Личный ад Гэвина Рида

      По скромному мнению Рида он вылечился бы значительно быстрее, если бы ему не приходилось ежедневно наблюдать у себя дома всю компанию флешек-переростков. Андроиды исправно приходили каждый день ближе к вечеру, приносили какие-то лекарства, продукты, рассаживались в круг у его постели и начинали травить байки о том, что творится в отделе, пока Гэвин, весь такой с боевыми ранениями от вероломного ливня, отлеживается у себя дома в мягкой постельке. И вроде умом детектив понимал, что ему стоит быть благодарным — железки действительно делали все, что можно было бы охарактеризовать словом «забота», но Гэвин не был бы Гэвином, если бы не говнился по делу и, чаще всего, без.       И, говоря о том, что андроиды приходили в его дом каждый день, стоит отметить, что так делали далеко не все. Один не уходил вовсе.       Гэвин, положа руку на сердце, мог со всей искренностью заверить, что Ричарда он выпинывал из дома как минимум раз пятьдесят за день. А дней таких в копилке личных страданий детектива накопилось уже целых пять. Упрямый тостер ни в какую не слушался его и не реагировал на массу выплюнутых в его адрес оскорблений и прочего токсичного дерьма, которое сидело в Гэвине, кажется, еще с тех чудесных времен, когда он находился в утробе матери. Гэвин как-то даже дал ему пяткой в нос, когда андроид нагнулся над его постелью, чтобы подложить под ноги грелку, а Риду спросонья показалось, что Ричард слишком уж нарушает его личное пространство. Так что ударил он раньше, чем подумал о том, зачем бьет, а потом еще и разорался, потому что из разбитого носа андроида на чистую постель капнула синяя кровь, оставив после себя расплывшееся пятно.       Титаническому терпению Ричарда можно было только завидовать. Обычно он огрызался в ответ, сыпал иронией и сарказмом налево и направо во время своих ежедневных ежесекундных пререканий с Ридом, но за время болезни детектива лишь пару раз ядовито отозвался на его истеричные заскоки.       Рид и сам понимал, что вел себя отвратительно. Дошло это, в частности, в тот момент, когда Олег во время очередной вечерней «отсидки» у постели Рида зло и устало бросил, что детектив, кажется, не простудился, а забеременел, потому что никакой другой причины такого, еще более долбанутого, чем обычно, поведения он найти не может. Рид тогда взвился даже раньше, чем андроид успел закончить предложение, но резко заткнулся, потому что проснулось забытое еще в младенчестве чувство стыда. Он даже понял не сразу, что ему стыдно, потому что настолько давно не ощущал эту эмоцию, что вовсе забыл о том, что она существует. Рид тогда мысленно обматерил себя всеми возможными словами и, чтобы не терять имидж морального урода, все равно облил Олега грязью с головы до ног, да еще и остальных андроидов приплел.       По итогу этих пяти дней было вообще непонятно, кто устал сильнее, — Рид, чьи нервы уже напоминали искрящуюся и ободранную проводку, медленно окунающуюся в лужу, чтобы шарахнуть каждого, кто наступит в воду, или же андроиды, которые ежедневно выслушивали миллионы изощренных оскорблений со стороны еще более осволочившегося из-за болезни детектива. Ричард и вовсе шел по отдельной градации, потому что остальные андроиды огребали только пару часов в день, а он получал на постоянной основе. Получал, но продолжал находиться рядом, в редкие минуты спокойствия (когда Рид спал) переводя дух и с легкой полуулыбкой, которую детектив в жизни никогда не видел, наблюдая за Гэвином без страха получить по лицу еще раз.       А на шестой день Гэвину полегчало. То ли дело было в том, что под вечер к нему по какой-то причине не заявился уже привычный конвой из четырех андроидов, то ли потому что температура спала и горло болеть перестало, лишь время от времени отдавая легким першением. Не то чтобы по лицу Ричарда в принципе можно было что-то прочитать, но Рид мог с уверенностью заявить, что тот рад был еще сильнее самого Гэвина тому, что детективу стало лучше. Гэвин, несмотря на то, что ворчал 24/7 и ругался на то, что Ричард тусит у его постели едва ли не круглосуточно, был ему благодарен настолько, насколько вообще был способен испытывать это чувство. Можно сказать, почти не был. Так, был слегка признателен, и из-за этого испытывал омерзительное чувство вины.       