Личный ад Гэвина Рида

      Гэвин-таки сдал все отчеты. Он в конце концов так и не смог разобрать, кто из ведроидов написал их, да и то, кто принес стаканчик великолепного капучино, оставалось загадкой, разгадывать которую на самом-то деле Риду не особенно хотелось. Желания ждать конца рабочего дня не было ни малейшего. Самочувствие оставляло желать лучшего, поэтому Гэвин без зазрения совести слинял домой, где сразу же рухнул на кровать и провалился в беспокойный болезненный сон. А когда ближе к вечеру он проснулся, то понял, что в ближайшую неделю из дома не выйдет. По ощущениям было похоже, будто по нему пару раз проехались асфальтоукладчиком и для верности на его бренное тело сбросили этажа этак с пятидесятого гигантский рояль.       С трудом доковыляв до аптечки, Гэвин отковырял откуда-то из ее закромов древний градусник. На самом деле, градусник — это единственное, что было в его аптечке, если исключить огромный слой пыли и паутину с небольшим семейством пауков. Горло уже не просто першило — оно болело так, словно гортань ножом расцарапали. Нос был заложен, и дыхание с хрипом вырывалось из приоткрытого рта.       Отправив сообщение Фаулеру о том, что он, Гэвин, вероятнее всего в ближайшую неделю отбросит коньки от тяжелейшей простуды, мол, не поминайте лихом бравого детектива и все в таком роде, Рид достал градусник и даже почти не удивился, увидев температуру в тридцать девять и шесть градусов. Заварив крепкого чая и забрав себе в комнату кружку размером с небольшую кастрюлю, Гэвин вновь завалился в постель. Чай — единственное, что у него было хотя бы отдаленно похожее на что-то лекарственное. Очень отдаленно. На одном чае, конечно, далеко не уедешь, но ничего другого у Гэвина не было, а идти сейчас в аптеку было равносильно самоубийству, поэтому, напившись чая, Рид снова задремал.       Мама ему говорила, что сон — это здоровье. Однако, это утверждение сразу стало спорным, когда Гэвину начало сниться что-то совершенно неадекватное и сумасшедшее. Температура давала о себе знать — подушка стала настолько горячей, что лежать на ней было мучительно. Сквозь некрепкий сон пробивались посторонние звуки — гудки машин, вопли детей, орущий с невероятной громкостью телевизор у пожилых соседей в доме напротив, звон стекла, чьи-то голоса.       Минуточку.       Последние два элемента подозрительно выбивались из общего безобразия. Гэвин во сне заторможенно начал соображать.       Стекло? Разговоры?       Подорвавшись с кровати, Рид уже хотел было схватиться за табельное, но вспомнил, что оставил его черт знает где, потому что домой он пришел в полубессознательном состоянии. А потом что-то ему подсказало посмотреть на дверь.       Пять горящих в темноте голубых диодов и воспаленное после сна и общего дерьмового состояния воображение дали невероятный эффект — Гэвин поначалу решил, что за ним пришли пришельцы (не то чтобы это его не радовало, просто было немного странно и неожиданно), а потом до Рида дошло, что он видит перед собой весь карательный отряд из андроидов, вверенных ему с долбанного вчерашнего утра сраным Фаулером, будь он трижды проклят. Чертовы всадники апокалипсиса. Хотя всадников было четверо, Гэвин готов был дать голову на отсечение, что пять его мультиварок могут заставить людей сраться кирпичами похлеще пресловутых Смерти, Чумы, Войны и Голода.       — Какого хера вы тут забыли? — просипел Рид и зашелся сухим кашлем.       Когда первая волна шока схлынула, ее тут же сменила вторая. Как металлические придурки вообще попали к нему в дом? Зачем? Он старый больной человек, почему они не могут оставить его в покое? Почему он не может просто молча помереть в своей постели, безо всяких там зрителей.       — Капитан Фаулер сообщил нам о вашем крайне плачевном состоянии, и мы решили навестить вас и принять все возможные меры, чтобы вы как можно быстрее встали на ноги и вернулись к своим прямым обязанностям, детектив Рид, — отчеканил Ричард и, приподняв одну бровь и ухмыльнувшись, добавил, — Вытрите с подбородка слюну, детектив. И, да, у меня уже есть фото, так что я с этой минуты на вашем месте был бы вдвойне осмотрительнее с ядовитыми комментариями.       Гэвин быстро вытер тыльной стороной ладони обслюнявленный подбородок, прокляв дурацкую привычку обильно пускать слюни во сне, и, не удержавшись, все же кинул в адрес андроида парочку проклятий.       — Детектив Рид, вам необходимо принять жаропонижающее. Ваша температура составляет тридцать девять и шесть градусов при норме… — заумно задрав палец вверх, принялся занудствовать Колин.       В темноте почти ничерта видно не было, но Гэвин уже каким-то образом выучился отличать ведроидов друг от друга лишь по их интонациям и манере ведения диалога. Или монолога, у кого как.       — Завались, — прохрипел Гэвин, — Не буду я пить никакие жар…       — Нет, будете, — перебил Рида Колин, а Гэвин шокированно воззрился на обычно покладистого и учтивого андроида, — Олег, принеси детективу лекарство.       Гэвин настороженно уставился воспаленными глазами на русского андроида, который, оскалив зубы в жуткой улыбке, направился на кухню. Рид подумал, что это, вероятно, его последние минуты на этом свете, потому что Олег с гораздо большей вероятностью даст ему выпить мышьяка, чем жаропонижающего. Гэвин прикрыл глаза и встряхнул головой, в которой, кажется, была самая настоящая каша. Ему было жарко и холодно одновременно, хотелось спать, но еще больше хотелось остаться в таком привлекательном сейчас одиночестве. Андроиды ему даже скопытиться спокойно не дают, чертовы Чумные доктора, как они вообще попали в его дом?       — Вы как в дом попали, уродцы? — задал Гэвин закономерный вопрос, боясь, однако, услышать на него ответ, потому что от этих болторезок можно ожидать чего угодно.       — Дверь была заперта… — начал Коннор.       — Удивительно, не правда ли? — не удержался от саркастичного комментария Гэвин. — Разумеется она заперта, болван пластиковый!       — … И я разбил кухонное окно, через которое мы и вошли, — невозмутимо закончил Коннор.       — Это мы вошли, а ты десантировался, не путай понятия, — проорал из кухни гремящий чашками Олег.       У Гэвина задергался глаз. Снова. Теперь стало понятно, почему он сквозь сон услышал звон стекла.       — Вы. Разбили. Чертово. Окно. В моей. Чертовой. Кухне? — разделяя каждое слово и постепенно багровея от температуры и бешенства, проговорил Рид.       — Это была вынужденная мера, — пожав плечами, ответил Коннор, еле успев увернуться от летящей в него подушки.       — Судя по запаху, исходящему от только что пролетевшей мимо меня подушки, вы очень сильно вспотели, детектив. Вам нужно переодеться, — вклинился в разговор Колин.       — Подожди, Колин, еще рано сообщать ему такие неприятные подробности, он может кинуть в нас не только подушку, но и эту странную посудину, — указав на здоровенную чашку Гэвина, опасливо произнес Кеннет.       Гэвин от злости был похож на переспелого Сеньора Помидора, который еще в дополнение ко всему был болен краснухой. Рид даже не был уверен, что был в таком бешенстве когда-либо. А в бешенство он приходил стабильно раз пятнадцать за день, как минимум. Они ввалились в его дом, раздолбали окно, разбудили, а теперь снова начинают сыпать завуалированными издевательствами и капать ему на нервы? Гэвин уже не сомневался, что в могиле окажется вовсе не из-за простуды. Он никогда не считал себя верующим человеком, но в данный момент захотелось помолиться.       — Пошли вон, — прохрипел Гэвин и пальцем указал куда-то в направлении входной двери.       — Нет. Мы здесь для того, чтобы помочь вам как можно быстрее поправиться, — упрямо возразил Колин.       — Вы здесь для того, чтобы помочь мне побыстрее сдохнуть! — гаркнул Гэвин.       — Ваши суждения ошибочны, детектив, — осторожно вставил свои пять центов Кеннет и тут же стушевался под гневным взглядом Рида, — Простите.       — Проваливайте из моего дома, железные Айболиты, сам вылечусь, без вашей помощи, — прогнусавил Гэвин и в подтверждение своим словам чихнул восемь раз подряд.       Андроиды одарили его ироничными взглядами.       — Сейчас Олег принесет вам лекарства, которые мы предварительно приобрели в аптеке, поскольку Ричард с абсолютной уверенностью заявил, что в вашем доме найти что-либо из медикаментов будет нереально. Ваш напарник знает вас очень хорошо, детектив, — произнес Колин, и, подойдя к Гэвину, наклонился, заглядывая ему в покрасневшие глаза, — Откройте рот, я осмотрю ваше горло.        Если бы в пересохшей глотке Рида была слюна, он бы ей подавился и захлебнулся, поскольку то негодование, что его охватило после слов андроида, по масштабам сравнимо было разве что со взрывом атомной электростанции. Если это — предшественник Коннора, андроид-детектив, то с чего он вообще ударился в фармакологию? В каком там году его выпустили? При Камски такой херни не было. Эти девиантные андроиды совсем обнаглели.       — Пошел ты нахрен! — заорал Гэвин, отползая в сторону от Колина. — А если бы у меня геморрой был, ты бы меня жопу заставил тебе показать?       Андроид мигнул желтым диодом и будто задумался. Еще этого не хватало.       — Ваш вопрос не имеет смысла, у вас нет геморроя, — в конце концов ответил он.       Гэвин закатил глаза и, поплотнее сжав губы, отрицательно замотал головой после очередной просьбы открыть рот. Ему было абсолютно плевать, что такое поведение обычно присуще маленьким детям, а не взрослым матерым копам тридцати шести лет.       — Детектив, прекратите вести себя как ребенок и откройте рот. Вы же не хотите, чтобы я сделал это сам? — спокойно, словно разговаривая с умалишенным, мерно произнес Колин.       — Только попробуй прикоснуться ко мне своими железными клешнями, — окрысился Рид.       — И что будет? — ровно спросил стоящий неподалеку Ричард. — Откусите ему руку? Чихнете еще пятнадцать раз? Потеряете сознание от негодования? Не смешите, детектив.       — Можно подумать, ты смеяться умеешь, — мгновенно отозвался Гэвин.       — Вообще-то умею, — приподняв бровь, ответил Ричард.       Гэвин бы сам засмеялся, если бы у него внезапно горло кашлем не перехватило. Ему почему-то представилось, что у Ричарда тупой механический смех, как у какого-нибудь Гугл-переводчика. Смеющийся RK900 был чем-то из ряда вон выходящим, совершенно не вписывающимся в его довольно бурную, на удивление, фантазию.       — Что-то я ни разу не слышал, — хмыкнул Гэвин, как только перестал кашлять.       — Разумеется, вы не слышали. Ваши шутки максимум, что могут вызвать, это приступ эпилепсии у человека, но уж никак не смех.       — Вот и заткнись значит, иначе пошучу так, что ты сломаешься к чертовой матери, — огрызнулся Гэвин. Слишком часто ему стали прилетать претензии по поводу его чувства юмора. Это бесило. Как и все остальное, впрочем.       — Это мило, детектив, что вы боитесь сломать своего напарника. Даже предупреждаете его, — сложив руки на груди, мечтательно проговорил Коннор, а Рид швырнул в него скомканным полотенцем, которое лежало на кровати уже, наверное, недели три.       — Я не то имел в виду, идиот! Какого дьявола ты вообще делаешь в моем доме? Вали к своему деду в вашу общую хибару.       — Лейтенант Андерсон сам отправил меня сюда. Он сказал, цитирую: «Помоги своим братишкам довести говнюка до белого каления. Я в тебя верю, сынок», — совершенно не оскорбившись, ответил Коннор, да еще и тембр сменил в конце, закончив предложение хриплым голосом Хэнка.       