Звёздная пыль

      ~Это твой телефон говорит, эй, хозяин, тебе кто-то звонит! И потом, чтобы не говорил, что тебя я не предупредиииил~       Навязчивая и бесспорно раздражающая мелодия надрывала динамик сотового аппарата, до тех пор, пока входящий вызов не был принят.       — Слууу… — зевок, — …шаю.       — Инк, как прошло спасение вселенной? Где мой бро? — с сильными помехами прохрипел телефон, выдавая поток информации почти сплошным непрерывным шумом.       Отчего-то, именно в комнате художника, связь была невероятно хреновая, и понятных причин этому хозяин не только телефона, но и анти-пустоты, не находил.       — Прошло не очень, — честно признался Инк, поднимаясь с постели, уже и не надеясь доспать остатки сна. — Блу разве уже не дома?       — В том-то и дело, что нет. Он до сих пор не вернулся, и я переживаю, Человек переживает, мой ручной камень… В общем, куда опять делся мой бро?       — Подожди минутку, я спрошу у остальных, уверен, они знают, где Блу.       Инк отнял телефон от черепушки, но вызов не сбросил, лишь вымученно выдохнул утомление, запрокинув голову, и вышел из своей комнаты на площадку широкой лестницы.       Такие звоночки не столько тревожные, сколько регулярные, являлись своего рода обязательным условием, позволяющим Голубике участвовать в жизни мультивселенной. Сам Блу, конечно, догадывался, что брат, буквально терроризирует телефон Инка, но весь масштаб ситуации не осознавал. К примеру то, что именно Папирус подарил Художнику телефон. Ну, как подарил, всучил без возможности отказаться от «подарка», знали только Папс и Инк, последний из которых постоянно забывал, что у него есть средство связи, которое странным образом работает, хоть и плохо, но даже в его пустоте.       Сонный защитник альтернатив лениво оперся о перила лестницы, чуть ли не перекидываясь «за борт», и заметил какое-то движение на первом этаже.       — Хей, Дрим, ты не знаешь, где Блу?       — О, Инк, ты уже проснулся! — искренне обрадовался Мечта, широко улыбаясь. — Блу у друга.       Художник поднёс трубку к своему несуществующему уху и повторил:       — Он у друга.       — У какого ещё друга?       — Что за друг? — с улыбкой переспросил Инк слова Папса. Признаться, работа переводчика его немного забавляла.       — Не знаю, Блу не называл его имени.       Дрим поставил на столешницу небольшую лейку, которой поливал немногочисленную живую растительность забывчивого скелета, а после скоро поднялся по лестнице и застыл, немного хмурясь, через телефон не ощущая позитивных чувств Папируса.       Прибегнув к красноречивым подсказкам, которые покрывали поверхность телефона от и до, Художник включил громкую связь, позволяя Мечте тоже поучаствовать в диалоге, чем он и воспользовался:       — Он не сказал кто это, но зная Блу, его друг, наверное, кто-то очень…       — То есть, ты хочешь сказать, что мой бро сейчас непонятно где и непонятно с кем? — Подвел итог Папирус.       — Это совсем не то, что я хотел сказать… — С непониманием, застывшим на лице, честно признался Дрим, попутно растормошив клевавшего носом Художника.       — Почему же я ничего не знаю о его этом «друге»? Блу ни разу не упоминал о чём-то подобном, он всегда мне обо всём рассказывал, а сейчас… Я один замечаю, что он ведет себя не как обычно, даже странно? Он уже не в первый раз не отвечает на звонки, вот так просто пропадает, ничего мне не сказав. Может, он попал в беду, а сообщить не может, ему угрожают или хуже — пытают.       Дрим искренне не понимал, как с такими негативными мыслями его ещё Найтмер из-под земли не достал.       «Кого-то явно занесло», — присвистнул Инк и, подавляя очередной зевок, поспешил прервать тираду Свапа.       — Папирус, успокойся, мы поищем его, обещаю.       — Ладно, хорошо, я пойду проверю лес, ещё раз. — Прошуршало из телефонной трубки.       — Подожди. Ещё раз? Сколько ты уже?.. — Короткие гудки послужили ему ответом. — Ладненько. — Протянул Инк, на автомате убирая телефон обратно в карман и забывая о нём до следующего звонка. Почесав в задумчивости затылок, он обратился к подозрительно спокойному Сну. — Блу не говорил, где живет его друг? — Дрим отрицательно помотал головой, слабо сминая ткань своего плаща. — Возможно, это реально странно, а возможно, Папирус не сильно верит в силы Блу, но поискать его всё же стоит.       «Просто чтобы у меня потом было алиби», — подытожил, сам того не замечая вслух Инк, на что Мечта смешно фыркнул в ладонь. Всё же, хоть Папирус и казался раздолбаем, но в образе взволнованной мамочки, представал перед ними гораздо чаще.       Несмотря на всю напряжённость ситуации, беспокойство за друга Дрим испытывал весьма поверхностное, так как чувствовал позитивные эмоции, исходящие от Голубики в данный момент, и поэтому искать его не спешил. Инк отчасти прав, Блу может постоять за себя в случае чего, да и то, о чём они сегодня говорили… Дрим понимает, как важно установить доверительные отношения с «неразговорчивыми и замкнутыми», а потому лишь тепло улыбается своим мыслям и держит кулачки за своего друга.       Как только Блу разберётся со всем сам, он обязательно познакомит всех со своим новым другом. Возможно, не сейчас или даже не сегодня, но обязательно позже, а не уважать его самостоятельные решения или как-то сомневаться в нём, Дрим считает недостойным не только хранителя позитива, но и друга.       В противном случае, даже если они всё же пойдут искать его сейчас, то могут не только помешать, но и в последствие подорвать доверие Звёздочки. Хоть на самом деле, сделать это почти нереально; Дрима эта перспектива пугала.       Нахмурился Инк знатно, пытаясь вспомнить что-то так усердно, что Мечтатель вынырнул из собственных размышлений, незамедлительно обращая всё внимание на Художника, а тот, щелкнув пальцами, всего лишь спросил, где Кросс.       — В Дудл Сфере, восстанавливает код спасенной альтернативы, как ты и просил. — Мягко напомнил Мечта.       — Точно! — вспомнил Инк, звонко щёлкая пальцами, и вновь погрузился в мысли, медленно вышагивая по светлому дереву ступени, вниз по лестнице. Мелькнувший прямо перед глазами край шарфа, привлёк к себе всё внимание Художника, и тот, промахнувшись ногой по ступени, пошатнулся и, теряя равновесие, с пофигистичным лицом ругнулся. Он так бы и навернулся колесом по лестнице, если бы его не успел подловить за руку Дрим, чудом успев ухватиться одновременно и за перила.       — Ты как? Тебе поплохело? — забеспокоился Мечта состоянием друга, когда им перестал угрожать полёт кубарем с лестницы.       Инка шатало, но было терпимо, потому он мотнул головой и подобрал край своего шарфа, изучая его чуть стертые исписанные беглым почерком края. Черепушка монстра загудела часовым механизмом, шестерёнки со скрипом завертелись, воскрешая в памяти момент вчерашнего дня.       — Я кое-что вспомнил, — заговорщически начал излагать свою мысль Инк, потирая виски, так как не до конца понимал, откуда она берёт свои корни, — Блу спрашивал у меня недавно об одной Ау.       — Ау его друга? — встрепенулся Дрим, не сумев побороть интерес.       — Не знаю, но она очень интересовала его. В ней были звёздное небо и лес. — Читал с шарфа Инк, водя пальцем по записям.       — Outertale? — предположил Дрим.       Инк невольно закатил глазницы, чувствуя кислый привкус дежавю на языке. Пусть он и беспамятный, но интуиция у него работает безотказно. Когда ей это вздумается, но безотказно. Предельно точно сообщит, бывал ли он в той или иной Ау, если того ненароком занесёт куда попало или, если кофе подгорел. Очередная бесспорно полезная функция его не менее идеальной для защитника альтернатив природы. И как и театр сарказма — незаменимой.       — Нет, он сказал, что этот мир куда меньше, безлюдней, и я ответил, что не представляю, о какой Ау он говорит. Что за мир вообще такой, где только лес и никого более? Не уверен, что встречал намеренно пустые миры. Хмм, я начинаю сомневаться, что это вообще альтернатива.       Кажется, Художник всерьез намерен отыскать Блу, запоздало спохватился Дрим, наспех формулируя из мыслей слова.       — Чем бы не был этот мир, я не думаю, что Голубику нужно искать. Он в порядке.       Видимо, это прозвучало слишком резко, и вопросительный взгляд Инка тому подтверждение.