Потому что Ричарда он не понимал. Андроид действительно ухаживал за ним все то время, что Гэвин провел в полубессознательном состоянии из-за высокой температуры. Ричард делал ему холодные компрессы во время жара и приносил грелку, когда Рида бил озноб. Ричард ходил за лекарствами и приносил их в постель едва шевелящему конечностями Гэвину. Ричард готовил еду, чтобы Рид не помер от голода. Ричард прибрал весь срач, который был в доме детектива, так, что дом самому Гэвину казался теперь чьим-то чужим — настолько там все было чисто и аккуратно.       «Ричард слишком охреневший!» — хотелось подумать Гэвину.       «Ричард заботится обо мне!» — думал он в итоге и ненавидел себя за подобные мысли.       Потому что, ну, наверное, ему было страшно. Страшно за то, что тот, кого он всегда люто ненавидел, оказался рядом в тот момент, когда ни один из его знакомых и друзей не пришел его проведать и даже не спросил, жив ли он вообще. Это выбивало из колеи. Не то чтобы Риду было жизненно необходимо знать, что о нем кто-то печется и беспокоится, и вообще, что кому-то есть до него какое-то дело, но помирать в одиночестве все-таки было бы не очень приятно. И, да, он понимал, что в одиночку вряд ли смог бы поправиться так быстро — а шесть дней это, действительно, быстро. Был бы он один, провалялся бы с температурой куда дольше.       Гэвин не умел говорить «спасибо». Гэвин много чего не умел. Зато он умел мастерски выносить мозг и раздражать окружающих своим отбитым поведением. Но Ричард, кажется, понимал его даже так. Понимал, что за «бесишь, мультиварка» кроется тщательно скрываемое «спасибо за то, что возишься со мной», а за «когда же ты уже свалишь из моего дома, придурок пластиковый» — «пожалуйста, не уходи, я тут сдохну один». Ричард понимал, кажется, даже больше самого Гэвина. Понимал и оставался.       А Гэвин, хоть и шипел безостановочно на андроида, умудрился привыкнуть к нему. Ричард, к удивлению Гэвина, был довольно тихим соседом. Иной раз Рид вообще забывал, что андроид находится в его доме, настолько незаметным тот был. Лишний раз перед глазами детектива не маячил, в поле зрения появлялся по необходимости, да и вообще не раздражал настолько, насколько мог бы, учитывая то, что Гэвина бесил сам факт существования андроида на этом свете.       Когда, проснувшись с утра на седьмой день, Гэвин прошелся по дому и не увидел в нем Ричарда, он крайне изумился. Потому что обычно, когда Гэвин просыпается, Ричард уже тусуется где-нибудь на кухне, готовя ему завтрак, или тихо сидит в гостиной, не отсвечивая. А тут — пусто.       Риду было… странно. Потому что за эту дьявольскую неделю он настолько привык к тому, что Ричард всегда околачивается где-то поблизости, и теперь, не увидев его с самого утра, впал в ступор. Прошлепав на кухню, он увидел на столе тарелку с еще теплой яичницей и стакан кофе, к которому был приклеен стикер. Оторвав бумажку, Рид прочитал послание, скорчив недовольное лицо.       «Детектив, капитан Фаулер вызывает нас в департамент. Поскольку вам стало лучше, ваш внеплановый отдых можно считать завершенным. Я сказал, что вы прибудете чуть позже. Надеюсь на вашу сознательность. P.S. А еще я надеюсь, что вы съедите свой завтрак. Не подавитесь, потому что меня не будет рядом, чтобы помочь вам прокашляться. Мне было бы обидно, если бы вы умерли, подавившись яичницей, поскольку тогда все, через что мне пришлось пройти на этой неделе, оказалось бы напрасным. Жду в департаменте. Р.»       — Противная железка, — пробубнил Гэвин с легкой ухмылкой и уселся за стол, принимаясь за завтрак. Скомканный стикер полетел куда-то в угол.

