Кит понял, что самый достойный отпор мистеру Я-На-Все-Плюю есть оружие него самого.       Именно поэтому Когане со всей силы замахивается бумагой и попадает Лэнсу, который отвернул голову от утреннего солнца набок, прямо в лоб. МакКлэйн испуганно подскакивает на месте, получая замечание от лектора, который грозится выгнать всех бунтарей за пределы аудитории, и ему понадобится еще несколько секунд, чтобы осознать, что вообще произошло. Он вопросительно и без отголоска какой-либо еще эмоции поворачивает голову на Кита, еще больше выгибая бровь.       Блестящая реакция. Это паршиво. Кит ожидал большего.       Пока Когане разочаровывался в себе, потому что не сделал что-то максимально оскорбительное для Лэнса, тот частично проснулся и, потирая глаза, взял лежащий рядом с ним смятый в ком тетрадный лист. «Еще чего. Я ухожу»       Весь сон МакКлэйна как рукой сняло, и он начал что-то суетливо вырисовывать на чистой странице своего блокнота, в котором сроду не было ничего, связанного с лекцией. Кит поглядывал на него исподлобья и поражался какой-то своеобразной юношеской наивности, которая умудряется уживаться бок о бок с манией несмешно шутить и невесело пранчить.       Лэнс закончил писать и повернул тетрадку к Киту. «Два Латте Макиато? Маршмэллоу возьму хоть на три чашки»       Кит поверить не мог своим глазам. На что надеется этот парень? В чем смысл вообще тратить свои деньги на человека, который не хочет общаться с тобой? Чего он добивается?       Но окей, ребята. Будем честны, ведь это халявный кофе. Два халявных кофе. Чтобы купить один такой, Киту нужно отпахать неделю и устроить это так, чтобы не умереть от голода на следующий день. Когане затея кажется довольно заманчивой, и, как бы его не мучила совесть по поводу того, что он наживается на чужом заработке, он кивает Лэнсу в ответ. Тот облегченно вздыхает и снова укладывается на свои руки, устало прикрывая глаза.       Знаете что? Он милый. Его кудрявые волосы чуть заметно поднимаются и опускаются, когда ветер из открытого окна вежливо вторгается в аудиторию, короткие густые ресницы местами подрагивают, а губы спустя несколько минут приоткрываются, немного оголяя белые зубы. МакКлэйн сквозь сон чувствует яркий солнечный свет на своем лице и зарывается в свои руки полностью, слегка задевая поверхность стола носом.              Лектор объявляет окончание пары, но эта фраза была по типу: «Друзья мои, любезно прошу свалить из этого помещения, потому что мозоли на моих глазах достигли своего пика».       Лэнс все так же медленно отходит от сна, как и в первый раз. Как только он видит проходящих мимо студентов с сумками на плечах и вытирающего платочком пот со лба преподавателя, сразу подрывается со скамьи, хватает рюкзак, оставляя несчастную тетрадь на столе, и несется вон, лишь бы Ханк не заметил его странного поведения. И только сейчас Кит понимает, что он наделал.       Когане все оставшееся время на паре смотрел, как спит Лэнс.       Кит красный от подбородка до кончиков ушей, его трезвый разум элементарно отказывается принимать данный факт, но какая-то частичка сознания вопит об этом громче сирены в два часа ночи.       Это же стремно.       Когане толком о нем ничего не знает и знать не хочет, а значит главную роль играет внешность. Однако это точно не козырь Лэнса, да? Ну, он долговязый, дрыщ, смуглее, чем все остальные; у него вытянутое лицо, острый подбородок, и он шатен с непослушными кудрявыми волосами… В общем, не типаж Кита, это уж точно.       Этими рассуждениями Когане пытался заглушить бешеное биение своего сердца, только вот этот отбивающий чечетку орган подчиняться не хотел.       