Лавка из ниоткуда

— Имя «Пткегдбог» вам о чём-нибудь говорит? Покупатель, вздрогнув, оборачивается, но вместо веры и любви в его глазах искрится страх. Ещё один слепой смертный, забывший старых богов. Разве он будет готов однажды преклонить колени? — К-как вы сказали? — Пткегдбог. Никогда не слышали? — Н-нет. Пткегдбог выходит из-за прилавка, не без удовольствия отмечая, как сжимается покупатель; поглаживает развешанных на стенде деревянных птиц на кожаных шнурках, усмехается: — Был раньше такой бог — да и сейчас есть, просто люди о нём забыли. Его часто изображали в виде птицы с острыми-острыми когтями. Что, правда не знаете такого? Деревянные птицы наблюдают пустыми глазами, как покупатель мотает головой. Как жаль, что некоторые люди не только слепы, но и глупы. Но и то, и другое можно исправить — было бы желание. Прищурившись, Пткегдбог снимает со стенда одну из птиц и вешает её покупателю на шею. — Возьмите. Это подарок. — Спасибо, — сглатывает покупатель, — но мне не надо… — Это подарок, — с нажимом повторяет Пткегдбог. — От подарков не отказываются. «Особенно когда их делает древний бог». Покупатель молча кивает и нерешительно отступает, точно спрашивая: «Всё, я могу идти?» Птица покачивается на его груди. Быть может, она вопьётся когтями в самое сердце и поможет вспомнить — если на улице не полетит в ближайшую мусорку. Над дверью деревянно перестукивают колокольчики. Пткегдбог провожает взглядом спешно удаляющегося покупателя и возвращается за прилавок. — Выкинет ведь. — А может, не выкинет, — негромко возражает Создух, тенью появившийся из подсобки. — Может, он на самом деле очень любознательный молодой человек, просто испугался. Сейчас придёт домой и начнёт искать, кто такой Пткегдбог; и мало ли, что будет дальше. Губы вздрагивают в кривой ухмылке: начнёт он искать, как же! С другой стороны, если бог не верит в своих людей, куда уж людям в него верить?.. — Посмотрим, — отмахивается Пткегдбог. И оборачивается на перестук колокольчиков: в лавку заглянул кто-то ещё. Как сегодня неожиданно много людей в их неприметном магазинчике на углу!

***

Гостей приходит ровно десять — по числу пальцев на человеческих руках. Кто-то оглядывается испуганно, точно недоумевая, куда его завели своенравные ноги, но почти сразу облегчённо выдыхает: эзотерическая лавка, всего-то. Кто-то беззастенчиво вертит ловцы и серьги, рассматривает руны в бархатных мешочках, принюхивается к благовониям и в конце концов покупает какую-то мелочь. А кто-то, кажется, и рад бы немедленно отступить, но острый взгляд Пткегдбога пригвождает к полу: нет уж, если заглянул — оставайся. Каждый слушает про древнего бога, хозяина грома и небесного огня, — и каждый уходит с деревянной птицей на шее. И пускай часть людей, едва переступив порог лавки, забывает фантазии странного продавца, — часть всё-таки помнит. Знает. И даже верит — скорее в красивую сказку, но всё-таки… Больше всех Пткегдбогу запоминается маленькая девочка, которая сразу кидается к птицам: «Мама, купи, она будет меня защищать!» Ухмыльнувшись: какая проницательность! — Пткегдбог выходит из-за прилавка и надевает одну из подвесок ей на шею. «Конечно, она будет, дитя моё. Ты слышала что-нибудь про старого-старого бога, способного вызвать грозу щелчком пальцев?..» Так раньше смотрели люди — с горящими глазами. Так смотрит теперь маленькая девочка, поглаживая ребристый узор на деревянных крыльях. И внимание её так же сладко, как желанная человеческая любовь.

***

К вечеру из-за серых облаков выглядывает солнце, расчерчивает стены светлыми полосами. Заперев лавку, Пткегдбог полулежит в кресле в обнимку с Создухом, наблюдая за танцем пылинок. Впервые за всё время жизни среди людей ему… хорошо. Просто хорошо и спокойно. Оказывается, не все слепы и глухи, и порой достаточно короткого разговора, чтобы человек начал о тебе думать. А если он думает — он делится вниманием; пусть пока не любовью и верой, но и так неплохо. — Дела налаживаются, правда? — улыбается Создух. Пткегдбог молча кивает. Что бы ни было завтра, сегодня он понял, как вернуть себе людей. Надо — подумать только! — всего-то немного поговорить.