Гэвин вспыхнул и приготовился снова налететь на Коннора с кулаками (что-то никогда не меняется), но в глазах потемнело, и он рухнул обратно на постель, чувствуя, что слишком задолбался даже для того, чтобы просто открыть рот и послать его куда-нибудь далеко. Высокая температура не исчезала. Андроиды тоже. Ситуация дерьмовей некуда.       — Здарова, бандиты, — произнес Олег, стоя в дверном проеме, хищно улыбаясь и держа в руках две кружки с чем-то горячим, судя по вьющемуся над ними пару.       — Наконец-то, Олег, почему так долго? — Колин приблизился, чтобы забрать из рук русского и совершенно ненадежного в эмоциональном плане андроида кружки.       — Да так, задумался над тем, что в России с ним бы так не церемонились. Во-первых, шел бы на работу, как все, потому что ты обязан на нее явиться даже если сдох, а, во-вторых, если уж прям так болен, то на крайняк можно банки на всю его кривую собачью спину поставить, в жопу засунуть свечи, на тупую башку положить тряпку с уксусом, а ноги засунуть в таз с водой и горчицей, — совершенно не меняясь в лице спокойно ответил Олег.       Гэвину показалось, что фоновый звук сверчков был бы очень уместен. Олег точно поехавший. На всю механическую башку.       — Моя база данных не содержит сведений о подобных методиках лечения, — нахмурившись, ответил Колин, помигивая желтым диодом.       — В России сплошь и рядом так лечатся. И ничего, нормально, выздоравливают. Особенно удачливые даже до пенсии доживают, — пожал плечами Олег.       — Можно я уже выпью это, и вы свалите из моего дома? — нетерпеливо спросил Гэвин, не в силах больше слушать о суровых российских реалиях.       Колин торопливо засеменил к сидящему на постели Риду, у которого в глазах отражалась вся безысходность этого мира вперемешку со смирением с неизбежным. Однако, когда одна кружка уже оказалась у Гэвина в руках, Ричард внезапно решил лично проконтролировать «процесс лечения». Отобрав у Рида теплый стакан, Ричард окунул туда палец и облизал с него мутную жидкость.       Гэвин заорал в себя. Потому что если бы он заорал вслух, то обязательно закашлялся бы. Пальцы Ричарда ковырялись в человеческой крови, в тириуме, и бог знает где еще, а теперь после него пить что-то из этого стакана? Это выше его сил. Только решив завозмущаться, Гэвин открыл рот, но Ричард опередил его:       — Олег, я вынужден тебя разочаровать. Судя по симптомам у детектива Рида или ОРВИ, или ангина. Разведенное тобой лекарство мало подходит. Запорами детектив пока не страдает, — безэмоционально произнес Ричард и, открыв окно, вылил содержимое стакана на улицу.       Олег, кажется, выматерился на русском языке, недовольно посмотрел на Ричарда и вышел из комнаты. Гэвин захотел суициднуться уже в сотый раз за сутки.       — Я не совсем понимаю. Олег что, развел детективу слабительного? — недоуменно спросил Кеннет.       — Не удивительно, что из всех железок, которые сейчас тусуются здесь, ты был самым первым. Тупость налицо, — фыркнул Гэвин. Он настолько задолбался, что даже не захотел психовать на Олега, который чуть не напоил его слабительным.       — Самым первым был, вообще-то, Олег, — заметил Коннор.       — Олег вообще из России, он не в счет. Сравнил хрен с пальцем, — недовольно отозвался Гэвин.       Ричард в это время анализировал содержимое второго стакана и, удовлетворительно кивнув самому себе, передал посуду Риду. Гэвин, забрав уже порядком подостывшее лекарство, сперва недоверчиво его понюхал, а потом сделал осторожный глоток. Противно, но терпимо. Допив до конца, Рид поставил стакан на прикроватный столик.       — Ну и что это за чудо-лекарство? — скептично спросил он.       — Активированный уголь, — совершенно серьезно ответил Ричард.       Гэвин устало посмотрел в серые глаза андроида.       — Думаешь, это смешно? — спросил он.       — Думаю, вам пора спать, детектив, — ответил ему Ричард.       — Это комплексное средство, направленное на симптоматическое лечение ОРВИ. Вам должно полегчать. И да, Ричард прав, детектив. Вам и правда лучше лечь спать, — пояснил Колин. Гэвину хотелось огрызнуться, что он сам вправе решать, когда ему спать, а когда бодрствовать, но передумал. Ему действительно хотелось спать, а разводить новый конфликт не стоило хотя бы потому, что Рид был слишком уставшим для того, чтобы придумывать изощренные оскорбления для андроидов.       — Я надеюсь, вы не собираетесь торчать возле моей постели всю ночь? — проворчал Гэвин, удобнее укладываясь на постели.       — Надейтесь, — хмыкнул Ричард.       — Но капитан Фаулер не давал указания… — начал было Кеннет, но Ричард его перебил.       — Вы можете отправляться в департамент. Я останусь, — сказал он.       — Вот уж счастья привалило! — воскликнул Гэвин, — Чеши давай отсюда, и дурачков своих забирай. Без вас не сдохну. Давайте, давайте, проваливайте!       Из кухни вернулся Олег и, кажется, снова обматерил Гэвина, но никто уже не обратил на него внимания.       — Окно я наладил. Спасибо можешь не говорить, благодарности приму только натурой, — гаденько улыбнулся Олег.       Гэвин посмотрел на него, как на идиота, но в голове сделал пометку, что к Олегу спиной лучше не поворачиваться. К Олегу лучше вообще никаким боком не поворачиваться. От него лучше вообще держаться подальше. Желательно на другом континенте.       — Поправляйтесь, детектив, завтра мы снова вернемся, чтобы проверить ваше состояние, — произнес Колин и, кивнув на прощание, направился к выходу. Кеннет и Коннор засеменили следом, тоже пожелав Гэвину скорейшего выздоровления. Олег недовольно посмотрел на него, пожелал не сдохнуть, потом пожелал сдохнуть, посмеялся и вышел следом.       Ричард неподвижно стоял рядом с постелью Гэвина и задумчиво смотрел вслед уходящим андроидам.       — А ты чего застрял? Забыл, где дверь находится? Вон там, твои сестренки выбрали правильное направление, — кивнул в сторону выхода Рид, раздраженно поглядывая на напарника.       — Я, кажется, уже сказал вам, что не собираюсь никуда уходить. Я останусь здесь и буду наблюдать за вашим состоянием, — спокойно отозвался Ричард.       — Ты плохо понимаешь? Проваливай, я сказал, — окрысился Гэвин на непоколебимого андроида. Сам факт того, что в его доме будет находиться кто-то посторонний, выбивал его из колеи. А то, что этим посторонним будет андроид, да еще и Ричард — выбешивал вдвойне.       Ричард не удостоил его ответом. Мигнул желтым диодом и, сделав шаг назад, как-то слишком по-человечески забрался на подоконник, уставившись немигающим взглядом на уставшего и злого Рида.       — Твою мать, я всегда знал, что ты тупой, жестянка, но чтоб настолько. Уходи. Сваливай. Убирайся из моего дома, я не собираюсь терпеть твое присутствие. Мне тебя и на работе по горло хватает, — гаркнул Гэвин настолько громко, насколько мог. Закономерно закашлялся, но уже даже не обратил на это внимания.       — Вы напрасно утруждаете себя, детектив. Я все равно никуда не уйду. И мы оба это знаем. Поэтому не тратьте понапрасну силы и нервы, ложитесь спать. В случае чего я буду рядом, — отчеканил Ричард.       — Вот уж радости-то, — недовольно произнес Гэвин и зевнул. Он не знал, что было в том лекарстве, которым его напичкали андроиды, но спать и правда хотелось жутко, а сил спорить с упрямым напарником уже не было ни малейших, — Если будешь всю ночь стоять над душой, я не посмотрю на то, что разваливаюсь — встану и ушатаю тебе, железный лунатик.       — Не беспокойтесь, детектив. Я не потревожу ваш сон.       Недовольно поворчав, Гэвин потихоньку начал проваливаться в сон. А когда сознание почти полностью заволокла мутная пелена, Рид почувствовал, что его заботливо накрывают одеялом.       Но наутро он об этом, конечно, не вспомнит.