Да, Кит не всегда способен сдерживать порыв своих эмоций. Особенно его бесит тот факт, что в моменты смущения он так сильно наливается краской, как будто уже третий месяц борется с гриппом, ангиной и другими заболеваниями, названия которых даже запомнить трудно. Хотя сколько бы Кит не злился на свой организм за такие постыдные трюки в самый неподходящий момент, он знает, что эти явления не поддаются дрессировке. Тут только можно стоять в сторонке и помалкивать в тряпочку.       Кит выдыхает и с равнодушным ко всему выражением лица складывает тетрадки и канцелярию в рюкзак. Уже на пороге он в последний раз оглядывается на свое место, замечая на столе Лэнса помятый блокнот, фыркает себе под нос и уходит прочь.       Кит почему-то чувствует, что чертовски устал. Возможно, на него так влияет слишком долгий контакт с другими людьми, к которым он так не привык. Когане зевает, смахивает слезинки с краешков глаз и расслабленно облокачивается на фонарный столб, который стоит прямо у крыльца университета.       Лэнса все еще нет.       С того момента, когда этот писклявый аист выпорхнул из аудитории, прошло около получаса. Что-то слишком долго он чешет от «магазина около универа». Скорее всего, МакКлэйн побежал к себе домой, который хрен знает, где находится, а Кита уговорил ждать чисто для того, чтобы постебаться.       Молодец, Когане! Ты попался на очередной развод Лэнса! Иди возьми с полки сахарок.       Окей, Кит злится. Хотя гнев еще не полностью его поглощает, так как он успевает понять, что поломанный велосипед МакКлэйн увезти с собой не сможет, а, значит, он непременно вернется. Однако Когане больше предпочел не натыкаться на это логическое завершение, так как ему по-прежнему придется ждать. Чтобы убить время, он решает поискать лэнсовского железного коня и посмотреть, насколько там все плохо после столкновения с массивным и тяжелым мотоциклом Широ.       Кит замечает велосипед действительно не очень далеко от забора, у которого МакКлэйн останавливался прежде. Вероятно, ближе Лэнс подкатить не смог хотя бы потому, что несомненно набил себе пару-тройку больших шишек при падении на мокрый асфальт.       Уже без всякой злости или ненависти Когане тоскливо садится на скамью рядом с велосипедом и начинает осматривать его без малейшего интереса. Действительно, ничего серьезного. Отсутствие цепи сильно привлекает внимание, но в остальном полный порядок, если не считать почти незаметные вмятины на корпусе.       Кит упирает локти в колени, кладет голову на ладони и уже почти засыпает, когда улавливает ухом грубый галдеж и отчаянные крики. Он полностью выпрямляется и прислушивается. Голоса молодые, вероятно, студентов. Неужели драка? До Когане доносится прерывистый выкрик, какой вырывается из человека от сильных болевых ощущений. Еще один.       У Кита дергается нога. Он знает, что не сможет вот просто так сидеть и слушать, поэтому Когане твердо решил, что-либо прекратит эту драку, либо встанет на сторону правых и будет отбиваться. Однако Кит уже бежит со всех ног к месту, откуда доносятся крики, даже не решив, какой из выше перечисленных вариантов будет разумнее.       Он участвовал в драках чаще, чем называл себя по имени. Вообще, обычно Когане являлся зачинщиком подобных конфликтов и вовсе не давал совести карать себя за это. Все ублюдки, которые получили от него кулаком в нос, этого несомненно заслужили и обязаны молча принимать свое наказание.       Рукопашка — то, в чем Кит не уступит никому, и это по праву можно именовать талантом. Замечательные рефлексы и бесподобная реакция в нем заложены с рождения, к тому же в уличных боях нужно мало думать и много действовать, а это в духе Кита. Частенько подобные порывы приносили немало проблем, но если Когане жизнь чему-то и не учит, то даже самый тупой в мире человек без сомнения ответит, чему именно.       Кит заворачивает за угол и, опираясь на ногу, оставляет маленькие клубки пыли, но потом он резко тормозит, вонзая пятку в газон, и не может поверить своим глазам.       Это не драка, а избиение.       