Уличный аккорд

      Кит проснулся с жуткой головной болью и покалыванием на руках. Ну, собственно, другого состояния после ночного нападения черного, как сама чернота, чудовища и ожидать не стоило. Это маленькое создание умудрилось залезть даже под футболку, превращая кожу Когане во что-то среднее между живым и мертвым. Вспоминая лэнсовское «Ты ему нравишься», хочется задушить этого урода, который подарил надежду на то, что хоть кто-то из животных не будет пытаться растерзать Кита в клочья.       Котенок все-таки остался.       После приезда Пидж и Ханка в квартире Когане не смолкали голоса, в частности, крики и вопли. Как ни странно, во всей этой групповой истерике Лэнс не принимал участие вовсе, так как после сна он почему-то всегда ведет себя так, как будто у него похмелье после трехдневной пьянки.       Никто из гостей особо и не церемонился: Ханк с неподдельным гневом самой опытной мамки закинул Лэнса на плечо и встал у двери, пока Пидж, потирая висок, пожимала руку Киту и прощалась с ним. Когане даже понравилась эта непринужденная обстановка с друзьями МакКлэйна, хотя больше всего его забавлял тот факт, что они вели себя так, будто им не впервой забирать полусонного Лэнса из чужой квартиры.       Весь его положительный заряд исчез, когда он услышал мяуканье с кровати. Котенок пытался спуститься на пол, но вместо этого кувыркнулся вниз, развевая все сомнения насчет того, что все-таки не всем котам дано приземляться на лапы.       Прокручивая снова и снова в голове причины своих новых неприятностей, Кит точно никогда не забудет приписать ко всему прочему Лэнса, потому что, о боже, такого проблемного парня Когане еще не встречал.       Осмотрев свои руки, он в очередной раз подмечает, что когти у этого котенка точно не тупее хирургического скальпеля. Эх, а ведь это создание так внушало доверие, хоть и оказалось исчадием ада. На самом деле, Кит больше боялся реакции Пидж на новость о том, какой подарок ее дружок подбросил едва знакомому ему человеку. Знаете, как бы Когане не желал, чтобы Лэнс получил по заслугам, однако видеть МакКлэйна со всеми конечностями ему хотелось так же сильно.       Сегодня отменили все пары и Кит твердо решил, что отлежится дома как минимум до вечера.       Связаться с Лэнсом, спросить, как у него дела и самочувствие, он так и не смог, потому что был занят приручением дикого зверя, что бегал по всей квартире, даже не думая прятать когти. По правде говоря, у Когане никогда не складывались отношения с животными по типу «хозяин и питомец», но зато успешно формировались рабовладельческие, причем в роли холопа выступал Кит. Однако с этим котенком спустя часов так десять все же появился прогресс.       Когане выдохнул и понял, что дальше продолжать мириться с этим существом у него не получится. Он попробует завтра еще раз. Воткнув в ухо наушник, Кит стал прокручивать свой плейлист длиною с Великую Китайскую стену в поисках любимых песен уличного музыканта, но тут же остановился, вспомнив вчерашние слова Лэнса.       А почему бы и не пойти?       Небо стало наливаться красновато-желтыми оттенками, и Кит, накидывая куртку, прокрутил в голове волнительное «Пора».       Оказавшись на улице, он пошел по широкой аллее, где в первую же минуту в него пару-тройку раз врезались со всех ног бежавшие от кого-то дети, спустя несколько секунд чуть не задавил велосипедист, а через пять минут конкретно отдавили ноги самокатом.             Кит начинает жалеть, что вообще решился пойти в такое многолюдное место.       Да, народу было немало. Вокруг царила атмосфера расслабленности и отдыха. Казалось, этому способствовало все: погода, настроение, а тот факт, что сегодня пятница, еще и освобождал людей от тяжелых мыслей о работе и прочих заботах.       