***

      Он, разумеется, не надеялся на то, что, едва переступив порог отдела, сразу заиграют фанфары, под ногами развернется красная ковровая дорожка, а все сотрудники, которые терпеть его не могли в большинстве своем, кинутся к нему с объятиями и радостными криками. Было бы, конечно, прекрасно, но слишком уж невероятно.       Более вероятным оказалось то, что Гэвин увидел сразу же, как только въехал на территорию полицейского участка. Он сперва было подумал, что у него вообще глюки. Рид непонимающе моргнул пару раз, уставившись на гигантский баннер, висящий на стене департамента.       Гигантский баннер, на котором был он, Гэвин.       Гэвин, который лежал на своем рабочем месте и пускал слюни на лежащие под его головой документы.       А поверх всего этого безобразия красовалась ярко-красная надпись «С возвращением, детектив!»       Гэвин снова почувствовал, как у него дергается глаз.       Пулей вылетев из машины, Гэвин, сжав руки в кулаки, едва ли не бегом направился ко входу в департамент. Когда он разъяренной фурией влетел в отдел, к нему сразу приклеились взгляды всех сотрудников. Рид уже мысленно готовился раздать люлей каждому, кто посмеет вякнуть хоть что-то по поводу висящего на самом видном месте баннера с его личным позором, но, к его удивлению, сотрудники лишь чуть улыбнулись при виде него и продолжили дальше заниматься своими делами.       Гэвин пыхтел так злобно, что напоминал собой древний паровоз. Выискав глазами своего напарника, одиноко сидящего перед терминалом, Рид, кажется, развил первую космическую скорость с целью добраться до него поскорее и начистить пластиковую рожу. О том, что произведение современного искусства, висящее на стене департамента, может вообще не иметь никакого отношения к Ричарду, Гэвин даже не подумал. Потому что, ну, а кого же еще винить, если не андроида, который, к тому же, уехал сегодня от него очень рано. Наверняка для того, чтобы повесить поганый плакат!       — Ты! — гаркнул Рид, приблизившись к андроиду и тут же схватив его за воротник, поднимая со стула.       Ричард, кажется, не понял внезапного гневного порыва бешеного детектива. Диод на его виске помигивал желтым цветом, а выражение лица можно было бы даже назвать озадаченным.       — Я, — медленно ответил андроид, положив свои руки поверх ладоней Рида, чтобы оторвать его от своего воротника.       — Я тебе сейчас черепушку расколошмачу, — Гэвин едва ли не пузырился от ярости.       — Охотно верю, детектив, но не могу не поинтересоваться, в честь чего такое знаменательное событие? — ровно спросил Ричард, отцепляя, наконец, руки Рида от своего пиджака.       Рид пораженно открыл рот и сразу же закрыл его. Этот пластиковый Кен еще и издевается!       — А то ты не знаешь, металлический уродец! Это ведь ты повесил эту хреноту на стену, да? — прищурившись зачастил Гэвин, надвигаясь на Ричарда и, кажется, надеясь протаранить его.       — О чем вы, детектив? — Ричард не шевелится даже тогда, когда Гэвин, напоминая собой боевого петуха, едва ли не врезается грудью в грудь андроида.       — Маленький лживый кусок дерьма, не прикидывайся, будто не в курсе!       Ричард медленно моргает и приподнимает вопросительно бровь. Гэвину хочется заорать во все горло, схватить стоящий около него стул и швырнуть его куда-нибудь в сторону или даже в Ричарда. Вместо этого он, раздув злобно ноздри, хватает андроида за запястье и тащит за собой на выход. Их провожает несколько любопытных пар глаз, но в остальном люди не обращают никакого внимания на эту парочку. Рид слишком часто орет, ругается и налетает на Ричарда с кулаками. Никого этим уже не удивить.       Рид выволакивает наружу андроида и, подтолкнув его вперед, тычет пальцем в стену, на которой по прежнему гордо висит баннер с его сонным слюнявым лицом.       У Ричарда диод мигает желтым и пару раз красным. А потом раздается тихий смешок. Рид сначала думает, что ему показалось. Но смешок повторяется еще несколько раз.       Ричард смеялся.       Гребаный Ричард смеялся над ним!       Рид даже сообразил не сразу, что это впервые, когда он слышит смех андроида. Вопреки всем его представлениям, смех у Ричарда приятный — негромкий и глубокий. Но шок быстро сменяется негодованием.       — Какого дьявола ты смеешься, придурок? Снимай это дерьмо оттуда! — рычит Гэвин, подходя к андроиду и ударяя его в плечо.       — Довольно самокритично с вашей стороны в открытую называть себя «дерьмом», — хмыкает Ричард, перестав смеяться, — Я не вешал туда это изображение. Когда я приехал в департамент его еще не было, — уже серьезно добавляет андроид.       — И откуда же оно там взялось? Гарри Поттер на метле прилетел и повесил? — уже орет Рид, едва ли не плюясь от злости.       — Уф, тебя с другого конца Детройта слышно, мусор. Такой ты крикливый, — раздается недовольное бурчание где-то позади.       Рид закрывает глаза, медленно вдыхая, а потом так же медленно выдыхая. И оборачивается, наталкиваясь на усмешку Олега.       — Дай угадаю. Твоих ручонок дело? — почти спокойно произносит Гэвин.       — Ага. Мои ручонки и не такое умеют, если ты понимаешь, о чем я. А если не понимаешь, то неудивительно, ты ведь тупой, — уже в открытую улыбается русский андроид.       Гэвин улыбается в ответ. Вроде бы даже дружелюбно. А потом, все с той же широкой улыбкой, говорит:       — Я тебя закопаю прямо сейчас, ушлепок, лучше беги отсюда.       — Да, да, закопаешь, отмудохаешь, еще что-нибудь сделаешь, помню, все помню. Вечно грозишься, уже даже не удивляешь ничем, — равнодушно бросил в ответ Олег.       Рид, вспылив, сорвался было с места, чтобы воплотить все свои угрозы в жизнь, но был мягко, но настойчиво остановлен рукой Ричарда на своем плече.       — Успокойтесь, детектив, я уверен, Олег повесил это изображение исходя из невероятного чувства облегчения и радости по поводу вашего возвращения в наши ряды, а не с целью унизить вас, — усмехнувшись, проронил Ричард, продолжая удерживать все еще кипящего Рида за плечо.       — Ну это уже чересчур, — едко улыбнулся в ответ Олег, — Но доля правды в этом есть. Это чтоб запомниться напоследок.       — В каком это смысле? — растеряв весь свой боевой настрой, подозрительно спросил Рид.       — Олега отправляют обратно в Россию. Там произошел ряд преступлений, в раскрытии которых помочь может только он, — пояснил Ричард удивленному Гэвину.       — Это говорят только, что преступления серьезные и необходимо мое вмешательство. Наверняка опять что-то тупое — либо танк кто-то угнал, либо та странная старушка снова домашнего андроида заставляет изображать ее малолетнего внука и катает его на коляске с соской во рту по всему городу. Долбанутая бабка, — фыркнул Олег, засунув руки в карманы и раскачиваясь с пятки на носок.       Рид коротко усмехнулся.       — Ну надо же, наконец-то я избавлюсь от твоей противной компании, — улыбнувшись краем рта, хмыкнул Гэвин.       — Да не шелести, мусор, так и скажи, что будешь скучать, — самодовольно выдал Олег.       — Ага, губешки свои закатай обратно, — мгновенно отбил Рид, — Когда уже свалишь отсюда?       — Завтра меня уже не увидишь, не ссы. Но я буду писать тебе письма, присылать открытки и посылки. Будешь нормально отвечать — положу в посылки русские вкусности. Не будешь отвечать — положу чьи-нибудь конечности. В твоих же интересах отвечать нормально, если, конечно, ты не конченый. А, постой, ты ведь конченый, тогда этот разговор не имеет смысла, — хохотнул Олег.       Рид раздраженно фыркнул. Внутри разлилось бесконечное чувство облегчения от того, что этого русского неадеквата он больше не увидит. И скучать по этому полудурку с дебильным чувством юмора, сомнительной репутацией и по их бесконечным склокам не будет уж точно. Вообще нет. Сто процентов.       Ну, ладно, девяносто девять.       — А остальные долбаны где? — спросил Рид, когда с объяснениями было покончено.       — Колин со мной поедет, у нас там как раз не хватает кого-то, кто сможет подсобить с медицинской точки зрения. До сих пор не пойму, почему он такой поехавший по фармакологии, если был выпущен как андроид-детектив, — хмыкнул Олег.       — Кеннета со вчерашнего дня перевели в другой департамент в отдел психологической помощи, — продолжил Ричард, с легкой улыбкой наблюдая за тем, каким радостным становится лицо Рида, услышавшего, что количество его головных болей уменьшается в геометрической прогрессии, — А Коннор вернулся к работе с лейтенантом Андерсоном. Это произошло еще на третий день вашего больничного, и Коннор упоминал об этом, когда приходил навестить вас.       — Больно я слушаю, что там Коннор рассказывает, — выплюнул Гэвин, еле сдерживаясь от того, чтобы не начать плясать дикий шаманский танец, который мог бы передать все его счастье от того, что каждая из болячек, именуемых андроидами, отвалилась сама по себе без его вмешательства.       — Я так и подумал, — коротко ответил Ричард.       — Хороший сегодня день, железки, просто замечательный! — широко улыбнулся Гэвин, пребывая теперь в наипрекраснейшем расположении духа, и даже забросил руки на плечи обоих андроидов в порыве бесконтрольной радости, — А еще лучше станет, когда ты, русская поганка, уберешь эту хреноту со стены.       — Я ее вешал туда не для того, чтобы потом снимать, — усмехнулся Олег, — Тебе надо — сам снимешь.       — Я тебе шею сверну сейчас.       — Можешь попробовать, мусор, только не удивляйся потом, что пальцев меньше станет.       — Детектив, Олег, успокойтесь, иначе я буду вынужден применить силу и, поверьте, вам обоим это не понравится.       — Ты мне угрожаешь, металлическая жопа?       — Да мы вдвоем с мусором тебе наваляем, не выделывайся!

*** СПУСТЯ ТРИ МЕСЯЦА ***

      Гэвин устало потер глаза и откинулся на спинку стула. Он ненавидел этот период времени за несколько дней до Рождества, потому что у них начиналась какая-то бесконечная волна дедлайнов, а перед глазами кроме мельтешащих отчетов и прочей бумажной непотребщины мелькали разве что черные точки от постоянного недосыпа и желания сдохнуть прямо за рабочим столом. Рид уже почти уверенно мог сказать, что у него по венам течет кофе, а не кровь, потому что ничего другого, кроме этого напитка, он не пил уже около трех дней. Даже Ричард казался уставшим, несмотря на то, что устать он по факту не может никак. При этом не признать заслуг Ричарда в этом потоке дедлайнов было бы кощунством — когда Рид вырубался прямо на рабочем месте, Ричард без вопросов доделывал за него всю оставшуюся работу, а сам Гэвин потом просыпался почему-то накрытый чужим пиджаком. Пару раз детектив, конечно, взбрыкнул для надежности, с едкой пеной у рта заявив андроиду, что он не нуждается в том, чтобы его так опекали, но после того, как Ричард отреагировал на это целым никак, Гэвин угомонился и перестал вонять хотя бы по этому поводу. Да и, как ни странно и ненавистно для самого себя, ему такое ненавязчивое проявление заботы было приятно.       Да и вообще весь Ричард перестал его раздражать. Если раньше они собачились двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю, то сейчас они собачатся столько же, но уже без непреодолимого желания убить андроида со стороны Рида. Ругань стала неотъемлемой частью их сотрудничества, но ненависть из этих постоянных склок исчезла. Когда Рид впервые осознал это, то был знатно удивлен и даже разозлен, но жить без жгучего чувства постоянной неприязни в груди оказалось куда проще, чем он думал. Если бы Рид не был таким упрямым и тупоголовым (со слов Хэнка Андерсона), то он давно признал бы, что прикипел к Ричарду, но Гэвин был тем, кем был, поэтому сей факт оставался непризнанным, но общеизвестным (всем, кроме самого Гэвина, конечно).       А сейчас, сидя в час ночи в департаменте и, наконец, разобравшись со всеми завалами, Рид вспомнил о том, что завтра уже Рождество.       Он не помнил, когда последний раз отмечал этот праздник по-человечески. Чаще всего он либо работал в этот день, либо просто пил дома в прекрасной компании телевизора. И почему-то его всегда все устраивало, но сейчас — нет. Внутри как-то скребло и неприятно тянуло от того, что очередной праздник ему придется провести в одиночестве. А одиночества, почему-то, больше не хотелось.       Поэтому, когда к нему тихо подошел Ричард, принеся очередной стаканчик кофе, Гэвин внезапно спросил:       — Не хочешь составить мне компанию на Рождество, жестянка?       И уже начал жалеть о том, что спросил, что вообще рот открыл, потому что, черт возьми, это же Ричард, он, наверняка, сейчас уже в своей умной голове придумал максимально ядовитый ответ на такую просьбу, а Риду сейчас этот яд не нужен, ему и без того погано. Он уже открыл рот, чтобы успеть перевести все в шутку или выдать очередное оскорбление, когда Ричард, пару раз мигнув желтым диодом, уверенно ответил:       — Хочу.

