Уличный аккорд

      — Чувак, это поразительно! Ты как кукла Барби, только с маллетом! — воскликнул Лэнс, все больше впиваясь пальцами в руку Кита, который отпирал ключами дверь в квартиру. — Я твой фанат!       — Когда мы зайдем, в первую очередь я тебе рот с мылом вымою, — огрызнулся Кит.       Стянув кеды на пороге, Когане помог Лэнсу усесться на кровать, а сам пошел за аптечкой. Котенок неуклюже спрыгнул с рук и побежал к другому концу кровати, оставляя за собой мокрые следы. МакКлэйн с легкой паникой поймал его на середине и посадил на колени.       — Поверь на слово, дружок, лучше топтаться на моих джинсах, нежели на покрывале Кита, — потрепав котенка по голове, посмеялся Лэнс, но потом моментально погрустнел.       — Что же мне с тобой делать?..       Он решил осмотреться. МакКлэйн буквально ощущал здесь Кита, хоть фактически его и не было в комнате. Каждая вещь тут пахла Когане и напоминала о нем, слишком много было того, что отражало характер, темперамент и настроение этого парня. В воздухе присутствовала какая-то расслабленность и сонливость, чувствовался даже тот откровенный пофигизм, который всегда живет в Ките.       — Так, ну смотри, здесь перекись водорода, пластыри, бинты и все в этом духе. — Когане очутился в комнате так внезапно, что Лэнс даже вздрогнул. Он небрежно бросил белый чемоданчик на кровать и сразу же отвернулся. — Давай, вперед. У нас самообслуживание.       — Эй! Даже не поможешь? — Лэнс улыбнулся и злобно изогнул брови.       Тут в лицо МакКлэйна прилетела футболка.       — Твоя сменка. Я пошел за велосипедом, можешь не закрываться.       Входная дверь громко хлопнула. Лэнс стянул футболку с лица, и его выражение было как никогда счастливым. Боже, Кит как открытая книга, которую МакКлэйн способен прочитать хоть вверх ногами.       Любой дурак поймет, что Когане стесняется собственной доброты, и это чертовски мило. Черствый, равнодушный и дикий становится мягким, сострадательным и таким домашним. Как же много людей придерживаются подобного шаблона, и ни один из них не задумывается почему. Ради репутации, образа стойкой и независимой личности? Лэнс никогда их не поймет, потому что для него быть самим собой так же естественно, как и принимать пищу, когда он голодный.       МакКлэйн опускает котенка на пол, пытаясь игнорировать его жалобное мяуканье — у него никогда не получится сделать это полностью, — и снимает толстовку.       Лэнс был готов ко всему, но он явно не ожидал такого.       Синяков было немного, но прикасаться к ним было настолько больно, что процеживать крик сквозь зубы явно не получится.       Превосходно, МакКлэйн! В такое дерьмо ты еще не вляпывался.       У Лэнса ломало все тело еще с утреннего инцидента, но он не обращал на это внимания. Все бывает. Но после избиения не заметить весь этот кошмар просто невозможно. Да, сейчас все жутко болит, но МакКлэйн больше волнуется о реакции семьи и друзей, ведь он знает, что сколько бы не повторял «Я в порядке!», никто из родных не угомонится.       В квартиру зашел запыхавшийся Когане и завез за собой велосипед. Он аккуратно облокотил его на стену, кинул взгляд на место, где должна быть цепь, фыркнул что-то себе под нос и направился в комнату. Лэнс сидел в том же положении. На кровати рядом с ним лежали толстовка, футболка и так и нетронутая аптечка.       — …Черт. — Кит подавился воздухом. В таком состоянии, какое сейчас у Лэнса, Когане не находился даже после трех драк за день.       — А я все гадал, что ты скажешь, когда увидишь мой голый торс, — МакКлэйн самодовольно ухмыльнулся. — Что, нравится?       Кит покрылся румянцем, который ощущал на своем лице, как десятикилограммовую гирю. Как же мастерски Лэнс умеет менять ход мыслей людей, а? Он натянул на себя футболку — было видно, что каждое движение стоило для него огромных сил — и игриво подмигнул.       — Деньги вперед.       — Заткнись! — Кит покраснел еще сильнее и, прикрывая глаза локтем, сел рядом с МакКлэйном.       Лэнс засмеялся и поднял котенка. Зеленоглазый комочек, оказавшись на кровати, направился к Киту, а тот удивленно принял его на руки и стал осторожно поглаживать по спине.       — Ты ему нравишься, — произнес Лэнс, поймав на котенке смягченный взгляд Когане.       Кит уже не желал того неловкого молчания, которого хотел добиться ранее. Знаете что? Он бы его и не добился, ведь, как выяснилось, даже молча проводить время с этим парнем слишком уютно, чтобы чувствовать что-то подобное. Однако долго в тишине сидеть не пришлось хотя бы потому, что Лэнс так и остался Лэнсом.       — Окей, чувак, давай-ка все еще раз обдумаем, — МакКлэйн подскочил и сосредоточенно сложил вместе ладони, размахивая ими на каждом новом вдохе. — Ты отдал мне деньги за ремонт велика, ждал меня у университета, вдруг спас от каких-то гопников, а сейчас я сижу у тебя дома, на твоей кровати и в твоей футболке. Я ничего не упустил?       — Нет, ничего, — Кит искренне посмеялся и расслабленно перевел взгляд на окно.       — Вот это да… — Лэнс задумчиво провел пальцами по своим синякам на запястье. — И куда меня несет?       — Даже не знаю, что тебе на это ответить.       Лэнс со вздохом лег на кровать и прикрыл глаза.       — Эх, Ханк меня убьет… — после недолгого молчания проговорил он. — Этот парень в гневе страшен.       — А меня ты не боишься? — Кит повернул голову к Лэнсу.       — Тебя?       — Ты ведь так и не купил мне кофе.       Лэнс уставился на Когане, задумчивое лицо которого превратилось в хитрую физиономию.       — А, точно, — он с усмехнулся и перевел взгляд на потолок. — Ну, сегодня много чего планировалось… О, к слову, угостишь чем-нибудь?       — Это точно к слову, или ты с самого начала думал, как бы обчистить мой холодильник? — сочтя невинное моргание МакКлэйна за ответ на свой вопрос, Кит закатил глаза и встал с кровати. — Какое «перекусить», когда кровью истекаешь, страдалец? Я на кухню. Придешь, когда закончишь.       Когане закрыл за собой дверь, остановился у холодильника и закрыл лицо рукой.       Класс. Кит привел домой едва знакомого человека, дал аптечку и запланировал разогреть ему еду, когда сам еле концы с концами сводит.       Да, это действительно нелепо. Когане никогда себе такого не позволял и даже не думал, что в один прекрасный день сделает что-то подобное. Скорее, это все влияние того обалдуя, что тусуется сейчас у него в комнате. Аура Лэнса заставляет прощать все его выходки и, краснея, игнорировать смущающие фразочки, которые он отпускает, как нефиг делать. Именно теперь Кит серьезно задумывается над тем, что МакКлэйн — первый и последний человек, которому Когане позволит делать все упомянутое просто потому, что упрекнуть в чем-то этого человека выше его собственных сил.       Кит открыл холодильник, вынул оттуда коробку с пиццей, которую не доел еще вчера. Он выложил оставшиеся кусочки на широкую тарелку и поставил в микроволновку, нажав «Пуск» как раз в то время, когда Лэнс вошел на кухню.       