Кит остановился посередине перекрестка из красивых парковых дорожек и искренне посчитал, что заблудился. Звук гитары все никак не появлялся, и это его сильно настораживало, потому что вчера музыканта он так и не услышал. Да, несомненно, этот парень пропадал ранее и даже не на один день, но каждый такой промежуток времени Когане переносил как новую депрессию. Однако в этот раз было еще страшней, так как Кит, черт возьми, все-таки решил посмотреть на него.       О!       Весело и энергично кто-то неожиданно начал перебирать струны. Кит вздрогнул. Он!       Когане начал с паникой мотать головой туда-сюда, пытаясь определить, откуда идет этот звук. Дети предвкушено завизжали и побежали по тропинке по левую руку Кита, а взрослые поторопились за ними, что-то восторженно приговаривая.       Так быстро он еще не бегал.       Обгоняя всех, кто шел на звук гитары, Когане дышал часто и прерывисто, пытаясь не думать о том, кого сейчас увидит. Наконец-то увидит! Представьте себе месяцы, проведенные у окна, томный взгляд, направленный на медленно опускающееся солнце, и кучу бессонных ночей, что Кит проводил с наушниками в ушах, переделывая в своей голове голос популярнейшего поп-певца в писклявый визг незнакомого парня с гитарой. Кит точно не уверен, но он морально готов даже к тому, чтобы получить полный краш на этого музыканта и стать фетишистом только ради тех пальцев, что мастерски выделывают сложные аккорды каждый вечер под его окном.       После динамичного вступления гитарист начинает имитировать сбивчивое дыхание в такт музыки, что получается слишком офигенно, чтобы не начать дышать точно так же даже при быстром беге и бьющемся по-нездоровому сердце. «Well get up up on the dancefloor tonight I've got two left feet and a bottle of red wine»       Кит приостановился. Он у знает эту песню. Боже, Barselona*? «Making me feel like the beat and the bassline Are in my blood, both hands upon him waistline»       Слишком быстро, слишком эмоционально, слишком много этого голоса. Сердце Когане пропустило удар. Он не упустит шанс! «Get on up baby dance to the rhythm of the music Don't care what the DJ chooses Get lost in the rhythm of me Place don't close until we wanna leave it»       Кит пригляделся: небольшая толпа людей стояла у самого бордюра чуть дальше от миниатюрного ларька. Некоторые дети залезали на плечи своих отцов, чтобы получше разглядеть исполнителя, а кто-то и вовсе усаживался рядом на асфальт, оперев голову на руки. «You and I we're flying on an aeroplane tonight We're going, somewhere where the sun is shining bright»       Когане подбежал к толпе, грубо протискиваясь вперед. Знаете ли, в любой другой ситуации, несмотря на всю свою гордость и упрямство, он бы тысячу раз извинился, но тут никто ничего не дождется, потому что ему плевать. Так уж вышло, что у Кита сейчас стекает холодный пот со лба, сердце ушло в пятки, а в голове воет сирена вперемешку со словами песни. Когане распихивает двух очередных людей, мешавших в полной мере рассмотреть свою цель, и с паническим выдохом сморит на гитариста. «Just close your eyes, and let's pretend we're dancing in the street»       На газоне сидел Лэнс. Он с широкой улыбкой и прикрытыми глазами растягивал гласные перед припевом, а потом смело поднял взгляд на слушателей и с детской игривостью подмигнул одному из них. «In Barcelona! Barcelona Barcelona Barcelona»       Он. Подмигнул. Киту.             Когане стоял, как вкопанный, и не мог поверить своим глазам. Моргнув несколько раз в ожидании того, что эта картинка исчезнет, словно иллюзия, он сощурился и сглотнул. Лэнс будто бы так ждал этой реакции, так жадно желал запечатлеть ее в своей памяти, что его самодовольная ухмылка растянулась ни много ни мало от уха до уха.       Он знал, что Кит придет. «Well get up up on the dancefloor, move, it's a Saturday night I fell in love with the sparkle in the moonlight Reflected in your beautiful eyes, I guess that is destiny doing it right»       Расслабленно развалившись на бордюре, Лэнс продолжал свою песню. На его скрещенных ногах располагалась гитара, большая и массивная, а совсем рядом на коротенькой подставке стоял дешевый микрофон со слабыми колонками; с другой стороны — продолговатый чехол для музыкального инструмента, и люди один за другим тихонько подходили и бросали туда кто по монете, кто по купюре.             