Небольшая группа людей, примерно человека четыре, стояла полукругом у самого дальнего дерева и громко смеялась, пока их главарь бил кого-то, яростно впечатав в землю. Кит все никак не мог разглядеть, кто именно стал жертвой этого мудака, но чувствовал, что ему становилась все хуже и хуже. Именно поэтому Когане, больше ни о чем не думая, бросился со всех ног к месту избиения. Сырая почва отлетала от подошв его кед, когда он делал очередной рывок, увеличивая скорость.       В двух метрах от толпы, из его уст вылетело полное презрения и ненависти «Отошел, ублюдок!». Еще никто из находившихся там людей не успел обернуться, как Кит вцепился в плечи первых двух попавшихся людей и отбросил их в противоположные стороны. Один, стоящий чуть левее уже замахивался кулаком на Кита, когда тот быстро увернулся и дал своему противнику в живот с ноги. Тот повалился на землю и начал судорожно откашливаться.       Осталось трое.       Со спины набросились еще двое, обвив руки вокруг его шеи, и повалили на землю. Кит замахнулся и дал со всей силы одному кулаком в бок так, что у того сбилось дыхание. Когане не расслаблялся и добавил ногой в коленку.       Двое.       Следующий выглядел хлипко и смотрел на разъяренного Кита испуганными щенячьими глазами. Это был тот человек, который всегда присутствует в подобных компаниях, ведь он только и может, что смотреть на страдания других и поддерживать жестокий смех с каждого удара по жертве его друганов. У Когане вдруг еще ярче загорелся керосин в глазах и, похоже, выросли клыки, потому что его гневная улыбка заставила покрыться того человека мурашками и собрать все силы для предстоящего побега с поля боя.       Остался бы один, однако Кит не собирался его отпускать.       Только он уперся ногой в землю, чтобы побежать за уже отдалявшимся худощавым силуэтом, чьи-то пальцы сильно вцепились в его волосы и отдернули в сторону. Это был лидер той банды, в процесс распада которой Кит только что внес свою лепту. Когане опустил глаза и посмотрел вниз. За ногами этого говнюка он разглядел человека, лежащего на земле к нему спиной, однако эту грязную голубую толстовку он не спутает ни с какой другой.       Это был Лэнс.       Пока Кит ошарашенно въедался взглядом в тело МакКлэйна, главарь группы размахнулся и попал Киту кулаком в лицо. Тот отшатнулся, болезненно зашипел и приложил руку к челюсти. Когане почувствовал острую боль и привкус крови во рту. Разбита губа. Сохранив равновесие, Кит очертил левой ногой круг и замкнул резким движением по щиколотке противника так сильно, что лидер банды повалился на землю.       Да, Кит не любит думать во время драк, но маленькие отголоски стратегии присутствуют даже в его действиях. Увидев избиение в первый раз, Кит уже приметил тяжелый кулак у их главаря. Он работал только руками и, даже когда жертва лежала на земле, его ноги так и не были использованы. Дело в том, что если даже в самых простейших условиях человек не использует какую-то часть тела чисто на рефлекторном уровне, то в экстренных ситуациях он элементарно не сумеет управится с ней.       Для Когане драка уже закончена, ведь когда лидер оказывается на земле, Кит приобретает полную свободу действий. Жертва становится хищником, не так ли?       Тут уж Кит сил жалеть не будет.       Противник уже почти потерял сознание, когда все удары Когане точно попали в свою цель.       — Чел, завязывай, — Лэнс не без усилий пристаёт на колени, обхватив обеими руками живот, — мне-то ничего, а им в упрек.       Кит, охваченный волнением и беспокойством, резко обернулся на МакКлэйна и был готов облегчённо выдохнуть, но остановился, переварив у себя в голове последнюю фразу этого идиота…       — Чт!.. — с разъяренным недоумением, повышая голос, начал Кит, но Лэнс решительно перебил его.       