***

      — Детектив, я, конечно, подозревал, что вы не станете сильно изощряться с рождественским ужином, но банка фасоли в холодильнике и пачка льда — это несколько маловато для полноценного приема пищи, вам так не кажется? — как-то устало выдохнул Ричард, придя на следующий день домой к Риду, который оккупировал диван в гостиной и обложился банками с пивом.       — Можно подумать ты бы жрать стал, если бы я что-то приготовил, — огрызнулся Гэвин.       — Вы прекрасно знаете, что у меня отсутствует необходимость в питании, но вам нужно есть, а тем, что у вас в холодильнике, даже нищего накормить не получится, — отозвался андроид, — Я закажу доставку, но завтра мы вместе отправимся в магазин и приобретем вам продукты питания.       — Да на здоровье, заказывай, что хочешь, только я за это платить не буду, — хмыкнул Рид с дивана.       Ричард никак на это не отреагировал и, замигав диодом и передавая данные в ближайшее кафе, сделал там заказ.       — Если честно, — немного неловко начал Гэвин, — Я сто лет не праздновал Рождество в чьей-либо компании, поэтому я даже забыл о том, что должен быть ужин и прочая хренота.       — Спасибо хотя бы за то, что про елку вспомнили, — фыркнул Ричард, присаживаясь рядом с Гэвином и наблюдая за мигающими на ели огоньками.       Гэвин усмехнулся и, отсалютовав Ричарду банкой с пивом, сделал пару глотков.       И в этот момент раздался стук в дверь. Гэвин недоуменно нахмурился.       — Рановато для доставки, тебе не кажется? Кого это принесло?       — Думаю, я догадываюсь, — слегка растянув губы в улыбке, ответил Ричард, вставая с места и направляясь ко входной двери.       Гэвин расслабленно откинулся на спинку дивана, махнув рукой Ричарду и бросив «кто бы там ни был, скажи, чтобы проваливали». Уставившись в экран телевизора, по которому мотали уже приевшиеся за столько лет рождественские комедии, он сделал большой глоток пива.       — Здарова, мусор, не ждал?       — Добрый вечер, детектив Рид! Вы что, пьете пиво? Вам стоит быть осторожнее, поскольку частое употребление алкоголя может навредить вашему здоровью.       — Колин, не дави на него, видишь, лицо покраснело, он сейчас подавится.       — Здравствуйте, детектив, лейтенант Андерсон попросил составить вам компанию ненадолго. Он сказал, что это его рождественский подарок вам.       Набранное в рот пиво вылетело из Рида, как из пульверизатора. Он надрывно закашлял, а оказавшийся в ту же секунду рядом Ричард стал несильно похлопывать его по спине.       — Да, мусор, что-то никогда не меняется. Так и сказал бы сразу, что рад нас видеть и скучал до умопомрачения. А то расплевался.       Гэвин, с трудом прокашлявшись, откинул голову на спинку дивана.       И истерично рассмеялся.