На лице МакКлэйна все еще горел звездою яркий синяк, но настроение его было… Как всегда. Такое поведение после избиения как раз в духе Лэнса. Возражения? Вот и славно. «And dance like they do in the Mediterranean Spin you around me again and again and You're like something that God has sent me I want you baby, solamente»       Так, погодите-ка. Лэнс поет? Нет. Лэнс способен петь? Какого черта? Кит все это время иссыхал по писклявому голосу этого парня? Да быть не может!       Человек, который буквально поддерживал жизнедеятельность Когане, каждый божий день поднимал настроение даже грустными песнями и действительно нравился Киту… это Лэнс? Давайте все сейчас вместе протрезвеем.       Все же теперь становится ясно, что на самом деле между МакКлэйном и песнями, которые исполняются им, можно провести огромное количество параллелей. Кит в первую их встречу был почти уверен: Лэнс любит попсу, хотя хрен знает, что в этом парне больше диктовало этот факт. Может быть, все дело в светящихся нейлоновых и просто плетеных браслетах цветов типа «вырви глаз» или его гигиенической помаде с запахом кока-колы. Неважно. Однако как же потрясно этот парень умудряется перепевать песни на свой лад, что оригинал не хочется слушать вовсе.       Кто бы мог подумать, что музыкант, на которого у Кита полный краш, болтается каждый день в университете около него и отпускает свои каламбуры в адрес каждого прохожего? Риторический вопрос. «You and I we're flying on an aeroplane tonight We're going, somewhere where the sun is shining bright Just close your eyes, and let's pretend we're dancing in the street»       Тем временем Лэнс вновь готовится к припеву, и все это время смотрит на Кита. Так расслабленно и непринужденно, так воодушевленно и… счастливо? Это будто не голос МаКлэйна, и Когане даже не сомневается, почему именно не узнал его. Лэнс поет слишком искренне, слишком по-настоящему, и его чувства настолько реальны, будто бы он поет для реального человека. Это его лучшее исполнение.       Кит очарован. Это же ведь один и тот же человек, но цельного образа из вечно оптимистичного, слишком громкого обалдуя и сентиментального, безумно чувствительного музыканта составить никак не получается. Однако Когане уверен, что теперь до боли в сердце любит их обоих. «In Barcelona Barcelona Barcelona Oh Barcelona»       Лэнс завершает песню, встает и поднимает руки в ожидании аплодисментов. Долго ему ждать не пришлось. В этот раз они были особенно громкими и бурными. То ли так казалось Киту от того, что он стоял в эпицентре всего кипиша, то ли потому, что это исполнение вышло слишком… Естественным. Как будто человек, о котором пел Лэнс стоял тут, прямо перед ним.       Народ стал расходится. МакКлэйн аккуратно снял гитару, положил ее в чехол, где красовалась достаточно крупная Пизанская башня из монет и мелких купюр, и подошел к Киту.       — Рад, что ты пришел! — он радостно вытянул руки перед собой в ожидании объятия. — Понравилось?       Однако вместо нежного приветственного жеста он получает локтем в живот.       — Чт!..       — За то, что молчал, — Кит растянул злорадную улыбку, в которой отнюдь не было ни капли искреннего гнева, и показушно поднял подбородок.       — Да брось! Тебе же понравилось.             — Я готовился к худшему, — Когане надменно взглянул на Лэнса. — Оказывается, не зря.       — Ой, посмотрите-ка на него! Врет, как дышит!       Лэнс сначала возмущенно бросил взгляд на лежавшую рядом гитару, а потом резко переменился в лице. О боже, опять эта ухмылка.       — Признайся, ты ведь тащишься от моих песен, — МакКлэйн наклонился к лицу своего собеседника так близко, насколько позволяли мимолетные взгляды прохожих. — Угадай, кому я посвятил эту?       