В венах Когане ещё бурлил адреналин. Он не чувствовал подробного экстрима ещё ни в одной драке. Вероятно, это было вызвано тем фактом, что он махал кулаками не из эгоистичных соображений, а совсем даже наоборот, ведь Кит спасал человека.       Он спасал Лэнса.       — Я ненавижу насилие, — твёрдо и настойчиво проговорил МакКлэйн, удобнее усаживаясь на траву и рассматривая свои ушибы.       Все лицо его было в ссадинах и царапинах, костяшки на руках были ободраны — он действительно не умеет правильно использовать кулаки, — на левой щеке красовался яркий синяк, а с нижней губы капала кровь. Кит и представить боялся, что творилось под толстовкой и джинсами.       Окей, Кит чуть не облажался. По правде говоря, он все ещё горел желанием промыть этому гуманисту мозги самым не гуманным способом, но понял, что это совсем не то, о чем нужно говорить с жертвой избиения после конфликта. Главарь уже давно поднялся и поплел в сторону стоянки, держась за голову и прихрамывая на правую ногу.       — Ладно, проехали, — Кит подошёл к Лэнсу и опустился рядом с ним на траву. — Чего ты полез к этим ублюдкам? Разве не сообразил головой, что все так обернётся, а? Кто так вообще делает?! А если бы я не!..       Когане снова загорался ненавистью, злобой и жаждой справедливости. Он резко повернул голову на Лэнса и был готов прожечь в его башке дыру, потому что мозги он все равно не использует, раз лезет на рожон.       Тот сидел неподвижно, все ещё держа руки у живота, и смотрел в никуда, но потом МакКлэйн перевёл взгляд на Кита и криво улыбнулся.       — Ты меня прикончишь, — он болезненно усмехнулся, — если узнаешь, почему я просто не смылся.       Лэнс разжал руки, и из его ладоней выглянула чёрная мордочка с еле приоткрытыми зелёными глазками.       Это оказался котенок.       Он мурлыкал, зевая и вытягивая пушистые лапы, лизал пальцы МакКлэйна и настойчиво просил ласки.       Киту так стыдно.       Когане думал про Лэнса все самое отвратительное и гадкое, называл его придурком и мудаком, а тут вдруг видит, как тот бросается под кулаки, чтобы защитить котенка. Ну и кто тут реальный ублюдок, Когане?       — Лэнс, я…       — Ну, что ж, думаю, мне пора! — он начал громко, не желая слышать того, что скажет Кит, и хлопнул себя по коленям. — Мне еще за великом топать и котенка пристраивать. Как бы мне не прилетело от mamá за подобную благотворительность. Извини, что втянул тебя в это.       — Лэнс, постой, — Когане схватил за рукав приподнимавшегося на ноги Лэнса, — ты действительно планируешь сейчас вот так просто пойти домой со сломанным велосипедом и, возможно, переломанными костями?       МакКлэйн уставился на него, а потом поморщился и отвернулся.       — Ой, чувак, не утрируй, какие переломы? Я всего лишь…       — Ты всего лишь стал жертвой жестокого избиения средь бела дня? — Кит еле успел подхватить вновь опускающегося на землю и кряхтевшего от боли Лэнса. — Да, МакКлэйн, всего лишь. Тебя даже ноги не держат!       Когане перебросил его руку через шею и помог встать.       — Ну и что ты…       — Заткнись. Мы идем ко мне.       — Что?! — Лэнс переполошился, но сразу почувствовал, как усилилась хватка Кита. — С чего я должен доверять себя тебе?       — Я тебя только что спас от еще большего количества синяков, идиот.       — И что? — МакКлэйн все никак не унимался, но сопротивлялся уже гораздо меньше. — Ты бы видел свое лицо, когда делал это! Ты своей улыбкой по утрам будить можешь!       — Слушай, — теперь Кит вовсе не злился, а, скорее, смеялся, — мне тебя тут бросить? Ты ж потом не вста…       — Нет! Не нужно! — он помолчал. — А с великом что будешь делать?       — Занесу домой.       — Тебе места-то в квартире хватит?       — Ничего, как говорится, «будьте взаимно вежливы и уступайте место беременным и инвали…»       Тут Лэнс наступил ему на ногу, и такой силы от избитого человека Когане точно не ожидал.