Звёздная пыль

      Из яркой вспышки в метре над землёй образовался радужный вихрь, из которого вылетел скелет, как вор из банка. По крайней мере, чувствовал он себя соответствующие, а именно — боялся, что его поймают с поличным. Всё же внятно объяснить, почему он начал увиливать от ответа, когда его, буквально, поймали за руку, он не смог ни тогда, ни сейчас.       И поэтому, опасливо озираясь за спину в ожидании скорой погони, облегчённо выдохнул, когда портал перед ним с характерным звуком схлопнулся.       Никто за ним не проследует. Это радовало. Однако тревожное чувство всё ещё ползает липкой тенью по спине.       Вдыхая и выдыхая морозный воздух, скелет пытался унять волнение в душе и собраться с мыслями. Его друзья волнуются за него, это ясно как день, но их волнение только усилится, если он скажет к кому постоянно сбегает, да и… В первую очередь он озабочен тем, как отреагирует на это Даст. То есть, прежде чем рассказывать всем о нём, его лучше об этом предупредить, в противном случае, это может оказаться самым неприятным сюрпризом для всех. Да и то, что случилось сегодня… Всё слишком сложно!       Блу споткнулся о заснеженные ступени и плашмя шлёпнулся, в падении открывая незапертую дверь. Он и не заметил, как оказался на пороге его дома. Моргнув пару раз, он со звоном хлопнул себя по щёчкам и прокричал «соберись», неистово мотая головой.       Небольшая встряска привела в чувства, как всегда безотказный метод сработал на отлично. И теперь осталось всего-то найти одного монстра, который, как оказалось, не нашёлся ни дома, ни в округе.       Волей-неволей гнусные мыслишки начали закрадываться в душу: неужели Блу не найдет Даста? Или он не хочет, чтоб его нашли? Или не думал, что его станут искать?       Голубика отчаянно замотал головой, прогоняя непрошеные мысли. «Не время сдаваться!» — Подбадривал он себя.       Блу обежал весь город, звал Даста, кричал во всё горло, но никто не пришел, не откликнулся. И тогда Звёздочка двинулся в сторону Водопадья, там он нашел узкую дорожку, уже почти растаявших, снежных следов.       Да, он на верном пути! Воодушевлённый, он с новыми силами побежал на поиски по тонкой тропинке, которая с каждым шагом исчезала в густой траве, а потом и вовсе сошла на нет. Но это не так важно, главное задать направление. Водопадье, конечно, большое, но Блу настроен решительно.       А Эхо-цветы в этом мире и правда молчат.       Точнее… Они хотят что-либо произнести, но выходит только шум воды или ветра. Или едва слышная мелодия, отдалённо напоминающая колыбельную, но с такими шумовыми помехами, словно она проигрывалась со дна реки, в сильный шторм, через сломанный телефон. И Блу, наверняка, не узнал бы её, даже если слышал раньше.       Интересно, скажи он сейчас что-нибудь вслух, цветы бы его передразнили? Или они уже и забыли, как говорить… Блу боялся услышать именно тишину в ответ. Поэтому молчал и тихо, как мышка, пробирался сквозь заросшие, но узнаваемые тропы.       Завернув за угол, он увидел меж Эхо-цветов зыбкие очертания одинокой фигуры в капюшоне, освещаемые легким ледяным сиянием. Фигура медленно плыла, бесшумно касаясь голубых лепестков, поднимая в воздух лазурные искорки-пылинки, которые тянулись за ней небольшим шлейфом и оседали на прежнее место, как только отставали на приличное расстояние.       У Блу перехватило дыхание, он замер, не в силах оторвать глаз. Всё это казалось так неправильно, словно мир этот вовсе необитаем, он изгнал всех давно и живых, и мертвых без шанса принять обратно. И очертания монстра, которые он сейчас видит, не более чем призрак, иллюзия разыгравшегося воображения. А на самом деле, здесь нет никого. Ни его самого, ни монстра в призрачном сиянии. Блу даже думает громче, чем Даст сейчас существует. Внезапно он испугался, что тот может совсем исчезнуть без какого-либо звука, просто раствориться в воздухе. И Блу может поклясться, что задохнётся от отчаяния и одиночества в тот же миг. Такое глупое чувство сейчас полыхало в его душе, безнадежно глупое, но невероятно реальное и пугающее.       Блу вылез из зарослей цветов и сделал пару шагов, нарушая тишину; фигура вдали замерла и медленно повернулась в его сторону; Голубика продолжил осторожно подходить, боясь, что все его глупые опасения сбудутся, и монстр перед ним растворится, стоит ему только моргнуть.       