Теперь на его губах уже не было засохшей крови, пластырь скрывал глубокую царапину на подбородке, местами на руках встречались раскрасневшиеся от обеззараживающего средства ссадины, и только на щеке нетронутым остался яркий синяк. В целом Лэнс был как новенький и выглядел отлично.       — Что тут у нас? — МакКлэйн посмотрел за руку Кита, когда тот открыл микроволновку. — Ого! Ты все-таки признал, что я супер-повар?       — Не обольщайся, — Когане поставил тарелку на стол, — это от безвыходности.       Лэнс сел и принялся за первый кусок, поглядывая на Кита, который собирал свои волосы в хвостик.       — Слушай, — начал МакКлэйн с набитым ртом, — а ведь не все, что я планировал, пошло под откос.       — Ты это к чему? — взяв в руки пиццу, спросил Кит.       — Я ведь хотел узнать тебя получше, да? Так обстоятельства этому и способствуют.       Когане перестал жевать и удивленно посмотрел на Лэнса. Действительно, что мешало им, сидя на кухне за одним столом, поговорить по душам? Хотя в свою болтовню МакКлэйн не то что душу не вкладывает, он элементарно даже мозги не использует, когда тараторит что-то себе под нос.       — Тогда я первый задаю вопрос, — заявил Кит, откинувшись на спинку стула и сложив руки на груди.       — Ну, валяй, — Лэнс заинтересованно взглянул на своего собеседника.       — Помнишь, когда под Кораном развалился стул? Это действительно твоих рук дело?       Кажется, Лэнс ожидал вопрос личного характера, но, когда услышал реальные слова Когане, еле сдержал смешок.       — Естественно, — он самодовольно улыбнулся, — мне многого стоило подпилить стул так, чтобы не было заметно.       — Какой же ты идиот, — сквозь легкий смех проговорил Кит.       — Теперь мой вопрос! Откуда ты?       — А?       — Ну, в смысле, где ты жил раньше? — оживленно сказал Лэнс, потом поднял руку и указал пальцем на лицо Когане. — Готов поспорить, что твоя азиатская мордашка родом далеко не отсюда.       — Что? Нет. Возможно, этот как-то связано с родителями. Они были американскими корейцами. — Кит замолчал, заметив насколько облажался. Сейчас начнутся извинения, соболезнования и…       — Ага! Я знал! — МакКлэйн вскочил со стула и победно поднял руки. — Скажи что-нибудь по-корейски.       — Я… Не знаю корейский, — недоуменно пробубнил Когане.       Кит был готов поклясться, что выговорил слово «были» слишком четко, чтобы Лэнс смог пропустить это мимо ушей, но на лице его собеседника было ни намека на то, чтобы как-то жалеть или утешать Когане. Однако зная, каким актерским мастерством обладает МакКлэйн, остается лишь отбросить все сомнения насчет того, какой же он офигенный чувак.       — Жаль, — разочарованно протянул Лэнс. — Я бы послушал.       — Ну, а ты?       — Я?       — Откуда-то приехал?       — О, да! — он встал со стула и грациозно положил руку на грудь. — Я горячий кубинский парень, усек?       — О. Так вот почему ты произнес «мама», как… «mamá»?       Лэнсу будто пустили пулю в ухо. Кит сказал это слово с таким отвратительным акцентом, что МакКлэйн аж согнулся от смеха.       — Ага, именно, — он смахнул слезинки с глаз. — Могу даже сказать тебе что-нибудь на испанском.       — И? — Кит увлеченно поднял голову на Лэнса.       — Vete a la mierda*.       — Это подкат или каламбур? — саркастично произнес Когане.       — Я тебя послал, маллетоголовый.       Лэнс залился громким смехом, наслаждаясь выражением лица своего собеседника.       — Ты с Кубы, говоришь? — Кит ехидно сузил глаза. — Теперь все ясно. Тебе еще в детстве голову напекло, вот ты и шутишь по-тупому.       — Неправда! У меня отпадный юмор!       — Стендап по тебе плачет, МакКлэйн.       Лэнс бросил презрительный взгляд на Когане, но потом резко схватил со стола тарелку с пиццей и побежал в комнату. Киту понадобилась секунда, чтобы сообразить, что вообще происходит. Он растянул злорадную улыбку, и, полный азарта, пулей полетел за МакКлэйном.       Когане поймал Лэнса за шиворот футболки, но тот уже поставил тарелку на стол и толкнул Кита на кровать. МакКлэйн мгновенно был прижат подушкой к покрывалу и жалобно поскуливал.       — Ты, возможно, забыл, но я совсем недавно побил четырех здоровенных парней за десять минут, — Кит нисколько не убавлял силы. — Смеешь ли ты со мной тягаться?       — Я все осознал, ты только верни мне возможность дышать!       Кит отпустил подушку и с безграничным удовольствием наблюдал за тем, как Лэнс тяжело дышал. МакКлэйн вновь улегся на кровать, расслабленно закинув руки под голову и закрыв глаза.       Вечерело. Солнце опускалось все ниже, скрываясь за высокими деревьями. Когане тоскливо подошел к окну и облокотился на подоконник, всматриваясь в глубину парка.       — За кем наблюдаешь? — раздалось с кровати, но Кит не обернулся.       — Он сегодня не пришел.       — Кто?       — Уличный музыкант.       Несколько минут стояла абсолютная тишина.       — Ты его слушаешь каждый вечер? — все таким же тоном спросил Лэнс.       — Да, я очень люблю его песни, — Кит говорил сдержанно, опасаясь вывалить все эмоции на МакКлэйна, — он поет в глубине парка.       — Ты его видел?       — Нет, ни разу, — грустно произнес Когане, всеми силами пытаясь скрыть тоску в голосе.       — Ясно… — сказал МакКлэйн уже совсем тихо. — Как-то ты совсем печально звучишь. Раз так любишь слушать, как он поет, то почему не сходишь его на выступление?       В ответ Лэнс не получил ничего, но ни капельки не смутился и, будто бы считая свой вопрос риторическим, продолжил.       — Уверен, он будет рад узнать, что у него есть такой слушатель.       Кит замер. А ведь так и есть. Какой смысл стоять у окна и корчить из себя жертву, когда есть возможность просто подойти и познакомится? Гитарист — человек, а вовсе не неприступная крепость.       Когане ушел от своих мыслей, когда уловил размеренное дыхание и тихое посапывание.       — Лэнс?       Он подошел к кровати и понял, что МакКлэйн заснул. Сразу же после этого в грязной толстовке, что висела на стуле, завибрировал телефон. Кит взглянул на экран, на котором высветилась яркая надпись «Гремлин», усмехнулся и взял трубку.       — Лэнс! — голос Пидж звучал грубо, но в нем чувствовалась нотка облегчения. — Где тебя черт носит? Почему не отвечал на сообщения?       — Э, это Кит, — Когане замялся. — Лэнс у меня дома, и это очень долгая история.       — Кит? — недоуменно повторила девушка. — О, я знала, что Лэнс — би!       — Что?! — Когане начал судорожно откашливаться. — Нет! Это не то!       — Теперь Ханк должен мне десять баксов.       — Так, стоп! Притормози!       — Окей, да, ты смущаешься, тебе неловко и бла-бла-бла. Где Лэнс? — протараторила Пидж, вернувшись к началу разговора. — Пусть только подойдет, и я сделаю так, чтобы у него кровь из ушей пошла. Ханк чуть не сошел с ума!       — Он спит.       — Бессовестный! — Ханк, видимо, отобрал у подруги телефон и истошно завыл в трубку. — Чтоб тебе мои нервные клетки приснились! Я хотя бы не так сильно буду жалеть об их утрате!       — А ну-ка, намотай сопли на кулак и дай договорить! — мобильник вернулся к своему хозяину. — Кит, пусть этот обалдуй еще немного поваляется у тебя, окей? Мы скоро подъедем.