Кит вспыхнул. Почти буквально. Он точно не выдержит еще одного такого взгляда, такой улыбки, таких веснушек… Почему в такие моменты Когане не может просто быть наблюдателем, а не испытывать на собственной шкуре вот это вот все.       — Не темни здесь мне, — Кит еле подавил желание спрятать горящее лицо в ладонях. — Ты даже слова в песне не поменял.       — Не, а вот это уже неправда, — Лэнс сложил руки на груди и обиженно отвернул голову. — Я заменил «она» на «он».       Это уже точно переходит все границы. Да, Кит давно понял, что речь идет о нем. И да, он понял, что МакКлэйн понял, что Когане все понял. Но как бы то ни было, ситуация до чертиков смущающая и неловкая, поэтому нужно прервать волну тонко-толстых лэнсовских каламбуров любым способом.       Киту ничего не приходит в голову лучше, чем достать из кармана куртки забытые всем миром 10 центов, небрежно бросить в кучу с другими монетами и с непринужденным видом выплюнуть слова:       — Пожалуй, именно во столько я оцениваю твое исполнение.       Да, Когане стыдно за этот поступок, но, выбирая между вариантами съязвить или двинуть МакКлэйну по лицу, Кит склонился к первому. Однако реакция Лэнса как всегда до абсурдности непредсказуемая, потому что он никак не изменился в лице, а лишь бросил кроткий взгляд на кучку денег в гитарном чехле и улыбнулся. Улыбнулся?!       — Ну, Когане, ты, конечно, тугодум еще тот, — МакКлэйн почти расхохотался. — Только вот на цепь мне уже хватает, хотя от тебя я ждал совсем другого.       Кит громко вздыхает. Почему именно Лэнс оказался тем музыкантом? Было бы совсем другое ощущение, если бы это был взрослый мужчина или, возможно, еще школьник, но все это время здесь пел студент. Здесь пел Лэнс.       Когане об этом еще пожалеет.       Кит хватает воротник светло-голубой толстовки и резко, почти грубо тянет вниз для того, чтобы дотянуться до губ Лэнса. Этот ублюдок легко поддается и так нагло улыбается, будто да, он знал, что так будет, да, он, черт возьми, ванга. Вся смелость и решимость Когане пропадает, когда МакКлэйн кончиком языка проходится по нижней губе Кита. Лэнс, в предвкушении задержав дыхание перед поцелуем, выдыхает в слегка приоткрытый рот Когане, который дышит часто и прерывисто. Вот говнюк. Он все еще улыбается.       Неожиданно. Неловко. Звездец как смущает. А бонусом ко всем этим отвратным ощущениям идут взгляды прохожих, причем не на всех лицах здесь читается умиление, знаете ли. Кит отстраняется и, кажется, даже ни о чем не жалеет, пока Лэнс не растягивает улыбку еще шире, слегка потирая краем рукава губы, будто поцеловал не человека, которому посвятил песню, а деревенского слизня на спор. Причем спор, видимо, выиграл.       — Вот и славно, — весело проговорил он.       — «Вот и славно»?!       — Тебе не понравилось?       — Нет!.. Да… В смысле, что, черт возьми?       Лэнс лишь мягко выдохнул, подошел к чехлу, небрежно валявшемуся рядом с гитарой, сгреб оттуда все монеты и купюры и протянул их Киту.       — Латте Макиато с корицей и маршмеллоу на две чашки? — он ласково взглянул на Когане. — Должно хватить.       Кит с удивлением взглянул на МакКлэйна.       Кит сейчас точно вспомнит Широ, который всегда помогал, защищал и показывал правильный путь, Аллуру с ее хоть и тщетными, но внушающими доверие попытками найти Когане девушку, Пидж и Ханка, чья дружба с Лэнсом чертовски странная, однако такая настоящая. Он вспомнит даже того безымянного котенка, что сейчас у него дома рвет занавески, однако свою привязанность к этому созданию Кит еще долго не признает. Но сейчас перед ним стоит Лэнс, и Когане обязан ему сказать то, что так долго хранил в себе.       — Не хочу латте, — Кит поднял с земли гитару и подал в руки МакКлэйну. — Спой мне еще.

***

      Знаете, все вот эти вот сказки о соулмейтах и прочем являются для вас полной фигней, пока из-за череды каких-то действительно нелепых случайностей вы не встречаете того человека, в котором нуждались все это время. Да, это странно, смазливо, до отвратительного банально и тривиально, только вся ирония заключается в том, что это правда.