***

      — Пап, останься, может, Блу скоро вернется.       — На этот случай, в доме останешься ты. — Папирус полубоком обернулся к человеку, что стоял на крыльце дома братьев-скелетов, закутанный в колючий, но такой тёплый шерстяной плед. — Послушай, прости, что так вышло, но побудь пока дома, а если Блу вернется, просто позвони, я вернусь, не успеешь и ГЛАЗНИЦЕЙ моргнуть. — С этими словами он хитро подмигнул, а после развернулся на пятках и удалился, оставляя человека в одиночестве, пытаться моргнуть глазницей.       Оставив бесполезные попытки совершить подстроенную хитрым скелетом шутку-разводилку, человек повязал плед вокруг шеи и встал в супергеройскую стойку, размышляя, чем бы таким заняться. Поговорить с ручным камнем о погоде? Посмотреть единственную передачу по телевизору? Походить на голове? Или задуматься: откуда взяться ветру в доме и каким образом, он расправил плед за спиной, развевая его подобно плащу. Иными словами, делать Чаре было откровенно — нечего. А потому, открыв одной рукой дверь в Сноудин, а другой, отвязав свой плащ, человек наполнился Решительностью помочь найти своего нового друга.

***

      — Знаешь, я люблю эту ночь, такую бескрайнюю и бесконечную, пусть она никогда не уступит своё место рассвету… Менее чудесной она от этого не становится. Я люблю каждую её звёздочку, яркую и сияющую, люблю этот прохладный ветерок, такой свежий и бодрящий, он качает кроны елей, и они шумят своими маленькими иголочками невероятно мелодично. А воздух здесь настолько чистый, что голова кругом идёт, и я люблю вдыхать его полной грудью…       Каждое сказанное полушёпотом слово растворялось во мраке ночи, так естественно и свободно вплетаясь в её суть, что возражать или перебивать, совсем не хотелось. А между тем монстр в своих размышлениях перешёл к красоте лесного озера, спускаясь к самой его кромке, выводил пальцами круги на воде, ни на секунду не прекращая свой рассказ. Вот он переключил внимание на мягкость травы и прелесть полевых цветов, а скелет напротив сидел с закрытыми глазами, обхватив руками колени и уложив на них голову, и дышал так ровно и спокойно, что казалось, он спит, но нет, он слушал, не упуская ни единого слова.       Всё же, какой интересный способ достучаться, выбрал храбрый защитник альтернатив, настолько простой и понятный, что догадался, к чему тот клонит Даст почти с первых слов, однако, обрывать эту попытку, он не собирался. За очень долгое время, непосредственно сейчас, ему было по-настоящему спокойно на душе. Папирус не жужжал над головой, ошибки прошлого не ползли по спине, тихий голос навевал покой, рассказывая о сложных для Даста вещах простым языком, и он может даже поспорить, что проникся этой речью.       — Так ты согласен покинуть команду Найтмера?       Неожиданно звонко раздалось так близко от Даста, что тот чертыхнулся. Он через силу разлепил глазницы и с недоумением посмотрел на нарушителя покоя, умело созданного им же. Яркие звёздочки смотрели решительно, на что монстр лишь тяжело вздохнул и, качнувшись вперёд с пятки на носок, присел сначала на корточки, а после поднялся на ноги, вытягиваясь в полный рост и хрустя затёкшими костяшками.       — Уже поздно. Тебе пора домой.       — Эй! Не уходи от ответа. — Воскликнул Блу с нотками недовольства в голосе, он собирался дождаться точного ответа, так как ни тогда, ни сейчас не услышал ничего конкретного.       — Я подумаю.       Голубика нахмурился. Да, ответ как бы есть, но Блу всё равно не спокойно и, если признаться, беспокоится он далеко не только за чужие жизни. Почему Даст упирается? Неужели, ему хочется оставаться в команде разрушителей и дальше? Он не понимал, старался, но не мог понять. А взгляд у Даста слишком тусклым стал, пустым что ли. И всё смотрит, смотрит. Смотрит. Куда-то вдаль.       