За всей мрачной обстановкой холодного приглушенного света Блу было не видно из-под капюшона глаз монстра и от этого ему становилось ещё холоднее на душе.       Остановившись в паре шагов от безучастного скелета, Блу в нерешительности замер. Что если Даст и вправду исчезнет. Ему помнится, приснился подобный кошмар незадолго после вступления в ряды защитников альтернатив, в нём он хотел обнять брата, но тот обратился пылью прямо у него на руках. Он тогда так испугался, что Папсу пришлось весь день его успокаивать. И как назло, именно сейчас этот сон всплыл в памяти, пугая Голубику до чёртиков.       — Я нашёл тебя.       Тихий шёпот утонул в тишине, так и не найдя отклика. Местные цветы продолжали шуршать что-то на своём немом языке, тем самым подтверждая первое опасение, а монстр напротив стоял до ужасающего нереальным. Подавляя нарастающую в душе панику, Блу преодолел последнее расстояние между ними, готовый совершить отчаянный поступок, пока на него ещё хватает решительности.       — Я верю тебе… — Он неуверенно вытянул руки, в попытке коснуться куртки, а не пройти сквозь неё. — Только не исчезай, пожалуйста. — Но терпение, рожденное страхом, быстро испарилось, и Блу, зажмурившись, уткнулся в ворот пропахшей пылью одежды, облегчённо осознавая, что монстр перед ним реален, и только тогда он обхватил его своими руками, сжимая в объятиях.       И тут случилось то, чего Блу не ожидал — Даст обнял его в ответ. Неуверенно сминая ткань боевого облачения, он всё крепче сжимал в ладонях чужие плечи, при этом сам сжимаясь всем телом. Даст неумело наклонил голову, сначала касаясь виска, а после опуская лицо на плечо, словно на ходу вспоминал, как это делается.       И тишина перестала пугать, все тревоги испарились, а на замену им пришло неподдельное счастье. Душа Блу трепетала птицей и билась о ребра, столько чувств и эмоций разом он не испытывал никогда и как с этим потоком справится толком не представлял, от чего только сильнее сжимал Даста в объятьях.       — Ха, ты меня сломаешь так, — пожаловался тот.       Блу поспешил ослабить хватку, осознавая, что уже перегибает палку.       — Ой, прости, я немного увлекся, — начал он оправдываться, но не удержавшись вновь сдавил Даста в объятьях, желая показать всю силу своей…       — Ну всё, хорош! — снова стал собой Даст, отцепив от себя Голубику и разместив того от себя на расстоянии вытянутой руки. — Так ты мне… веришь? — неуверенно проговорил он и, получив одобрительный кивок, облегчённо усмехнулся. — Я уж подумал, ты больше не придешь после того, что видел.       — Я не мог не прийти, я же обещал! — сверкал позитивом Звездочка. — Расскажи, что я не видел.       И Даст рассказал. Он рассказал, как глупые альтернативные братья не сразу поверили ему, как он велел им эвакуировать город и отдать ему их вещи, а не забрал силой, как кому-то могло правильно показаться, как вывалял шмотки в пыли и, как он не хотел чтобы Блу… В общем, он рассказал не всё, но многое. И уже в их месте под звездами Голубика рассказал, что Инк защитил спасенных Дастом монстров и то, что он восстановит их мир, когда придет в себя. Убитых он вернуть, конечно, не сможет, но всё могло обернуться намного хуже, если бы не Даст.       В образовавшейся после продолжительного разговора тишине не было ничего напрягающего, но, как уже успел заметить Даст, в компании Блу она редко когда могла быть длительной и обрывалась подчас неожиданными словами.       — Слушай, Даст, может, тебе покинуть команду Найтмера?       Монстр на это даже воздухом поперхнулся, но, не растерявшись, посмеиваясь, выдал обнадёживающий ответ:       — Ты хочешь, что бы он меня нашпиговал своими щупальцами, как куклу-вуду иголками?       — Ты больше не обязан исполнять его приказы. — Уперев руки в бока, нахмурился Блу, не собираясь униматься.       — Прятаться от него по вселенным, мне не улыбается, да и твои «звёздные друзьяшки», как только увидят меня, накинуться с вилами и копьями.       Несмотря на его слова, настроение у Даста было приподнятое, чуть ли не веселое. Он и не подозревал, как сильно подсобил Блу тем, что сам перевёл тему разговора на его друзей.       — Но ты изменился! Они поймут, вот увидишь.       — Пфф, ты такой наивный. — Рассчитывать больше, чем на понимание Блу, он не стремился, да и не сдалась ему звёздная команда. Но хмурый взгляд маленьких звёздочек смотрел непреклонно прямо насквозь, в прогнившую душу, и Даст не был уверен, что ему стоит объяснять причину своей позиции. — Моя ЛЮБОВЬ никуда не денется, даже если я…       — Любовь — это не только акроним.       Мёртвую, насквозь пропитанную злобой и фальшью душу кольнуло так сильно, что Даст еле удержался от желания приложить руку к груди, но вот от того, чтобы не поморщится, удержаться не смог. Слишком неожиданно заболело то, что было давно задавлено, задушено, загублено немыслимым для монстра значением любви.       Хах, как иронично. Любовь для него давно потеряла свой истинный смысл и стала цифровой статистикой, способностью причинить кому-либо вред, да чем угодно — больной шуткой, каламбуром, который так забавно травить в плохой компании, ну и в конце концов, акронимом. Чего уж там таить, вся его ЖИЗНЬ один сплошной акроним — «Жестокая-Игра-Зачем-Нахуя-Ьлять». И он был уверен, что знает все правила этой игры на зубок и какого же было его удивление, когда этот сгусток магической сущности — «сердце монстра», которое у него был просто для виду, почувствовало что-то непривычно живое.       Даст только заметил, что дрожит, посмеивается и со стороны производит впечатление полного психопата. Заметил только тогда, когда чужие руки крепко сжали его ладонь, а яркие звёздочки в глазах смотрели с таким нескрываемым беспокойством и…заботой? Почему-то думать об этом сейчас было на удивление легко. Легче чем о том, что у него опять поехала крыша, а Папс в который раз, притих и парит в паре метров от него с таким странно отрешённым выражением лица, словно живое, то есть мертвое напоминание о… И Даст вспомнил, когда любовь потеряла весь свой смысл, и почему он сходит с ума. Ему можно. Тому, кто собственноручно убил всю любовь своего мира, стать безумцем — справедливое наказание.       Но ощутимое давление на ладони приятно грело кости и отчего-то — душу.       — Я всё равно останусь собой. Этого не изменить. — Выдохнул убийца, смотря в широко распахнутые глазницы, которые, в данный момент, были слишком близко от его собственных. В ответ звёздочки забавно дёрнулись и заблестели ярче прежнего, вырывая у Даста непрошеную улыбку.       — Значит, ты всё бросишь…       Стоило догадаться, к чему этот озорной блеск приведёт. Спойлер — не только к тому, что Блу отпустит его руку.       — Только не начинай, — закатив глазницы, взмолился Даст.       — Ты сдаешься? Я ожидал от тебя больше РЕШИМОСТИ! А ведь ты так многого достиг. И что же тебя остановило? — сокрушенно вещал Блу, дополняя свои слова активным жестикулированием, на отлично отыгрывая давно прописанный сценарий.       — Омг, дай мне сил.       — Тебя правда волнует, как отнесутся к тебе мои друзья?       И да, и нет, ему было откровенно плевать на звёздных, но его волновало то, что Блу об этом совсем не беспокоился. А должен. Серьёзно, он как-то почти грохнул Инка, потому что тот его конкретно выбесил тем, что постоянно вставал у него на пути, но этот радужный опять считерил своими красками и закинул Даста напрямую в Dreamtale, где ему настучал по шее Найтмер за проваленную миссию. Сам Инк, конечно, вряд ли помнит этот случай, но с тех пор Даст его люто возненавидел, не так сильно, как Эррор, но желание отплатить ему теплилось до сих пор.       — Я поверил тебе, ты поверил, что я поверил тебе, а они поверят что…       — Достаточно, я понял, только остановись.       Как-то слишком быстро и просто Даст сдался, но запускать эту вереницу аргументов совсем не хотелось. Тем более отстоять свою правоту не представлялось возможным. Но это не так уж и важно, думает Даст, когда маленькая Звёздочка искрится неподдельным ребячеством и даже, кажется, не жалеет ни о своём решении и ни о том, что они вообще повстречались.       И от этих мыслей в душе монстра оживало давно забытое чувство, Даст перестаёт ощущать себя по-привычному паршиво, а Эхо-цветы в пустом подземелье едва слышно шепчут: «Верю. Верю».