Интересно, о чём он думает и думает ли вообще, или он опять в себя ушёл? Блу легко потянул руку Даста за локоть, обращая на себя его внимание и, буквально, чуть не утопая в его беззлобных глазах. Алый горел так тепло и спокойно, не расходясь при этом неровными кругами, словно от брошенного в воду камня. И Блу не смог удержать улыбки, чувствуя, как тепло обдаёт скулы:       — Даю тебе время до завтра. — Весело прошептал тот, на что Даст лишь усмехнулся, но ничего не ответил. Отстраняясь, Блу покрутился вокруг своей оси, обдувая лицо прохладой, и остановился раскинув руки в стороны. — Обнимашки-телепорташки.       — Можно и по-старинке, — хохотнул Даст, удерживая Звёздочку на расстоянии вытянутой руки за черепушку.       — Злюка. — Нахмурился Блу, но восхищённо охнул в тот же момент, замечая повсюду крупные хлопья снега и запоздало понимая, что уже в родном лесу. — Ооо звёзды, да тут настоящая метель! Как же красиво, ты только посмотри, Даст! Снежинки кружатся, словно в танце, маленькие, а такие шустрые и невероятно пушистые, восхитительно! Я так сильно люблю снег, он сейчас идёт такой густой стеной, что я даже не понимаю, в какой стороне Сноудин! Нас, словно, окутало белым покрывалом со всех сторон… — Со звёздами в глазах восхищался Блу.       А Даста восхищал сейчас далеко не снег. Сияющий ребячеством монстр, буквально, признавался в любви метели, но поражало не это, а то, как он мог с таким восторгом ко всему относиться, будь то звезды, цветы или снег, Блу находил в них что-то удивительное каждый раз и так искренне радовался этому…       Видимо, Даст слишком пристально смотрел на такую яркую, для белого снежного фона, Звёздочку, так как тот, заметив на себе внимательный взгляд, немного смутился.       — Ты чего, Даст?       «Как-то неловко», — отвёл взгляд монстр, отрицательно мотнув головой, и глухо буркнул «ничего», вышагивая куда-то наугад.       Потупив с секунду, Голубика встрепенулся, легко смахивая с лица снежинки и смущение и не сдерживая в душе искорки веселья, начал крутиться вокруг попытавшегося улизнуть скелета, намереваясь заглянуть ему в лицо. Но тот отчаянно натягивал свой капюшон сильнее, чем вызывал всё больше любопытства у настойчивого ураганчика. Восприняв забавное поведение беглеца, как вызов, Блу решил в прыжке поймать того, но промахнулся. Даст умело увернулся и, отпрыгнув на пару метров, сверкнул из-под капюшона озорным огоньком, всё ещё придерживая его рукой, словно подтрунивая над Голубикой.       — Ах так! — воскликнул Блу, наигранно надувшись, и тут же озарился счастливой улыбкой. В игре — «поймай Даста», он намеревался выйти победителем. Но тот был не так прост и, даже не пользуясь телепортом, умудрялся уходить от поимки с такой ловКостью и лёгКостью, что Голубика мысленно упрекнул его за столь уместные каламбуры. Веселиться это, однако, не мешало ни ему самому, ни по видимой полуулыбке и Дасту.       За спинами заигравшихся монстров по ветру пронёсся окрик, кто-то позвал Блу по имени. Обернувшись на зов, он с грустью осознал, что:       — Я совсем забыл о… — Ладонь Даста легла на грудь Блу, — …человеке… — И с силой отшвырнула того в мягкий снег.       — т ы, — стремительной тенью Даст кинулся в сторону человека, в момент достигая своей цели и рывком разрезая костяшками пальцев воздух и мягкую кожу.       Если бы не быстрота реакции Чары, лилась бы кровь сейчас фонтанам из шеи на белый снег, а так окропились ею только полосы царапин. Обдумать случившееся никто не дал, ни монстр, повторно замахнувшийся на них только уже ужасающими костяными головами, ни Голубика, закрывший их стеной костей и прокричавший что-то отчаянно, что за сильно бьющимся сердцем Чара не услышали. И только маниакальный блеск в глазницах атакующего Чару монстра, увернуться от которого было нереально, как и от его атак, говорил красноречивее некуда, и если бы не вовремя подоспевший к ним Блу, то опасный выпад этого жуткого монстра пробил бы грудную клетку человеку насквозь.       Руки Голубики, оттащившего Чару в последний миг от убийственного удара, дрожали, как и человеческие, как и души у обоих, как и его голос, когда он кричал, просил остановить это безумие. Но монстр словно и не слышал его, а только лишь выдохнул облачко пара, оскалившись в маниакальной гримасе.       — ч е л о в е к, х о ч е ш ь б е з у м н о г о в р е м е н и?